– Сегодня мы достигнем жилища Хранителя, – бесстрастно произнёс Бел-Уртах. – И, если он позволит, сможем войти.
Камень под ногами становился всё круче, тропа медленно забиралась вверх, укрываясь в ущелье, куда ветер долетал лишь слабыми порывами. Здесь воздух был иным – глухим, плотным, без привычного степного простора.
– Не понимаю, откуда здесь тропа? – обратился Корбин к Путнику. – Сюда что, так многие ходят?
– Кто знает? – пожал плечами тот. – Возможно, время теряет здесь власть. А за тысячи лет даже один посетитель в столетие может протоптать тропу.
Грета догнала Корбина и пошла рядом.
– Странно, – сказала она. – Я слыхала про эхо в горах, но звуки здесь совсем другие.
– Это излишек магии глушит шум, – пояснил Торенс, придерживая плащ, чтобы не цеплялся за острые камни. – Он как страницы старой книги, где каждая наслаивается на предыдущую.
Бел-Уртах оглянулся, но ничего не сказал.
– Далеко ещё? – полюбопытствовал Корбин.
– К вечеру будем на месте, – с некоторым сомнением ответил Путник.
Ральф покачал головой.
– Не самое радостное место для жизни.
– Хранители живут не ради комфорта.
Грета огляделась.
– А что, если он… или она… нас не примет?
Корбин тяжело вздохнул, а Торенс хмыкнул:
– Если не примет, значит, придётся искать ответы в другом месте. Только и всего.
Ветер чуть заметно прошелестел в верхушках скал, издав некое подобие смешка.
Корбин шагал вперед, чувствуя, как стекающий с вершины холодный воздух обостряет мысли, будто вытесняя всё лишнее. Но в голове всё чаще звучали чужой, настойчивый шёпот:
Ты боишься быть мной, мечник? Но даже если будет так, ты всё равно останешься собой…
Он моргнул, встряхнул головой. Нет, этот голос не был его. Он не должен быть его.
Но чем выше они поднимались, чем плотнее становился каменный мир вокруг, тем больше в голове звучали чужие мысли.
Слушай меня. Освободи своё сознание, дай себе свободу!
– Что есть свобода? – чуть слышно прошептал Корбин. – Мы, к примеру, верим, что воздух свободен, но он заключён между камнями и стенами, скручен, как свиток, который никогда не прочитают. Это свобода? Я смотрю на людей, и они ведут себя так, будто владеют своей частью пространства. Как будто каждый знает, зачем он здесь. Но если спросить, почему ты идёшь именно этой дорогой, почему ты выбрал этот день, этот голос, этот жест – никто не ответит. Потому что никто не решал этого, никто не выбирал.
Правильно. Может ли меч решать, как его используют? О морали говорят слабые. Сильные говорят о необходимости! Мир существует не потому, что он должен. А потому, что он просто не умеет исчезать.
***
***
Корбин остановился на мгновение, вцепившись пальцами в рукоять меча. Он мечник, мечник, он Корбин Серая Тень! Он не маг, что бы там ни нашёптывал проклятый голос!
Браслет на запястье едва заметно пульсировал. Если бы это не выходило за грань разумности, то походило бы на холодную насмешку – Корбин готов был в этом поклясться.
Значит ли это, что всё предрешено? Значит ли это, что человек не в силах что-то изменить? Но если я – это не только я, если я заражен чужими решениями, чужими желаниями, если я сожалею о чужих потерянных днях, то кто тогда говорит во мне? И если я начну говорить не своим голосом, кто поймёт разницу?
Грета заметила его заминку:
– Ты опять…
– Всё нормально, – резко ответил он, прежде чем она успела закончить. – Просто задумался.
Торенс догнал их, бросив на друга недовольный взгляд.
– Что-то я не помню, чтобы ты когда-нибудь так задумчиво цеплялся за меч.
Корбин не ответил.
Бел-Уртах шагал чуть впереди, но говорил так, будто знал, что происходит.
– Гуди не боялся силы, – веско сказал он. – Он знал, что она либо принадлежит магу, либо поглощает его. И выбирал первое.
Я становлюсь Гуди? Или уже стал?
Ветер шелестел по камням. Они поднимались выше и выше. Деревья вокруг исчезли, теперь между камней лишь кое-где кустилась жёсткая трава, в которой там-сям шныряли ящерицы.
Тропа становилась всё круче, вынуждая их цепляться за камни, карабкаться, следить за каждым шагом. Грета, оступившись, чуть не соскользнула в пропасть, но Корбин вовремя успел удержать её за руку.
– Осторожнее, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Не хватало ещё, чтобы спутники почувствовали, как его корёжит…
Бел-Уртах, пристально наблюдавший за ним, как бы ни к кому конкретно не обращаясь, разразился очередной сентенцией:
– Маг не становится сильным от знания – только от умения держать баланс между тем, кем он был, и тем, кем он становится.
Корбин не ответил. Что, неужели этот зануда-просветитель не видит, что баланс уже давным-давно нарушен?!
Ты думаешь, что сопротивляешься. Но сила уже твоя. Это не ты говоришь со мной, мечник. Это я говорю с тобой.
Корбин на мгновение закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы чужие слова, но темп движения вперед не давал останавливаться.
Впереди тропа резко сворачивала и выходила на небольшую площадку. И тут жилище Хранителя впервые показалось из-за камней.
Ральф Торенс, смахнув пот со лба, устало пробормотал:
– Ну и дыра. Просто райское местечко для тех, кто решил, что жизнь в обществе – излишняя роскошь. Кстати, интересно бы узнать, чем он здесь питается?
– А ты уверен, что Хранители свитков – люди? – отозвался Бел-Уртах. – И что им непременно нужна пища?
Грета ухватила Корбина за руку:
– Думаешь, Хранитель уже знает, что мы здесь?
Корбин ободряюще сжал её холодные пальцы.
Что, если он… или она… уже слышит нас… меня? Не слова. Мысли?
Бел-Уртах торжествующе улыбнулся:
– Мы на месте.
Продолжение следует...
Автор: Д. Федорович
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65657-ocherednoi-den-puti-16.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: