Путь к правде: утро после
Лучи восходящего солнца смело пробивались сквозь шторы, щедро заливая просторную кухню золотистым светом. Люся стояла у окна, машинально помешивая остывший кофе. Она проснулась задолго до будильника. Мысли, которые не давали уснуть, теперь не давали сосредоточиться. В голове снова и снова прокручивался вчерашний разговор с Димой. Слова, признания, боль в его глазах…
Дверь скрипнула. Люся вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Дима. Он выглядел непривычно: без обычного утреннего оптимизма, с темными кругами под глазами. Волосы взлохмачены, рубашка наспех заправлена в брюки.
- Доброе утро, милая, - тихо произнес он, избегая ее взгляда.
- Доброе, - машинально ответила Люся, отводя глаза к окну. - Кофе?
- Да, спасибо, не откажусь.
Дмитрий сел за стол и ждал кофе, нервно постукивая пальцами по столешнице. Люся налила ему кофе, стараясь не шуметь чашкой о блюдце. Тишина давила, будто свинцовая плита. Каждый звук, даже тихий скрип стула и звон ложки, казался оглушительно громким.
Люся пыталась найти слова, но они будто застряли где-то в горле. Она хотела сказать что-то ободряющее, но смолчала. Боялась, что это прозвучит фальшиво. Дима тоже молчал, уставившись в свою чашку. Его пальцы все так же нервно барабанили по столу, выдавая внутреннее напряжение.
Наконец, не выдержав, он нерешительно встал.
- Я… я забыл кое-что в машине, - пробормотал он. – Скоро, надеюсь, вернусь.
Дмитрий почти выбежал из кухни, оставив недопитый кофе на столе. Люся проводила его взглядом, чувствуя, как в груди снова сжимается болезненный комок. Она подошла к окну и увидела, как он торопливо идет к припаркованному автомобилю, не оглядываясь.
В поисках следов
Дима шел по залитым утренним солнцем улицам, не замечая красоты вокруг. Яркие витрины магазинов, цветущие клумбы, веселые голоса детей, все это и многое другое, что могло бы поднять настроение, проходило мимо его сознания. Он шел, погруженный в свои мысли, машинально поворачивая то влево, то вправо, будто ведомый каким-то внутренним компасом.
В голове крутились слова бродяги: «Вы не первый, кто пострадал от этих людей. И не только Лёня был их литературным рабом, причем еще до похищения…». Что это значило? Почему Лёня не рассказывал им с Люсей о своих проблемах? И кто эти «они»?
Он остановился у книжного магазина и замер, глядя на витрину с книгами. Среди них - его «собственное» творение, то самое, что когда-то принесло ошеломляющую славу и приличные достатки. Теперь оно казалось ему ядовитым плодом, отравляющим все вокруг.
- Литературные рабы… - размышлял Дима. – Выходит, Лёня тайком писал для кого-то другого? Но для кого? И почему молчал об этом?»
Внезапно его осенило. Если Лёня был «литературным рабом», значит, нужно искать среди тех, кто мог в этом участвовать: издатели, литературные агенты, конкуренты. Возможно, кто-то из литературных кругов знает хоть что-то о его судьбе. Малейший намек мог бы серьезно помочь в поисках.
Дима достал телефон и начал листать контакты. Пальцы дрожали, пока он искал нужные номера. В голове уже складывался план. Сначала посетить несколько издательств. Потом зайти в литературный клуб, где они когда-то бывали втроем с Лёней и Люсей. Кто знает, а вдруг где-то там найдутся ответы.
Последний приют бродяги
Мужчина сидел на холодной скамейке у вокзала, кутаясь в то старенькое пальтецо. Его лицо, изборожденное морщинами и шрамами, выглядело еще более изможденным в утреннем свете. Кашлянув, он оглянулся, вытер рот рукавом и тяжело поднялся на ноги. Врачи дали ему несколько недель. Срок, который казался одновременно бесконечно долгим и до обидного коротким.
Вокруг кипела жизнь. Люди спешили на поезда. Носильщики катили тележки с багажом. Детвора бегала между колоннами. Никто не обращал внимания на одинокую фигуру у стены. Только другие бездомные бросали на него косые взгляды. Ведь в их ряды пытался затесаться чужак, слишком тихий, слишком задумчивый. Кто знает, чего у него на уме.
Полицейский патруль прошел мимо, бросив на него неодобрительный взгляд. Бродяга уже точно знал, чем закончится этот краткий обход. Скоро его попросят уйти. Так было каждый день. Днем он ходил или, если повезет, сидел на вокзальной лавке, а ночью спал кратким сном на ней, или когда его попросят отсюда, бродил по подворотням, паркам, заглядывал в заброшенные здания. Ни дома у него не было, ни семьи, ни будущего.
Он медленно побрел вдоль перрона, разглядывая афиши и объявления. В кармане оставалось несколько монет, в самый раз на чашечку горячего чая в вокзальном буфете. Но даже эта мысль не радовала. Он думал о Лёне, о том, как обещал ему когда-то помочь, и о том, что теперь, возможно, уже поздно.
К вечеру, когда последние лучи солнца окрасили небо в багряные тона, бродяга снова оказался у вокзала. Он устал, ноги дрожали от напряжения, но идти было некуда. Сев на ступеньки, он закрыл глаза, пытаясь отрешиться от окружающего мира. И тут, сквозь шум вокзала, он услышал знакомый голос.
Подняв голову, он увидел Диму. Тот стоял неподалеку, оглядываясь по сторонам, будто кого-то искал, расспрашивал прохожих. Их взгляды встретились, и бродяга понял, что судьба дала ему еще один шанс.
Разговор у вокзала
Дима замер, увидев человека, который в одно мгновение разделил его жизнь и жизнь его семьи на «до» и «после». Тот выглядел еще более изможденным, чем в прошлый раз. Лицо посерело. Руки дрожат. В глазах читается глубокая усталость. Но в них же светилась какая-то внутренняя решимость, будто он знал что-то важное и был готов поделиться этим.
- Ты… ты не меня искал? - хрипло спросил бродяга, поднимаясь со ступенек.
- Да, - Дима сделал шаг вперед. - Я должен был вас найти. Найти, чтобы сообщить, что выполни л ваше требование. Вчера, как только мы с вами расстались, я все рассказал жене. Про Лёню, про книгу, про то, как подло я поступил.
- Ну… и? – не поднимая глаз, спросил мужчина.
- Мы решили, что должны его найти, - ответил Дмитрий.
Бродяга удовлетворенно кивнул, будто и ожидал именно этого ответа.
- Добро, - произнес он. – Так это и должно было быть. Лёня заслуживает лучшего.
- Знаете, это не все, что я хотел вам сказать. Не могли бы вы больше рассказать из всего, что знаете, - попросил Дима. - Кто держал его как «литературного раба»? Где он мог быть? Хотя бы примерно…
Бродяга устало вздохнул и присел на край скамейки, которая уже не первые сутки стала его временным пристанищем.
- Я же рассказывал, что это группа издателей, - начал он. - Они находили талантливых, но бедных авторов, предлагали помощь, а потом заставляли писать под заказ.
- Правильно ли я понял, что Лёня до похищения писал для кого-то? – решил уточнить Дима.
- Да, я говорио, что Лёня попал к ним неслучайно. Его рукопись заинтересовала одного из них. Сначала все выглядело прилично. Контракты, обещания, но потом… Потом, как ты уже знаешь, он стал их инструментом. Писал из-под палки романы под чужими именами, получал копейки, а они гребли деньги.
Дима слушал, сжимая кулаки. В груди закипала злость, и не только на этих людей, но и на себя за то, что не заметил, как его друг попал в беду.
- Когда я видел Лёню в последний раз, - продолжал бродяга, - он был в отчаянии. Говорил, что хочет вырваться, но не может, они угрожали. А потом… потом, после бегства и когда его нашли, он просто исчез. Я искал его, но без толку.
- И вы решили найти меня, рассказать все? - спросил Дима.
- Да, потому что вы - его друг. И потому, что вы готовы исправить то, что натворили. Это уже что-то значит.
Дима протянул ему руку.
- Спасибо. Я найду Лёню. Клянусь. И помогу вам, если смогу.
Бродяга слабо улыбнулся.
- Возможно, это наш последний шанс - для всех нас.
Путь к правде: выбор Люси
Когда входная дверь хлопнула, Люся стояла у окна. Она наблюдала за тем, как Дима торопливо уходит по улице. В груди все еще клубилась смесь чувств. Но, кроме обиды, недоверия, было и что-то еще. Это была снова слабая, едва заметная надежда. Люся глубоко вздохнула, повернулась к комнате, где в кроватке заворочалась Анечка.
- Мама? - сонно проговорила девочка, потягиваясь.
- Доброе утро, солнышко, - Люся улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась искренней. - Пойдем завтракать?
Пока она одевала Анечку, готовила кашу, убирала игрушки, мысли снова и снова возвращались к вчерашнему разговору. «Если я брошу Диму, Аня потеряет отца, семью», - крутилось в голове. Но и жить с человеком, который столько лет лгал, невыносимо.
За завтраком Анечка болтала без умолку, показывая пальчиком на картинки в ноутбуке, а Люся кивала, отвечала невпопад, погруженная в свои мысли. Как поступить? Как сделать так, чтобы никто не пострадал?
После завтрака она отвезла Анечку в детский сад. Стоя у калитки, смотрела, как дочка, помахав на прощание, убегает к подружкам. В этот момент Люся приняла решение. Получив новую информацию о друге, она не будет просто ждать. Она начнет искать Лёню. Сама.
Вернувшись домой, она первым делом села за компьютер. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, вбивая запросы: «пропавший писатель Леонид…», «литературное рабство…», «поиск пропавших людей…». Результаты были скудными - пара старых новостей о пропаже, форумы волонтеров, официальные запросы в полицию.
Затем Люся собрала вещи и направилась в Литературный институт, где когда-то они учились. Знакомые коридоры, стены с портретами классиков, шум студентов… Все здесь напоминало о прошлом. Она подошла к вахтерше.
- Простите, вы не подскажете, кто мог бы знать что-нибудь о Леониде Морозове? Он здесь учился несколько лет назад.
Женщина задумалась, покачала головой.
- Да нет, давно это было… Но попробуйте спросить у профессора Волкова, он старых студентов помнит.
Люся поднялась на третий этаж, нашла кабинет профессора. Сердце билось учащенно, а вдруг он что-то знает?
Шаг к спасению
А в этот момент Дима стоял в сторонке, глядя, как бродяга, ссутулившись, ждет такси, которое Дима вызвал для него. В глазах бездомного читалась благодарность. Впервые за долгое время кто-то проявил к нему участие.
- Я договорился, - сказал Дима перед тем, как бродяга сядет в машину. - Вас примут в клинике доктора Смирнова. Он хороший человек, поможет.
Бродяга кивнул, с трудом сдерживая эмоции.
- Спасибо, очень неожиданно, - хрипло произнес он. - Не думал, что кто-то…
- Что вы, это меньшее, что я могу сделать, - перебил его Дима. - Но прежде чем вы уедете, может, вы еще чего-то вспомните о тех моментах? Хоть что-то, более конкретное вы не знаете о тех людях, которые держали их в литературном рабстве? Были ли какие-то, хотя бы малейшие, намеки на их местонахождение?
Бродяга задумался, потирая лоб.
- Практически ничего не могу вспомнить. Хотя… по-моему, они работали под видом небольшого издательства «Солнцепек», - медленно проговорил он. - Офис где-то на окраине, в старом здании. Лёня как-то обмолвился, что там подвал, где они держали авторов, если те пытались уйти. Говорил, что видел номера машин - черные «Мерседесы» с московскими номерами.
Дима достал блокнот, быстро записал.
- А еще что-нибудь? Имена? Фамилии?
- Повторюсь, один из них называл себя «шеф». Высокий, седой, с золотыми часами. Больше не знаю… Прости.
- Что ж, негусто, но на первый момент достаточно, - Дима сжал его плечо. – Ну, и еще разок на прощание заявляю, что буду искать их и найду. И все сделаю, чтобы Лёню найти.
Подъехало такси. Бродяга сел в машину, ещё раз благодарно кивнул Диме. Когда автомобиль отъехал, Дима достал телефон и набрал номер знакомого полицейского. Пора подключать официальные поиски.
Надежда у порога
Люся осталась недовольна посещением профессора. Тот, услышав вопросы, как-то нервно руки тер, вздыхал, то садился, то вставал. Было видно, что он что-то знает, но не хочет, точнее – не может сказать. И когда он показал нежеланной посетительнице на дверь, она больше не задавала вопросов. Все еще только начиналось…
Ушла, и очнулась только тогда, когда нерешительно остановилась перед дверью квартиры родителей Лёни. Глубоко вздохнула, поправила волосы и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Лидия Николаевна, миниатюрная женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Ее глаза, такие же, как у Лёни, засветились надеждой.
- Люся? – тихо, как будто боясь вспугнуть что-то хорошее, спросила она. - Проходи, дорогая, проходи! Саша, у нас гости!
В прихожую живо входил Александр Иванович, высокий, сутуловатый мужчина с усталыми глазами. Он молча обнял гостью, и Люся почувствовала, как дрожат его руки.
Они прошли в гостиную, сели за стол, накрытый кружевной скатертью. Лидия Николаевна тут же поставила чашки, разлила чай, но никто не притронулся к нему.
- Мы так надеялись, что будет хоть какая-то весточка, - прошептала Лидия Николаевна, сжимая салфетку. - Столько лет… Столько лет мы ждем.
Люся глубоко вздохнула.
- Вот и правильно, что ждете. Я пришла сказать, что у нас появились зацепки, - осторожно начала она. - Есть человек, который видел Лёню незадолго до его исчезновения. Он рассказал кое-что о тех, кто мог быть причастен.
Она кратко, стараясь не вдаваться в подробности, рассказала историю, услышанную от бродяги: о литературном рабстве, о людях, державших авторов против их воли, о том, как Лёня пытался вырваться.
- Но главное, - добавила она твердо, - поиски будут возобновлены, и думаю, что мы найдем Лёню. Я, Дима, все, кто его любит. Мы не остановимся, пока не узнаем правду. Преступники должны ответить за свои деяния.
Лидия Николаевна всхлипнула, прижала платок к глазам. Александр Иванович молча сжал руку супруги.
- Спасибо, Люсенька, ты даешь нам надежду, - прошептал он. - Столько времени мы жили без нее…
Люся встала, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
- Мы сделаем все возможное, - повторила она. - Простите, мне пора.
Она уже стояла у двери, надевала пальто, когда раздался звонок в дверь. Все трое замерли, переглянулись. В воздухе повисло напряжение. Кто бы это мог быть? В глазах родителей Лёни вспыхнула такая отчаянная надежда, что у Люси защемило сердце. Она лишь медленно повернулась к двери, не зная, что ждет за ней - новая боль или первый шаг к долгожданной встрече…
(Продолжение будет)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21