Утомившеся за день солнце спряталось наконец за гору, последним усилием окрасив облака тёмным кармином. Насыщенная суета дня на улицах Гармора сменилась долгожданной вечерней прохладой. Обезлюдел базар. На рыночной площади затихли крики торговцев, фырканье мулов и скрип тележных колёс. Те, кто не успел продать свой товар, спешили укрыться в незатейливом уюте постоялых дворов: в тавернах и портовых кабаках жизнь в этот час била ключом. У Торенса, мельком подумал Корбин, сейчас самая прибыльная пора.
Корбин и Грета возвращались в свою гостиницу по узкой, скупо освещённой редкими фонарями улочке, стараясь не привлекать излишнего внимания. Это было совсем нетрудно: кроме них, насколько можно было видеть, мостовая была пуста. Излишняя осторожность спутников объяснялась скорее привычкой, чем настоятельной необходимостью: здесь им не приходилось опасаться клевретов принца. Но мечник по своему обыкновению выбирал наиболее безопасный путь – там, где спину страховала каменная стена, или там, где открытое пространство не давало возможности напасть исподтишка – действие чисто подсознательное: лихие люди водились и здесь, как везде. Конечно, законопослушный гарморский люд мог в таких ситуациях рассчитывать на помощь стражников, патрулирующих улицы, да вот только оказаться рядом стражи порядка в нужную минуту могли далеко не всегда…
Улица засыпала. В тёмных окнах лишь кое-где мелькали огоньки. Дома с плотно закрытыми ставнями и медленно остывающими черепичными крышами погружались во мрак, прижимаясь друг к другу вплотную, как заговорщики. Лишь кое-где перед входом скупо теплились масляные лампадки. А двери после захода солнца здесь принято было запирать до рассвета.
Грета вдруг приостановилась и тронула мечника за плечо:
– Мне кажется, что мы не одни, – прошептала она. – Я слышу, за нами кто-то идёт.
– Знаю, – так же тихо ответил Корбин, как бы случайно положив руку на рукоять меча. – Двое. И ещё двое впереди. Я поступил опрометчиво, прилюдно пересчитывая деньги… Давай-ка свернём в переулок. Может быть, они не те, кого нужно опасаться.
Далеко уйти они не успели. Более того, из темноты переулка навстречу им выступили ещё две тени и преградили им путь.
Корбин нахмурился. Его меч демонстративно блеснул в луны: мечник давал понять, что готов к любому повороту событий.
– Что вам нужно? – спросил он, хотя ответ был очевиден.
– Всё, что у вас есть, – оскалился один из бандитов. – Отдадите сами, или придётся вас… убеждать?
Грета вытащила кинжал.
– Вам придётся постараться, – бросила она с вызовом.
– Держись сзади, – скомандовал Корбин.
Шесть человек… Немало даже для мастера. А оружием владеть они умеют, опытный взгляд мечника примечал это в мелочах – в скупости привычных движений, в хвате рукояти, в согласованности действий.
Схватка вспыхнула мгновенно. Корбин двигался хладнокровно, с точностью тренированного бойца, ловко уклоняясь от многочисленных ударов и время от времени даже пытаясь проводить контратаки. Грета прикрывала тыл, соблюдая запрет не высовываться: она знала, что результат боя во многом зависит от беспрекословного повиновения учителю.
Нападающих оказалось больше, чем они думали: из тени стали появляться всё новые фигуры. Корбин нахмурился: приходилось экономить силы, а круг врагов замыкался всё плотнее.
Вдруг вспыхнул свет. Нападавшие отскочили и замерли, пригнувшись. Корбин опустил руку с мечом и чуть повернул голову – так, чтобы смотреть лишь боковым зрением: не хватало ещё ослепить себя прямым взглядом на огонь!
Двое магов застыли в боевой стойке, а третий высоко поднял руку с сияющим огненным шаром. Шар пульсировал и еле слышно шипел.
Мечнику в силу профессии доводилось водить знакомство с самыми разными чародеями. Он хорошо представлял, какое могущество нужно иметь, чтобы вот так, играючи, обращаться со стихией огня.
Между тем маг протянул руку к нападавшим повелительным жестом:
– Прочь отсюда. Убирайтесь и останетесь живы, – раздался его спокойный голос.
Бандиты переглядывались, не решаясь бросить вызов вмешавшейся силе. Перевес теперь явно склонялся не на их сторону.
– Нам незачем ссорится, – наконец принял решение старший из них. – Между нашими кланами мир. Мы уходим.
***
***
Грета перевела дыхание, а Корбин настороженно обернулся к своим неожиданным спасителям:
– Кто вы?
– Мы пришли помочь вам, верховный магистр, – с поклоном ответил один из магов. Взгляд его был исполнен почтительности. – Прошу простить за самовольное вмешательство. Но нам показалось, что так будет проще сохранить ваше инкогнито.
Корбин нахмурился.
– Кто магистр? Я? Это вряд ли. Я вообще не маг.
Волшебник взглядом указал на браслет:
– Этот артефакт не может принадлежать никому другому. Вам, мэтр, удалось обмануть всех, изменив облик, но ваши приверженцы узнают вас всегда.
– И всё же вы ошибаетесь, – вмешалась было Грета, но взгляд мага остался прикованным к лицу мечника. Чародей напрочь игнорировал девушку, видимо, считая излишним уделять ей хоть каплю внимания.
Корбин толкнул её локтем:
– Они нас спасли. Может, стоит выслушать, а не спорить?
В последующем разговоре мечнику так и не удалось убедить магов, что они стали жертвой чудовищной ошибки. Чародеи вели себя корректно, вежливо соглашаясь со всеми доводами, но ничему не верили.
– Пусть будет так, как угодно великому магистру, – был их обычный ответ, – мы ждали долго, подождём ещё. Когда бы нас ни позвали, мы будем рядом.
В конце концов маги удалились, заверив «великого магистра» во всемерном почтении и полной готовности служить ему в любое время дня и ночи.
– Согласно пророчеству, – добавил мастер огня, уходивший последним.
В гостинице Корбин растянулся на своей кровати, обдумывая случившееся. Наилучшим выходом при создавшейся ситуации было бы временно исчезнуть: в их положении ни к чему привлекать внимание кого бы там ни было, а уж гильдии магов – и подавно. Он испытующе глянул на спутницу: а выдержит ли она, если всё начнётся сначала – бегство, схватки… Грета молчала, полируя на оселке свой длинный кинжал – ему сегодня досталось немало. Но мечник знал, что она тоже раздумывает и прикидывает их дальнейшую судьбу. Да, девочка за последнее время заметно повзрослела.
– Я думаю, что с тобой будет, если ты окончательно выберешь путь воина, – задумчиво сказал Корбин. – Потом, через годы, когда меня уже не будет рядом, ты будешь глядеть на лезвие своего меча, всё больше тускнеющее под чужим солнцем. И вспоминать… Сталь-то останется той же, но рука, что её держит, станет другой – тяжёлой от бремени странствий. А душа наоборот, более лёгкой из-за отсутствия корней, удерживающих её на месте. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Да, учитель.
– Вдали от родины, за пределами знакомых дорог, однажды ты ясно осозна́ешь, что смысл жизни не в земле, по которой ты идёшь, а в следах, которые оставляешь. Когда и как это осознание придёт к тебе? Чем окрасится – горечью? Безразличием? Какая нота прозвучит в твоём внутреннем голосе?
Грета подняла голову и посмотрела на него очень серьёзно:
– Думаю, не важно, где прозвучит голос, – сказала она, – важно, что в нём звучит. Так ты всегда меня учил. Превыше всего честь и долг, прежде всего – перед собой. А остальное лишь шёпот чужих ветров – стоит ли к нему прислушиваться? Ты же знаешь, что свой путь я выбираю сама.
Грета провела пальцами вдоль клинка и убрала его в ножны.
– Люди здесь живут иначе, – продолжила она, – но страх в их глазах перед лезвием тот же. Я видела такие же взгляды и там, где родилась. Всё повторяется. Значит, дом – не стены, а сам человек.
– Похоже на правду, – кивнул мечник. – А если так, то не только мы с тобой вечные скитальцы. Каждый из людей всего лишь воин, ищущий истину на своём пути. И если однажды наши следы исчезнут, то не потому, что мы не нашли смысл жизни, а потому, что смысл нашёл нас.
– Ты говоришь так, будто собираешься завтра умереть, – недовольно заметила девушка. – Я не люблю, когда у тебя такое настроение! Или ты меня специально поддразниваешь?
– Воин может умереть в любой момент, такая уж у него работа, – примирительно заметил Корбин. – Другое дело, что стремиться к этому не стоит… – он помолчал и добавил:
– Знаешь, однажды я встретил древнего-предревнего старика. Он умирал. Старик сидел у костра один – может, его просто бросили в лесу как лишнюю обузу, но мне тогда показалось, он сам захотел этого. Его глаза смотрели сквозь меня, будто видели не человека, а его тень. Он прожил недолго, но успел сказать: "Каждый пытается отыскать истину, но цель воина не истина, а путь. Ты не найдёшь ничего, пока не перестанешь искать". Эти слова я запомнил и потом часто думал над ними. Может, истина действительно не в том, чтобы найти, а в том, чтобы искать? И что бывает с теми, кто останавливается на пути? Теряют ли они смысл или находят покой?
Корбин пристально взглянул на спутницу. В неровном, прыгающем свете свечи её задумчивое, неподвижное лицо походило на резко вырезанную маску, и лишь колеблющаяся прядь волос напоминала, что перед ним живой человек.
– Я не знаю ответа, – продолжил он. – Но пока мой меч остаётся острым, а дорога бесконечной, я буду идти. И, возможно, однажды я соглашусь с тем, что старик был прав. А потом я тоже стану таким же стариком у костра и передам свои сомнения и мысли следующему воину… Но это, надеюсь, случится не скоро. А теперь давай спать.
Продолжение следует...
Автор: Д. Федорович
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65642-ocherednoi-den-puti-11.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: