Ритуал на крыше: слова, которые держат
Однажды Людмила настояла: «Сегодня идем на крышу». Она всегда, как и ее друзья, считала это место священным. Оттуда был виден весь двор, как на ладони, а ветер уносил лишние мысли. А в их штабе, который он детьми устроили, не было всего этого.
Мальчишки согласно закивали головами и совсем скоро дружно взбирались по скрипучей лестнице. На месте сели в кружок. Люся достала из кармана три камешка - гладкие, отполированные водой.
- Смотрите, мальчики, это наши камни судьбы, - серьезно сказала она. - Каждый выберет свой и расскажет, что чувствует.
Дима послушно взял красный, Лёня - серый, а Люсе достался белый.
- Ну, ладно, я начну, - вздохнула Люся. – Знаете, зачем я вот это все устроила? Мне стало страшно от того, что мы можем разойтись. Вы - мои лучшие друзья, и я не хочу терять ни одного.
Ее голос дрогнул, но она продолжила:
- Давайте пообещаем: даже если будем злиться, обижаться, все равно будем говорить правду.
- Обещаю! – больше не говоря ни слова, кивнул Лёня сразу же в ответ и посмотрел на Димку. А тот молчал. Он смотрел на город за горизонтом и думал: «А если я не смогу быть таким честным?»
- Ау, Димыч, ты с нами? – попыталась вернуть в реальность друга Люся.
- Да, конечно. Обещаю, - вздрогнул тот, и в этот момент ему показалось, что ветер прошептал: «Посмотрим». И он совсем не хотел озвучивать свои мысли. Вов сяком случае, сейчас.
Все трое на какой-то момент задумались. Каждый – о своем. Им не хотелось больше говорить, а только смотреть вниз хотелось. Отсюда, с крыши они много чего видели. А сейчас, вон, во дворе играют малыши, бабушка несет корзину с бельем, а там кот лениво перебегает дорогу.
Все казалось таким простым, таким вечным. Но где-то внутри снова зашевелилось предчувствие: что-то изменится.
Лето перед институтом: тени на песке
После девятого класса они поехали в лагерь на море. Три недели - как отдельный мир: костры, ночные разговоры, первые взрослые темы. Однажды они сидели у воды. Волны тихо накатывали на берег, оставляя пенистые следы. Леонид читал свои рассказы у костра, а Дима слушал и сжимал тихонько кулаки.
- Лёня мог бы стать… нет – он точно станет великим писателем, - думала Люся, глядя на друзей.
В последний вечер они сидели на пирсе.
- Через год - литинститут? - задал риторический вопрос Лёня. - Будем учиться писать серьезно. Это вам не садик или школа.
- И публиковаться, - добавил Дима.
- И любить, - тихо сказала Люся, подольше задержав свой взгляд на Лёнчике и не заметив, что Дмитрий почувствовал укол ревности. Не заметили они и того, как в воде отразился силуэт незнакомца, наблюдавшего за ними с берега.
- Ты мог бы стать великим писателем, - все-таки озвучила тихо свои мысли Люся, глядя на Лёню.
- А ты - великим редактором, - скромно улыбнулся он в ответ.
- А я? Кем стал бы? - спросил Дима, стараясь скрыть обиду. Его же снова не назвали первым, лучшим. Вообще не сказали ничего. Как будто он – пустое место. Взяв незаметно черновик Лёнькин, он решил - домой приду, и начну переписывать. Все заново.
- А ты? Тем, кто объединяет нас, - немного подумав, перебила его мысли Люся. - Без тебя мы бы соскучились.
В тот вечер они писали письма себе в будущее. Каждый запечатал свое бутылку и зарыл у кромки воды.
- Через пять лет вернемся и прочитаем, - предложил Леня.
- Если не забудем, - усмехнулся Дмитрий.
- Уверяю тебя, мы не забудем, - твердо сказала Люся.
Но ночью Дима проснулся от шума волн. Ему показалось, что кто-то ходит по пляжу. Он выглянул из палатки и увидел силуэт незнакомца, наблюдавшего за их лагерем.
- Кто там? — крикнул он.
Фигура растворилась в темноте. Утром он рассказал друзьям. Лёня пожал плечами:
- Может, охранник?
Люся промолчала, но ее взгляд был тревожным.
Возвращение во двор: первые знаки
В августе они снова собрались на той самой лавочке. Дима принес новый рассказ, он был о трех друзьях, которые потеряли друг друга.
- Димыч, ну ты даешь. Слишком мрачно, - искренне, как и всегда, заметила Люся.
- Да уж, и вправду, - вторил Леонид. – Хотя жизнь не всегда веселая.
Люся видела напряжение между друзьями. И, чтобы они не переругались, снова решила их объединить. У нее в сумочке были 3 яблока.
- Смотрите, - сказала она. - Эти яблоки. Съедим их, каждое - на троих, это значит, что мы вместе.
Она разрезала фрукты на дольки и раздала.
- Первое яблоко - за дружбу, - начала она.
- Второе - за честность, - подхватил Леонид.
- Третье - за мечты, - добавил Дима.
Они смеялись, но в глазах Лёни мелькнула тревога.
- Дим, а ты правда рад за меня? - спросил он.
- Конечно, - ответил тот, но его голос дрогнул.
Люся сжала их руки:
- Обещайте, что никогда не перестанете доверять друг другу.
- Обещаю, - сказал Лёня.
- Обещаю… - повторил Димка, глядя в сторону. И даже хотел возразить, но замер: по двору шла женщина с фотографией в руках. Она остановилась у их лавочки.
- Вы не видели мальчика? Вот по этому фото… - тихо спросила, посмотрев на ребят, женщина.
Дима взглянул на снимок, и похолодел. Это был Лёня. Но на фото, где была и женщина, и еще какие-то люди, он выглядел старше, а в глазах - страх.
- Кто вы? - прошептал он. – Чего хотите от нас!
Женщина не ответила, быстро развернулась и исчезла за углом. Ребята переглянулись.
- Надеюсь, это глупая шутка? - нервно рассмеялся Дима.
- Да нет, не похоже, - ответил Лёня, сжимая в руке фотографию.
Люся взяла его за руку:
- Давай разберемся. Это же ты. Значит, что-то случилось или случится?
На обратной стороне фото они нашли надпись: «Он вернется. Но все изменится».
Тишина повисла над двором. Даже качели перестали скрипеть. Где-то вдалеке залаяла собака, но звук казался чужим, будто доносился из другого мира.
Дима сжал фото в руке. «Что это значит?» - прошептал только. Но ответа не было. Лишь ветер шелестел листьями, словно шептал: «Жди»…
Тень на фото: первые вопросы
Дима ущипнул себя за палец. Больно. Значит, не сон? Они все трое сидели на лавочке, будто окаменев. Фотографию Лёня по-прежнему сжимал в руке, аж пальцы побелели от напряжения.
- Надо разобраться, - повторила Люся, но в голосе уже не было прежней твердости. - Кто эта женщина? Почему у нее твое фото?
- И почему я на нем… как бы старше? - прошептал Лёнчик, всматриваясь в снимок.
Дима нервно провел рукой по волосам:
- Может, она просто ошиблась? Ну, перепутала кого-то с тобой…
- Перепутала? - Люся покачала головой. - Она смотрела прямо на нас. Знала, кого ищет.
Ветер поднял пыль с асфальта, закружил ее у их ног. Где-то за домами загудел поезд - длинный, протяжный звук, будто стон.
- Пойдем к моей бабушке, - вдруг предложил Лёня. - Она знает всех в округе. Может, слышала про эту женщину.
Люся кивнула, а Дима лишь пожал плечами:
- Ладно. Но если это розыгрыш…
- Это не розыгрыш, - тихо сказал Лёня. - Чувствую.
Они поднялись, и Люся невольно оглянулась на лавочки, на качели, на старую липу. Все выглядело как обычно, но теперь каждый предмет словно таил угрозу.
- Как будто кто-то переставил декорации, - пробормотала она.
У бабушки: намеки и недомолвки
Дом бабушки Лёни стоял на окраине двора - маленький, с резными наличниками и палисадником, где летом всегда цвели георгины.
- Бабуль, ты никого странного в последнее время не видела? - сразу спросил Лёня, едва они переступили порог.
Бабушка, помешивая варенье в кастрюле, подняла глаза:
- Странного? А чегой-то случилось?
Люся вынула из руки друга фотку:
- Вот. Эта женщина спрашивала про Лёню. Вы ее знаете?
Бабушка замерла. Ложка звякнула о край кастрюли.
- Где вы это взяли? - голос ее дрогнул.
- Она сама дала, - сказал Дима. - Но сразу ушла.
Бабушка медленно опустилась на стул:
- Это, во-первых, не Лёнька. И… это Марина. Сестра Виктора, что жил в том доме у оврага.
- У оврага? - переспросил Лёня. - Там давно никто не живет.
- Не живет, - кивнула бабушка. - Но она иногда приходит. Ищет что-то. Или кого-то.
Люся нахмурилась:
- А что было в том доме?
Бабушка помолчала, потом тихо сказала:
- Говорят, там… пропадали люди. Давно. Еще до вашего рождения.
За окном резко потемнело. Туча накрыла солнце, и в кухне стало сумрачно.
- Вы думаете, это связано с Лёней? - спросил Дима, и в его голосе впервые прозвучал страх.
Тайный путь: к оврагу
Они шли к оврагу молча. Дорога петляла между кустов бузины, воздух пах сыростью и прелыми листьями.
- Может, не надо? - вдруг остановился Дима. - Что, если это опасно?
- Тогда, тем более, надо узнать, - твердо сказала Люся. - Иначе будем бояться каждого шороха всю жизнь.
Лёня шел впереди, сжимая в руке фото. Он чувствовал: что-то словно тянет его туда, к тому дому.
- Смотрите, - указал он. - Дверь приоткрыта.
Дом стоял на краю оврага, покосившийся, с выбитыми окнами. На стене - полустертые граффити, у порога – пустая ржавая банка из-под краски.
- Кто-то здесь таки бывает, - заметила Люся.
- Или… живет, жил, - добавил Лёня.
Они зашли внутрь. Пол скрипел под ногами, в углах паутина, на стенах - следы от старых обоев. В центре комнаты стоял стол, а на нем - стеклянная банка с засохшими цветами.
- Как будто ждали кого-то или встречали, - прошептал Дима.
Вдруг из соседней комнаты донесся шорох. Все замерли.
- Кто там? - вскрикнул Лёня.
Тишина. Потом, как будто тихий смех, детский.
Люся схватила Диму за руку:
- Нам пора уходить.
Но Лёня уже шагнул вперед:
- Нет. Я должен знать.
Откровение: письмо в банке
Там никого не было. Но в углу, под грудой старых газет, Лёня нашел жестяную коробку. Внутри - пожелтевшие письма и фотография: та же женщина с фото, но молодая, рядом - мужчина и мальчик лет десяти.
- Это он, - показал Лёня. - Тот, кто был на пляже.
- Значит, он тоже связан с этим домом, - сказала Люся, перебирая письма. Одно из них было адресовано «Марине».
"Сестра, я знаю, ты не веришь, но он жив. Я видел его у озера. Он изменился, но это точно он. Если ты найдешь это письмо - не сдавайся. Он вернется. Но все изменится».
- Опять «все изменится», - вздрогнул Дима. - Это что, пророчество?
- Или предупреждение, - тихо ответила Люся.
Лёня сел на пол, держа письмо в руках.
- Нет, ну ты скажи, почему я? Почему именно я?
- Наверное, потому что ты - часть какой-то истории, - сказала Люся. - И мы - часть.
За окном раздался гром. Первые капли дождя ударили по крыше.
- Пора домой, - сказал Дима. - Но что мы будем делать?
Лёня сложил письмо, положил обратно в коробку:
- Сначала - сохраним это. Потом - разберемся.
Дождь усилился. Они выбежали из дома, а за их спинами, в разбитом окне, мелькнул силуэт. Но никто не обернулся.
Порог нового мира
... Прошло время. Ребята старались не вспоминать об этом моменте. И лето растаяло, как туман над рекой, пролетело, как страница, которую перевернули слишком быстро.
Еще недавно они сидели на лавочке у дома, разглядывали загадочное фото, пытались разгадать знаки, а теперь - вот они, сентябрьские сумерки, а перед ними вход в литературный институт, где друзья, сжимая в руках конверты с результатами экзаменов, остановили дыхание.
Экзамены тянулись долго. Сдавали каждый по-своему. Дима выбрал путь уловок. Экзамен по литературе начал с дрожи в пальцах. Билеты лежали на столе, как ловушки. Он скосил глаза на соседа, тот уже что-то строчил.
- Главное - не спалиться, - подумал он и, будто поправляя рукав, достал из внутреннего кармана шпаргалку. Списывал виртуозно. Прятал бумажки в манжетах. Делал вид, что чешет лоб или щеки, а сам читал подсказки на ладони. Даже использовал зеркальце, чтобы подглядеть за соседом.
Когда преподаватель подошел к нему, Дима уже закончил.
- Вы уверены в цитатах? - спросил тот, прищурившись.
- Абсолютно, - улыбнулся Дима, мысленно перекрестившись, что препод вовремя подошел.
Лёня выбрал путь честности без компромиссов. Он сидел у окна, не поднимая глаз. Нет, он не готовил шпаргалки. А только перечитывал конспекты, где каждое произведение было разобрано по косточкам.
На вопрос о «Преступлении и наказании» заговорил без запинки. И про психологизм Раскольникова сказал, и про символику цвета, про диалог с самим собой как основу романа, и так далее.
- Вы не просто знаете, - заметил, преподаватель, - вы глубоко чувствуете текст.
Лёня лишь пожал плечами, добавив только, что просто читал.
Люсе импонировали легкость и глубина. Ее экзамен по творческому письму прошел как одно дыхание. Задание было написать эссе о роли памяти в литературе. И она начала с истории о своей бабушке, которая помнила наизусть стихи Блока, Пушкина, ЛЕрмонтова... Так и написала о том, как память связывает поколения, о словах, которые живут дольше людей, о тишине, в которой рождаются смыслы.
Когда сдала работу, преподаватель задержал взгляд на ее имени.
- У вас есть что-то такое. Я бы сказал, свой голос. Не потеряйте его.
- Постараюсь, - улыбнулась Людмила.
После экзаменов
Результаты объявили через неделю. Дима, когда они стояли перед входом в институт, нервно теребил край рубашки. В голове еще звучали отголоски минувших недель: тайные подглядывания в конспекты соседа на экзамене по литературе, лихорадочное списывание дат и имен писателей во время теста по истории. «Главное - результат», - убеждал он себя тогда. Сейчас же, глядя на спокойное лицо Лёни, чувствовал укол стыда.
Лёня, напротив, держался невозмутимо. Ведь не тратил время на хитрости - только на чтение, анализ, бесконечные заметки в общей тетрадке. Рядом с ним Люся сияла: ее эссе о символизме в русской поэзии получило высшую оценку. Она не скрывала радости, но каждый раз, замечая тень на лице Димы, мягко касалась его руки: «Ты тоже молодец. Мы все здесь».
- Ну что, - Лёня нарушил молчание, - идем узнавать судьбу?
Они вошли в здание. В коридоре пахло старой бумагой и кофе из автомата. У доски с результатами толпились абитуриенты. Дима замер: «А если не прошел?..» Люся будто почувствовала его страх.
- Вместе смотрим, - взяла его за руку. - Раз, два…
На доске напротив их фамилий стояли уверенные «зачислен». Дима выдохнул, но радость была смешанной: Лёнька и тут обскакал, набрав почти максимум, Люся - чуть меньше, а его баллы висели на грани. «Повезло», - подумал он, но тут же одернул себя: «Не повезло. Я все-таки старался».
В этот вечер они вышли в город, чтобы отметить. Город, ещё не остывший от летнего зноя, манил огнями, тут днем шла жизнь, а сейчас кипела. Они шли по улицам, где витрины магазинов отражались в мокрой после дождя мостовой, из кафе доносился запах кофе и свежей выпечки, где-то вдали играла скрипка - то ли уличный музыкант, то ли радио из открытого окна.
- Помните, как мы боялись, что не поступим? - засмеялась Люся. - А теперь… мы - студенты!
- И… что дальше? - спросил Дима, глядя на небо. - Лекции, семинары, бесконечные книги. Тоска зеленая.
- Ну, не скажи. Не тоска. Плюс ко всему, творчество, - добавил Лёня. - Здесь нас научат говорить то, что мы чувствуем.
Они свернули в старый парк. Лето еще держалось: воздух был теплым, а фонари зажигались один за другим, как звезды. Деревья шелестели листвой, будто перешептывались о тайнах. Люся присела на скамью.
- А давайте гулять до утра, - предложила она. - Забудем про все. Про экзамен и ... про фото, про тайны. Сегодня - только мы и этот город.
- Представьте: через пять лет мы будем сидеть здесь же, но уже с опубликованными книгами, -сказал вдруг Лёня.
- А я - с премией «Лучший дебют», - несмело подмигнул Дима.
- А я - переводчиком великих текстов, - улыбнулась Люся.
- А я… - Лёня задумался. - Просто буду писать. Чтобы люди чувствовали.
Тишина накрыла их, как мягкое одеяло. Было приятно тихо. Все казалось таким простым, таким правильным. Страхи о фото, незнакомцах, загадочных письмах как-то отступили, растворились в теплом летнем воздухе.
- Эх, хорошо, - тихо сказал Дима, - я почти забыл о том, что было летом.
- И хорошо, - кивнула Люся. - Пусть это останется там - в прошлом.
- А если вернется? - Лёня посмотрел на темную воду. - Что тогда?
- Мы тогда будем готовы, - твердо ответил Дима. - Потому что мы вместе. Н, что, пошли дальше?
Они поднялись, чтобы идти дальше. Вдали мерцали огни города, обещая новые истории. Они никого не видели. Сейчас был только этот миг - начало пути, где все казалось возможным.
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущую главу: 1