Утренние воспоминания
Тихое утро в квартире. Солнечные полосы ложатся на пол, в воздухе пахнет свежесваренным кофе, из детской доносятся приглушенные звуки. Анюта уже проснулась.
Дима сидит за столом, медленно пьет кофе, рассеянно рассматривая свои руки. Замечает, что ногти снова обкусаны. Старая привычка из детства, когда волновался. В памяти всплывает картина: они втроем - он, Лёня и Артем. Сидят на старой кухне у Лёни. Пьют чай и смеются над нелепыми рифмами, которые придумывали на ходу.
Мимо проходит Люся. Легкое прикосновение к плечу заставляет его поднять глаза. Он ловит ее взгляд, теплый, заботливый, но с едва уловимой тенью вопроса. Что-то в его поведении настораживает ее, хотя она не говорит об этом вслух.
За окном привычно шумит город, но Диме чудится отдаленный смех Лёни. И он такой ясный, будто друг стоит где-то рядом. Дмитрий мысленно одергивает себя: «Ты, что, Димон, свихнулся, что ли. Все ж хорошо. Просто воспоминания. И хорош взвинчивать себя!». Но внутри остается легкий холодок: «Мне, что, с этим до конца дней своих терпеть?!»…
Накануне Дмитрий снова наткнулся на Лёнин черновик романа, на его какие-то записки, стихи. Сейчас блокнот лежит перед ним на столе. Дима листает постаревшие слегка страницы: наброски стихов, схемы сюжета, каракули на полях. В одном месте - рисунок: три дерева, под ними три фигурки.
Он вспоминает, как Лёня любил рисовать такие «карты» их дружбы - всегда три фигуры, всегда рядом. На одной из страниц находит пометку: «Д. - огонь, Л. - ветер, А. - камень». Дима невольно улыбается, вспоминая, как Артём тогда возмущался: «Почему я камень? Я должен быть горой!»
Он закрывает блокнот, но не спешит убирать его. Ощущение, будто вещь «ждет» чего-то, какого-то решения, какого-то действия. В конце концов, Дима решает оставить блокнот на столе, чтобы «просто посмотреть еще раз». Но в глубине души понимает: это не просто возвращение к старым записям. Это начало чего-то нового. Или, возможно, завершение давнего долга.
Встреча в кафе
Сегодня выходной. Дима, по традиции, всегда заходит в небольшое кафе. Но делает это не ради работы, как частенько делал, чтобы удалиться из дома и обрести тишину. Просто порадовать девчонок, прикупив пирожных к чаю. В зале полумрак, пахнет корицей и вкусным кофе. Он уже направляется к кассе, когда к нему подходит незнакомец.
Мужчина лет пятидесяти, в потрепанном пальто, будто забытом в прошлом десятилетии. Глаза глубокие, усталые, будто видели слишком много. Он останавливается напротив Димы, не торопясь, и произносит: «А я тоже читал вашу книгу. Но, признайте, это же не ваша история?».
Дима напрягается. Он реально очень сильно растерялся от неожиданности. Первая мысль - угроза, обвинение, скандал. Он пытается рассмотреть в лице незнакомца агрессию, но видит лишь тихую, выстраданную усталость.
- Ладно, ладно, не тряситесь вы так. Будем считать, что вы не украли ничего, поспешно добавляет мужчина, словно угадав его страх.
- Просто… я знал Лёню. Он приходил сюда. Писал в этом кафе. Зачитывал кое-что. Я знал, что он будет знаменитым писателем, ждал, пока увижу его роман в печати…
Незнакомец кладет на стол старый карандаш, такой же, каким любил пользоваться Лёня: потрепанный, с обломанным грифелем, пахнущий древесиной и временем. Не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит, растворяясь в полумраке зала.
Дима смотрит на карандаш, потом на дверь. В голове хаос. Откуда он знает? Почему сейчас появился в его жизни, и так неожиданно, в кафе? Столько ж времени уже прошло. Вопрос крутится, как заевшая пластинка, но ответа нет.
Вещий сон?
Ночью ему снится лес. Он идет по тропинке. Вокруг - страницы многострадального романа. Они усыпаны опавшими листьями. Ветер перелистывает их, и каждая строка шепчет что-то свое неразборчивое. Вдруг раздается голос Лёни: «Димыч, а ты ж забыл одну главу».
Дмитрий просыпается в холодном поту. Долго лежит, глядя в потолок, пока рассвет не начинает просачиваться сквозь шторы. Вспоминает: да, да, в рукописи была глава, которую он не включил. Слишком личная. Слишком болезненная.
- Может, это и есть та самая глава? - думает он.
Встает, идет к столу, берет Лёнину рукопись. Листает, пока не находит ту самую страницу. Почерк неровный, много исправлений, будто Лёня писал и стирал, снова писал, снова зачеркивал. И, наконец, строка, обведенная трижды: «Если меня не будет, пусть это останется».
Сердце Дмитрия сжимается. Он перечитывает фразу, и в голове эхо голоса Лёни, его интонация, его манера тянуть слова, когда он был особенно серьезен. Ему становится страшно. Как все это понимать? Что все это значит!
Утром Дима решает рассказать все Люсе, потому что больше некому. Она слушает молча, не перебивая. Только пальцы слегка дрожат, когда она берет чашку с остывшим чаем.
- Димыч, ты думаешь, это знаки? Или просто совпадения? - спрашивает она, глядя ему в глаза.
Он не отвечает сразу. Смотрит в окно, где по тротуару бегут капли дождя, рисуя на асфальте замысловатые узоры. Вспоминает, как они втроем, он, Люся и Лёня, гуляли по парку, смеялись, строили планы, мечтали о книгах, которые напишут.
- Слушай, Лёня любил загадки. Может, он просто хочет, чтобы ты дописал то, что не успел? - тихо добавляет Люся.
Дима чувствует, как ее слова становятся ключом. Но не знает, какую дверь тот откроет.
- Возможно, - кивает, но в голосе - неуверенность, а в груди - тяжесть, которую нельзя ни назвать, ни сбросить. Когда же это все закончится? След друга, который пропал и о котором столько времени ничего не слышно, все тянется и тянется шлейфом за ними.
Волна успеха
Жизнь изменилась как-то очень резко, и так стремительно, что порой Дмитрию казалось: он смотрит чужой фильм, где ему отведена главная роль. Роман разлетался с невообразимой скоростью. Если первый тираж ушел за неделю, то второй - за три дня. Издательство звонило с восторженными отчетами, запрашивало допечатку, потом еще одну. «Мы не успеваем печатать!» - смеялся редактор, а Дима молча кивал, чувствуя, как внутри растет ледяной ком.
Сегодня - очередная презентация. Зал переполнен: люди стоят в проходах, сидят на ступеньках, тянутся к микрофонам. В воздухе гудит возбуждение, мерцают камеры, вспышки слепят глаза. Дима на сцене в безупречном костюме, с выверенной улыбкой, с голосом, который звучит уверенно и ровно. Но внутри – тот же холод. Он ловит себя на том, что повторяет заученные фразы, как робот: «Это была долгая работа… Вдохновение приходит неожиданно… Я рад, что книга нашла отклик».
Кто-то ему передает записку. Ведущий читает вслух. Вопрос, похожий на остальные про тему: «Где вы взяли тему для романа?»
Дима замирает. Взгляд мечется по залу, пытаясь найти автора вопроса - но все лица размыты, все глаза одинаковы. В горле встает горький комок.
- Это не мое, - шепчет он про себя, но вслух отвечает иначе. - История пришла ко мне сама. Иногда кажется, что она существовала всегда.
В памяти вспыхивают недавние события. Он стоит у печатной машины, держит в руках первый экземпляр. Пахнет свежей краской и бумагой. Тогда он думал: «Вот оно. Это конец». Но теперь понимает, что это только начало чего то, что он не может ни назвать, ни остановить.
Люся в первом ряду. Он видит ее, гордую, красивую, с сияющей улыбкой. Но на секунду ее взгляд меняется: в нем снова мелькает что-то неуловимое, то ли вопрос, то ли тень сомнения. Она тут же улыбается шире, кивает ему, но этот миг остается в его памяти, как заноза.
После мероприятия - привычный ритуал: интервью, автографы, комплименты. «Вы гений!», «Это шедевр!», «Когда следующая книга?» Дима механически улыбается, ставит подпись, благодарит. Руки двигаются сами, а мысли где то далеко. Он смотрит на людей, которые с благоговением держат его роман, и чувствует, как внутри все сжимается.
- Это не мое, - повторяет он про себя снова и снова.
Дома он снимает костюм, бросает его на кресло. Усталость накатывает, как волна, сбивает с ног.
- Все, хватит. Я устал, - говорит он, не глядя на Люсю.
Она молчит. Сидит на диване, держит книгу в руках, медленно перелистывает страницы. Ее пальцы скользят по обложке, по имени на корешке. Дима видит, как она задерживает дыхание на одной из страниц, будто слышит что то, недоступное ему.
В комнате тихо. Только тиканье часов и отдаленный шум города за окном. Он хочет сказать что-то, объяснить, оправдаться, признаться. Но слова застревают в горле. Вместо этого он просто садится рядом, берет ее за руку. Ее ладонь теплая, но чуть дрожит.
- Ты в порядке? - спрашивает лишь тихо, не поднимая глаз. Он кивает. Но оба знают: это неправда.
Новая жизнь
Деньги пришли неожиданно - не как награда, а как лавина, которую невозможно остановить. Сначала был счет в банке, от суммы на котором перехватывало дыхание. Потом пошли разговоры о правах на перевод, предложения от кинопродюсеров, звонки агентов.
Дима все еще ловил себя на мысли: «Это ошибка. Сейчас кто-то придет или позвонит, и скажет, что это не для меня». Но ошибки не было.
Они с Люсей, разбогатев так внезапно, решили не мелочиться, а исполнить их мечту. Они купили апартаменты. Переехали. Новая квартира для них стала не просто жильем. Это был символ той самой «успешной жизни», о которой когда-то мечтали в тесных квартирках родителей.
Светлые стены, панорамные окна от пола до потолка, через которые город казался декорацией к чужому фильму. Кухня - пространство мечты: техника последнего поколения, столешницы из натурального камня, ни одной лишней детали.
Дима бродил по комнатам, трогая вещи, как будто проверяя, настоящие ли они. Рука скользнула по гладкой поверхности кофемашины, задержалась на раме панорамного окна. Он глубоко вдохнул - воздух пах новизной, чистотой, деньгами.
- Блин, мы счастливы. Но почему мне плохо? - мысль вспыхнула и тут же погасла, оставив после себя неприятный осадок.
Люся раскладывала фотографии в рамки. Ее движения были размеренными, почти ритуальными. Вот их скромная свадьба - она в белом, он в привычном для себя костюме, оба смеются, не веря, что это всерьез.
Вот Анечка в песочнице, с лопаткой в руках и песком в волосах. Вот они втроем на море, загорелые, усталые, счастливые. Она ставила снимки на полки, будто выстраивала защиту от чего-то невидимого.
Вечером они вышли на балкон. Город внизу мерцал огнями, где-то вдали слышалась музыка. Люся налила вино в бокалы, протянула один ему. Они пили молча, слушая, как ветер играет с занавесками.
Она вдруг замерла, глядя на книгу, которую он держал в руках - очередное издание, на этот раз с глянцевой обложкой и хвалебной рецензией на корешке. Ее взгляд скользнул по его лицу, по книге, снова по лицу. В глазах - все тот же вопрос, но она не произнесла его вслух.
Он заметил ее взгляд, но предпочел глупо отшутиться.
- Ревнуешь к славе? – хохотнул нервно.
Она не ответила. Только слегка улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла.
Еле заметные трещины
Ночью он проснулся от тихого шороха. Повернул голову. Люся сидела в кресле у окна, при свете ночника листала его роман. Она не читала вслух, но губы шевелились, словно пробуя слова на вкус. Иногда она останавливалась на одной странице, перечитывала, наклоняясь ближе к свету.
Он лежал, не шевелясь, наблюдая за ней. В этот момент ему показалось, что она разговаривает не с книгой, а с кем-то, кого он не видит. С кем-то, кто знает правду.
Он закрыл глаза, притворяясь спящим, но сон не шел. В голове крутилась одна и та же мысль: «Она догадывается. А если и не сейчас, то позже. В конце концов, я сам все расскажу. Надо же поставить точку в этой истории…».
Лучи сквозь тучи: звонок из издательства
Утро выдалось светлым - солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Дима не спешил вставать: валялся в постели, лениво листал соцсети. На экране - знакомые комментарии: «Гениально!», «Ждем новый роман!». Он улыбнулся, но как-то отстраненно, будто эти слова относились не к нему. Закрыл ноутбук, потянулся за чашкой кофе.
На рабочем столе лежал чистый лист, ручка. Он посмотрел на них, отодвинул в сторонку, потом посмотрел на окно, где за стеклом качались ветки деревьев. Он закрыл и новый файл в компьютере. Рука не поднималась писать. Не потому, что не было идей - они роились в голове, как пчелы в улье. Просто каждое слово будто требовало оправдания, объяснения, признания.
В памяти всплыло то утро, когда он закончил форматировать рукопись Лёни, отправил ее в издательство. Тогда казалось - это конец. Теперь понимал: это было начало пути, на котором он все еще искал себя.
Звонок из издательства прервал размышления. Редактор, как всегда, был деликатен:
- Дима, мы очень ценим ваш труд. Читатели ждут продолжения. Вы не думали о новой книге?
Дмитрий ответил не сразу. Посмотрел на полку, где стояли издания его романа в разных переводах.
- Да, конечно. Я подумаю, - пообещал он, зная, что это не просто слова, а шаг, которого нельзя избежать.
Люся зашла в кабинет, когда он сидел за пустым столом, глядя на чистый лист.
- Что пишешь? - спросила она мягко, без нажима.
Он поймал ее взгляд. В нем не было упрека, только участливое любопытство.
- Эссе, - ответил он, чуть улыбнувшись. - Пока только задумка.
Она кивнула, не настаивая, и ушла на кухню. В ее молчании не было обиды. Была, скорее, поддержка, и молчаливое «я рядом».
«Это ты сам написал сказку?»
День они провели с Аней в парке. Она лепила куличики из песка, смеялась, когда ветер поднимал ее волосы. Дима присоединился, и вскоре они уже строили замок, украшая его ракушками и веточками. Он смеялся искренне, чувствуя, как напряжение уходит, растворяется в детском восторге.
Вечером, укладывая дочь, он читал ей сказку - ту самую, которую когда-то придумал Лёня. Анечка слушала, прижимая к груди плюшевого зайца, а потом вдруг спросила:
- Пап, а ты, правда, сам придумал эту сказку?
Дима замер. В ее глазах - чистое любопытство, никакой подозрительности. Он улыбнулся, погладил ее по голове и довольно уклончиво ответил:
- Это сказка, которая нашла нас всех.
Девочка удовлетворенно кивнула и закрыла глаза.
Позже, проходя мимо комнаты Люси, Дмитрий заметил в ее руках роман. Она сидела в кресле, погруженная в строки, и что-то шептала. Он подошел тихо, заглянул в книгу.
- Опять зачиталась? - спросил, стараясь звучать непринужденно.
Она подняла глаза, улыбнулась:
- Просто перечитываю. Здесь есть такие фразы… будто их говорил кто то знакомый.
Он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, но не подал вида.
- Хочешь в Италию на выходные? – быстро перевел тему. - Я посмотрел рейсы, есть удобные.
Она кивнула, но взгляд ее снова скользнул к странице.
- Да, давай. Будет здорово.
Вечером Дмитрий случайно заметил на ее тумбочке закладку с инициалами «Л.К.». Взял ее в руки, повертел, будто пытаясь разгадать тайну.
- Чье это? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Она взглянула на закладку, чуть нахмурилась, потом улыбнулась:
- Не помню. Наверное, чья-то старая вещь.
Он положил закладку на место, но в груди остался легкий осадок. Ложась спать, он чувствовал, как между ними растет невидимая стена - не из обиды или гнева, а из невысказанных вопросов. Но в этот раз не испугался. Он знал: стены можно разрушить. Нужно только найти слова.
И где-то глубоко внутри теплилась надежда: они найдут их вместе.
(Ссылки на предыдущие главы - ниже, в конце следующего текста)
А что дальше? Продолжения не будет...
Дорогой мой читатель (как тот, кто внимательно читает, реагирует, так и тот, кто, прочитав, равнодушно и без слов уходит), не вынесла, как говорят, душа поэта - мои надежды не оправдались. Ухожу, как столько раз собиралась. Причем делаю это без малейшей надежды на то, что дзен начнёт уважать авторов и достойно оплачивать их труды, как это было ещё недавно.
Простите, что не оправдала и ваших надежд. Если бы оправдала, то (если это были реальные подписчики - более 15 тысяч), вы бы каждый день приходили читать. А если бы уважали, то поддерживали бы автора. Нет, не деньгами - я ни разу не попросила ни донатов, ни другого вида помощи, а хотя бы лайками, репликами. Хотя, если б все 15 тысяч раз в месяц донатили бы на сумму 1 рубль (!!!), почему бы и нет... Так сейчас многие делают...
Да, всё стало хуже, чем я могла даже предположить. Одномоментно куда-то исчезли люди, которые раньше читали, лайкали. Во много раз сократилось, хотя, количество подписчиков осталось прежним. А за статью автору начисляют по теперь по 2... рубля в день... Стыдно мне... Обидно.
Не знаю, что и как дальше. Жаль, что рассказ не завершила, а тм было о чем рассказать, все самое интересное впереди. Но такого отношения к себе не стерпеть мне никак - и от Дзена отношение, и от подписчиков. Повторюсь, не знаю, что и как. Душой изболелась. Но пока - вот так. Остановка.
Всего вам всем хорошего. Дай Бог, чтобы и с вами так обращались, как со мной и тысячами авторов.. Пусть у вас всё будет хорошо))
Написала здесь, потому что в комментариях прочитают единицы...
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12