Полет домой
Самолет плавно набирал высоту, стремительно оставляя под собой лазурное море и золотистые берега Сицилии. Анечка, прижавшись носом к иллюминатору, махала рукой невидимому городу:
- Пока, Таорминочка, но не навсегда, мы еще вернемся!
Люся понимающе улыбнулась, поправила дочке растрепавшиеся волосы и повернулась к Диме. Она не могла не подвести итога. Отдых в Италии был прекрасен.
- Димыч, а все-таки это были чудесные дни. Такие насыщенные. Такие… Такие… Незабываемые.
Дима с готовностью в ответ кивнул. Но за этой готовностью не благодарность за оценку Люсину просматривалась. В глазах его отчетливо прочитывалась тревога. Он, вроде, беззаботно и с улыбкой смотрел в окно, будто все еще видел перед собой этот роскошный, как нигде больше, закат над Этной. Но в голове его было неспокойно. Там вовсю, сражаясь между собой, крутились мысли. Слишком много мыслей.
Анечка развернулась к родителям, глаза ее сияли, щечки раскраснелись от впечатлений, а в волосах еще блестели крошечные капельки морской воды, ведь она перед отъездом так весело плескалась у берега.
- Мам, пап, а помните, как мы ели мороженое у той старой площади? - она затараторила, не сдерживая восторга. - Оно было такое огромное, с пятью шариками! Ванильное, шоколадное, клубничное… И еще с шоколадной крошкой сверху, я все собрала ложечкой и съела!
- Конечно, помним, солнышко. Ты тогда еще испачкала нос в шоколаде, и папа вытирал его салфеткой, - ласково рассмеялась Люся. она погладила дочку по голове, осторожно убрала прядь волос с ее лба.
- Да-да! - Анечка звонко рассмеялась, хлопнув в ладоши. - А потом мы пошли к фонтану! Мам, ты видела, как струи танцевали под музыку? Они то поднимались высоко-высоко, то опускались, будто кланялись нам. Я думала, это волшебство… настоящее волшебство!
Девчушка на мгновение замерла, вспоминая, и ее глаза расширились еще больше.
- А еще там была старушка, которая плела венки из лаванды. Она подарила мне один, помнишь, пап? Он до сих пор пахнет! - Анечка потянулась к рюкзачку, достала маленький засушенный венок и с гордостью показала родителям.
- Да, милая, он и правда пахнет солнцем и морем, - Люся нежно взяла венок, вдыхая тонкий аромат.
- Ты же помнишь, малыш, что я пообещал? Все это мы еще не раз повторим. Мы обязательно вернемся в Таормину, и будем есть мороженое, смотреть на фонтан, искать новые волшебные места… - попытался улыбнуться Дима.
Но улыбка вышла натянутой. Внутри нарастало странное предчувствие, будто что-то вот-вот произойдет. Он не понимал, что это за предчувствие. Просто смотрел на счастливое лицо дочери, на теплую улыбку Люси, и в груди что-то сжималось. Мир вокруг казался таким ярким и радостным, а его тревога - темной тенью, готовой накрыть все это счастье.
Дорога от аэропорта
Такси мягко покачивалось на неровностях вечерних улиц. За окном проплывали огни города - желтые фонари, разноцветные вывески, отблески витрин на мокром асфальте. После яркого солнца Сицилии и невероятно теплого соленого морского ветра город показался прохладным и слегка приглушенным, словно кто-то накинул на него мягкий серый шарф.
Анечка через 5 минут езды уже дремала, склонив голову на плечо Люси. Ее светлые волосы слегка растрепались, одна прядь упала на щеку. Люся осторожно поправила е, провела ладонью по спинке дочки, пробуя, не взмокла ли, укутала краешком легкого пледа, который предусмотрительно взяла с собой.
Она смотрела вперед, на мелькающие за окном силуэты домов и деревьев, но время от времени бросала на Диму обеспокоенные взгляды. Он сидел рядом, глядя в окно, и казался далеким. Будто был все еще там, среди узких улочек Таормины, у подножия Этны.
В салоне тихо играла радиостанция. Легкая джазовая мелодия, почти неслышная за шумом колес и ровным гулом двигателя, настраивала на мирный лад. Водитель, пожилой мужчина с седыми висками, молча вел машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида.
- Дим, ты какой-то напряженный. Все в порядке? - чуть повернувшись к Диме, тихо сказала Люся.
- Да, просто… устал, - он провел рукой по лицу, будто стряхивая остатки мыслей. - Перелет, смена часовых поясов…
Люся кивнула, но он заметил, что она не до конца поверила. Она снова посмотрела на Анечку, поправила плед, а потом на мгновение накрыла ладонью его руку. Этот простой жест вдруг согрел его изнутри. Так согрел, что на секунду тревога отступила.
Машина плавно свернула во двор их дома, тихий, обсаженный кленами. В окнах соседних домов уже горел свет, где-то негромко играла музыка, а на детской площадке, залитой желтым светом фонаря, одиноко качались качели, будто кто-то только что с них встал.
Дима расплатился с водителем, осторожно поднял Анечку на руки. Та сонно пробормотала что-то, прижалась к нему, доверчиво уткнувшись носиком в плечо, и снова затихла. Люся открыла дверь машины, подхватила было чемодан, сумку с детскими вещами, свою сумочку, но водитель предупредительно взял багаж и понес его.
Нехорошие предчувствия
Они медленно пошли к подъезду. Дима нес Анечку, чувствуя ее ровное дыхание, и на мгновение все стало просто и правильно: дом рядом, семья рядом. Но тут, когда они подошли к крыльцу и он поднял глаза к окнам их квартиры, что-то снова екнуло в груди. Будто легкий укол, мгновенный и неясный.
Он снова почувствовал, как тревога нарастает. Оглянулся. Во дворе было пусто, только фонарь качался на ветру, отбрасывая длинные тени. Он замер на секунду, вглядываясь в темноту вечернего двора, но ничего подозрительного не увидел.
- Пошли, Димыч, - тихо сказала Люся, коснувшись его локтя. - Домой.
И он шагнул вперед, крепче прижимая к себе дочку, стараясь не обращать внимания на это странное, едва заметное чувство тревоги. А поднимаясь по лестнице до лифтовой кабинки, невольно замедлил шаг.
Ступеней было не так много, и он растягивал каждый шаг. И, как выяснилось позже, не только потому, что боялся Аню разбудить, которая мирно спала у него на руках. Ее дыхание было ровным и тихим, а щечки после отдыха хранили легкий румянец.
Впереди с багажом шел водитель, за ним - Люся. Когда дверь лифта открылась и водитель внес багаж, она незаметно и, давая знать, что тот это заслужил, сунула в его руку купюру, попрощалась и, обернувшись, улыбнулась Диме через плечо.
- Ну, вот, почти дома, как будто и не уезжали. Сейчас уложим Анечку, выпьем горячего чая… и, наконец-то, отдохнем.
- Да уж, - прошептал тот в ответ, стараясь сосредоточиться на ее голосе, на этих простых, уютных словах. – Отдохнем.
В квартире как-то сразу стало тепло и знакомо. Люся включила свет в прихожей, сняла куртку, помогла Диме разуться. В воздухе витал слабый запах лаванды, который сохранился после того, как перед отъездом Люся распылила ароматический спрей, который так любила.
Люся сразу занялась Анечкой: аккуратно перенесла ее в детскую, уложила в кровать, укрыла любимым одеялом с изображением звезд и планет. Анечка что-то сонно пробормотала, повернулась на бок и затихла, обняв плюшевого медведя. Люся постояла несколько секунд, глядя на дочку, и тихо вышла, прикрыв дверь.
Дима тем временем прошел в гостиную и остановился у окна, глядя вниз, во двор. Он просто хотел убедиться, что все - как обычно, что этот день действительно заканчивается спокойно, после всех волнений и впечатлений отпуска.
И вдруг замер.
Во дворе, у подъезда, стоял человек. Высокий, согбенный, в потркпанной одежде, которая казалась слишком тонкой для вечерней прохлады. Лицо скрывала тень капюшона, но глаза… Дима отчетливо видел его глаза. Они смотрели прямо на него. Взгляд был пронзительным, но не злым, а каким-то… усталым и внимательным, будто человек пытался что-то понять.
Дима замер только на мгновение, и потом невольно отшатнулся от окна, будто боясь, что его заметят.
- Что такое? - Люся вышла из детской, сразу заметив его движение.
- Ничего, - он сглотнул, стараясь говорить спокойно. - Просто… показалось.
Но она почувствовала его напряжение. Подошла ближе, всмотрелась в его лицо.
- Дим, послушай, не молчи. Что случилось? Ты весь какой-то бледный.
- Потом, - он устало махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от странного ощущения. - Я сейчас.
Он подошел к стене, взял со стойки старую клюшку для гольфа, просто чтобы чем-то занять руки, придать себе уверенности. Погладил гладкую рукоятку, провел пальцем по царапинам на древке, напоминающим о том времени, когда он еще играл очень часто.
- Может, просто сосед вышел покурить? – пробормотал он растерянно. Говорил, скорее, себе, чем Люсе. - Или кто-то ждет кого-то…
Люся подошла к окну, осторожно выглянула, прикрываясь шторой.
- Слушая, там никого нет, - удивленно сказала она. - Двор пуст.
Дима снова посмотрел вниз. И, правда. Ни души. Только фонарь покачивался, отбрасывая длинные косые тени. А на скамейке у подъезда лежал забытый кем-то пакет.
- Наверное, ты права, - выдохнул он, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. - Показалось. Видно, просто таки устал.
Люся мягко улыбнулась, положила руку ему на плечо.
- Успокоился? Тогда пошли на кухню, чайку попьем с дороги. И отдыхать. Завтра будет новый день.
Он кивнул, поставил клюшку на место и последовал за ней на кухню, стараясь забыть о том неясном взгляде, который, возможно, был лишь игрой теней и его собственного воображения.
Неприятная встреча
Но на полпути Дима свернул. Он решил выйти из квартиры, незаметно взяв клюшку и тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить дочку. А перед этим тихо хлопнул дверью ванной, словно пошел в душ, и только после этого быстро начал спускаться. Остановившись на втором этаже, он решил перевести дух и еще раз проверить, не показалось ли ему, что во дворе его ждут. Он осторожно выглянул в окно лестничной клетки. Возле подъезда никого не было.
- Уф, показалось, - облегченно выдохнул, разворачиваясь, чтобы подняться обратно. И даже уже сделал несколько шагов вверх. Но тут замер, боковым зрением заметив в окне подъезда едва заметное движение. Он старался не выдать себя, и, медленно вытягивая шею, снова посмотрел во двор.
Тень отделилась от подъезда. Кто-то действительно кого-то ждал. И, скорее всего, его ждал. Недаром же тот взгляд был таким прямым, таким настойчивым…
В этот момент небо над городом резко потемнело. Тяжелые черные тучи моментально накрыли двор, словно огромная мрачная завеса. И почти сразу первые крупные капли дождя ударили по асфальту. Ветер рванул с неожиданной силой, захлопал ветвями кленов, закружил опавшие листья.
Дима все еще стоял на ступеньках, когда из-под козырька подъезда вышел человек. Тот самый. Теперь стало видно, что он изможден. Одежда старая, прилипла к телу от дождя. Край лица, что был виден, весь в шрамах. Волосы с проседью, и мокрые пряди прилипли ко лбу. Дима тихо вышел из своего укрытия, и начал с нападения.
- Кто вы? Зачем я вам? - голос Димы прозвучал даже резче, чем он хотел.
- Наверное, от страха, - подумал он.
- Кто – я? Человек. И пришел, чтобы кое-что тебе сказать, - хрипло ответил бродяга. – Уточнить, что ты взял чужое.
- Что? - Дима от услышанного отшатнулся, словно его чем-то шлепнули, и невольно отступил на шаг. - Я не понимаю, о чем вы…
- Не притворяйся, - мужчина сделал шаг вперед, его глаза сверкнули в полумраке. - Ты взял чужое. Использовал чужой труд, чужую мысль, чужую жизнь. И, как вампир, как свинья, нажрался славы. Вор.
Дима побледнел. Он на мгновение допустил бредовую, на его взгляд, мысль. Что этот бродяга ему про роман Лёнин говорит. Но, сочтя это действительно бредом, тут же выпрямился.
- Вы ошибаетесь. Я ничего не крал, никогда чужого не взял – лучше свое отдам, чем украду, - словно оправдывался, стараясь сохранить самообладание.
- Крал, крал, но боишься признаться, и не только себе, - бродяга не отводил взгляда, и надвигался на Дмитрия.
Дима сжал клюшку в кулаке, поднял ее над собой, сделал шаг вперед, готовый броситься на незнакомца. Они замерли друг против друга. Дождь усиливался, капли стекали по лицам, ветер трепал одежду. В этот момент дверь подъезда распахнулась. На пороге стояла Люся. Она оглядела обоих, нахмурилась.
- Что здесь происходит? Дима, что ты делаешь под дождем?
- Этот человек… - начал бродяга, не давая Диме ответить.
- Уходите, немедленно убирайтесь, - резко оборвала Люся незнакомца, открывая телефон. – Иначе полицию вызову.
Бродяга не двинулся с места. Он посмотрел на Люсю, потом снова на Диму.
- Не вызовете вы полицию, - устало произнес незнакомец. – Но не думайте, что этим все обойдется. Правда всегда находит дорогу.
- Люся, я не знаю, о чем он говорит! - повторял и повторял Дима.
Люся шагнула вперед, чтобы всмотреться в лицо незнакомца. Но… Дождь и капюшон скрывали черты, а тени от козырька и ветвей ложились так странно, что облик вовсе исказился. Она так и не разглядела того, как следует. Но почувствовала что-то тревожное, знакомое, словно где-то уже видела эти глаза, этот взгляд.
- Все, мне это порядком надоело, пойдем домой, - сказала Диме, взяв его за руку. – Сию минуту уходим. Иначе… Я за себя не отвечаю.
Дима колебался секунду. Но потом кивнул. Они развернулись и пошли к подъезду. Бродяга остался стоять под дождем. Его фигура постепенно растворялась в серой пелене ливня, а ветер уносил последние слова…
- Ничего, правда она такая, найдет любого, даже если ее прячут годами…
Дима и Люся вошли в подъезд. Дверь захлопнулась за ними, отрезая шум дождя и темный силуэт у подъезда. Они поднялись наверх в молчании, оба чувствуя, что это только начало чего-то такого, что навсегда изменит их жизнь.
(Продолжение будет)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17