Предательство
Осенний ветер кружил по бульвару золотые листья кленов, когда трое друзей впервые переступили порог литературного института уже в качестве студентов. Воздух здесь пах иначе - старыми книгами, кофе из автомата и чуть уловимой тревогой новых начинаний. Дмитрий, Леонид и Людмила застыли у расписания, всматриваясь в имена преподавателей и названия семинаров.
В глазах Люси мерцали отблески фонарей, а Лёня, как всегда, молча изучал список, подмечая детали. Дима пытался скрыть волнение за напускной бравадой: «Ну что, писатели, начнем покорять вершины?» Но в глубине души он чувствовал: здесь все будет иначе.
Первые дни превратились в калейдоскоп лекций, знакомств и бесконечных обсуждений. Аудитории с высокими потолками и потрепанными партами стали для друзей их вторым домом. На переменах они сидели в коридоре, листая конспекты, делясь впечатлениями. Люся восторженно рассказывала о профессоре Иванове, чья лекция о символизме заставила ее пересмотреть взгляды на литературу.
Лёня сдержанно кивал, отмечая про себя тонкости анализа. А Дима… Дима старался казаться равнодушным, отшучивался, но в каждой шутке сквозила напряженность. Он все еще не мог забыть, как на вступительном экзамене его рассказ оценили как «перспективный, но сырой», а Лёнькин - как «глубокий и зрелый».
Вечером, за чашкой чая в студенческой столовке, они пытались осмыслить перемены. Люся, сияя, говорила о том, как уже мечтает писать рецензии на современную прозу. Лёня, задумчиво помешивая сахар, рассуждал о структуре своего будущего романа. А Дима, глядя на их энтузиазм, ощущал колючую смесь восхищения и ревности.
- Ну, вот, у него все получается так естественно... - подумал он, нервно стискивая пальцы. Но вслух лишь усмехнулся, думая про себя: «Ну, ну, посмотрим, кто из нас первым станет знаменитым».
На следующий день начались семинары. Профессор Морозов, седоволосый мужчина с проницательным взглядом, сразу выделил Лёню. Когда тот прочитал отрывок из своего рассказа о старом доме, где время течет иначе, аудитория замерла. Даже самые скептичные студенты слушали, не шевелясь. А когда Лёня закончил, раздались первые робкие аплодисменты, быстро переросшие в овацию. Профессор кивнул: «Вот это уровень. Чувствуется глубина».
Дима аплодировал вместе со всеми, но внутри, как всегда, поднималась горечь. Он знал: его собственные тексты, о приключениях и победах, здесь покажутся наивными.
После семинара Люся подошла к Диме, коснулась его руки.
- Слышишь, прекращай сейчас же. Ты тоже талантлив, - сказала она тихо. - Просто твой голос еще ищет себя. Понимаешь?
Он и хотел бы поверить, но слова застряли в горле. Вечером, запершись в своей комнате, он открыл дневник. «Я не хуже, - снова и снова писал он, выводя старательно и с яростной силой заглавными буквами. - Я докажу. Я стану первым». Шариковая ручка прямо скрипела по бумаге, словно пытаясь выжать из себя правду, которую он сам еще не осмыслил.
А потом он нашел еще один черновик Лёни, на столе в библиотеке. Несколько страниц, исписанных аккуратным почерком, с пометками и какой-то каракулиной на полях. Дмитрий долго смотрел на них, чувствуя, как в груди разгорается странное пламя. Он спрятал листы в карман, убеждая себя, что это лишь «для изучения». Но в глубине души понимал: это предательство, шаг в сторону, откуда, возможно, не будет возврата.
Прогулка втроем
Вечер опустился на город, окрасив воду в оттенки расплавленного золота. После лекций трое друзей шли по улицам города, где фонари отражались в мокрой после дождя мостовой, а из кафе доносилась музыка. Люди, кутаясь в плащи, спешили по домам. Люся, в светлом пальто, казалась частью этого мягкого света. Ее волосы, подсвеченные закатом, отливали янтарем, а глаза, как озера в сумеречной тиши, хранили невысказанные мысли.
- Когда-нибудь я напишу книгу о путешествиях, - сказала она, глядя вдаль. - О том, как люди ищут себя в новых местах. О том, что каждый город - это зеркало души.
Ее голос, тихий и мелодичный, ласкал слух, заставляя Диму забыть о своих тревогах. Он смотрел на нее, и в нем просыпалось что-то теплое, но почти болезненное.
- Люся, - начал он, подбирая слова, - ты ведь знаешь… ты для меня больше, чем друг. И…
Девушка улыбнулась, но не ответила. Лишь слегка коснулась его губ, словно давая понять, я знаю обо всем, но - не сейчас.
Леонид шел рядом, молча наблюдая за ними. Его взгляд, обычно холодный и аналитический, сейчас был мягким, почти нежным. Он не говорил о чувствах, но его молчание было громче слов. Дима заметил это и снова ощутил этот укол ревности. «Кошмар, он тоже любит, - подумал он. - Но кто из нас первый?»
- Ты любишь кого-нибудь из нас? - спросил вдруг Дима, глядя на Люсю. Она остановилась, посмотрела на обоих, и в ее глазах мелькнула тень грусти.
- Я люблю вас обоих, - ответила она, уходя от невысказанного другом прямого вопроса, понимая. - Вы же, вы часть меня. Без вас я не могу представить свою жизнь.
Эти слова повисли между ними, как тонкая нить, связывающая три сердца. Дима глубоко вдохнул прохладный воздух. «Я буду первым, - решил он. – И не только в литературе. Во всем». В этот момент он понял: его борьба не с Лёней, а с самим собой, с тем сомнением, что глодало изнутри.
Вернувшись домой, он не сел за телефон или за ноут бук. Взял лист бумаги, которой всегда у них было в запасе, и начал писать письмо… Люсе. Слова лились легко, будто давно ждали своего часа. Но когда закончил, рука дрогнула. Он сложил листок, положил в конверт, да так и не решился отправить. «Может, позже, - подумал. - Когда буду уверен».
Ура, отдых!
Новость о путевках на отдых за рубеж обрушилась на друзей как весенняя гроза, которая манит обычно свежестью, неизвестностью. Родители Люси, люди несостоятельные, тоже, как и родители ее друзей, решили отметить ее успехи в учебе, подарив поездку в Европу.
- Мы едем втроем! - кричала она радостно, обнимая друзей. Дима и Лёня улыбались, но каждый думал о своем. Для Димы это был шанс доказать себе и другим, что он может быть не хуже. Для Лёни - возможность увидеть новые места и найти вдохновение.
Сбор вещей превратился в веселый хаос. Люся паковала книги, блокноты и фотоаппарат. Лёня - тетради и ручки, будто боялся остаться без оружия. А Дима - свои правленые тысячу раз рукописи, надеясь, что в новой обстановке они зазвучат иначе. В аэропорту они стояли у выхода на посадку, чувствуя, как их сердца бьются в такт гулу двигателей.
В самолете Дима решил прочитать свой новый рассказ - о путешественнике, который находит себя в чужих краях. Пассажиры слушали, а Лёня кивал, но без восторга.
- Хорошо, - сказал он, наконец. – Но, старик, ты мог бы добавить больше деталей. Например, запах моря или звук дождя. Суховато.
Люся, которая сидела между ними, успокаивала: «Ребят, не надо ссориться. Хорошо же, что мы вместе. Это будет лучшее лето.»
Приезд в город стал для них открытием. Узкие улочки, старинные здания, шумные кафе, все казалось волшебным. Они заселились в номер на троих в небольшой отель, окна которого выходили на площадь с фонтаном. А вечером отправились в бар, где Дима снова читал вслух. На этот раз публика аплодировала - громко, искренне. Он улыбался, чувствуя, как внутри растет уверенность.
Но в этот момент, когда он закончил чтение, в дверях бара появились незнакомцы. Их взгляды скользили по залу, пока один из них не остановился на Лёне. Мужчина ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло что-то такое… Но он отвернулся.
Тени незнакомцев
Тот ухмыляющийся взгляд незнакомца не выходил у Лёни из головы. Он пытался сосредоточиться на атмосферном баре, на смехе Люси, на аплодисментах после чтения Димы, но внутренний голос настойчиво повторял: «Он смотрел именно на меня». Мужчина стоял в полумраке, почти сливаясь с темными силуэтами мебели, но его глаза - холодные, изучающие - словно прожигали дистанцию.
Дима, опьяненный успехом, не замечал напряжения. Он поднимал бокал, шутил, ловил восхищенные взгляды посетителей. Для него этот вечер был триумфом - первым настоящим признанием за границей. А Люся, сидя между ними, чувствовала, как тонкая трещина пробегает по их тройственному союзу. Она попыталась перевести разговор на что-то легкое.
- Завтра идем в музей! Я читала, там есть зал с древними картами, - но ее слова повисли в воздухе, не найдя отклика.
Позже, когда они возвращались в отель, Лёня замедлил шаг, позволяя Диме и Люсе уйти вперед. Он оглянулся - никого. Только тени от фонарей дрожали на тротуаре, будто танцуя в странном ритме.
- Кто же он? - думал Лёня, сжимая в кулаке ключ от номера. В голове роились вопросы: слежка? случайность? угроза? Но он-то – при чем?
Люся, идя рядом с Димой, заметила его гордую осанку, блеск в глазах.
- О, да ты светишься весь. Счастлив? - спросила она.
- Да, - кивнул тот в ответ. – Наконец-то, я почувствовал, что могу. И не хуже, чем...
ЛЮся промолчала. В ее сердце шевельнулась тревога: счастье Димы почему-то показалось хрупким, будто стеклянный шар, готовый разбиться от одного неверного движения.
В номере Лёня сел у окна, достал блокнот и начал записывать. Слова медленно пробивались, как сквозь туман: «Незнакомец. Его улыбка - как ключ к двери, которую я не хочу открывать. Почему он смотрит на меня, будто знает что-то?». Он перечитал строки и понял: это не просто наблюдение. Это - начало истории, которой он не ждал, и от того боялся.
Утром солнце залило комнату золотым светом, но Лёня не чувствовал тепла. Он смотрел на спящих друзей, заглянув в комнату каждого из них. На Диму, раскинувшегося на кровати с улыбкой победителя. На Люсю, свернувшуюся клубочком, как кошка.
И понимал: они еще не знают. Не знают, что тень уже коснулась их мира.
Музей и тайные мысли
Музей встретил их прохладой мраморных залов и эхом шагов по полированному полу. Люся вела их от экспоната к экспонату, ее голос звучал, как колокольчик.
- Ребят, смотрите, это карта XVI века! Здесь обозначен остров, которого больше нет.
Дима охотно кивал, но мысли его были далеко. Он наслаждался воспоминанием вчерашних аплодисментов и пробовал мысленно повторить фразы из своего рассказа.
Лёня задержался у витрины с древними рукописями. Его взгляд зацепился за пожелтевшие страницы, испещренные буквами, похожими на таинственные знаки. «Интересно, что они скрывают?» - подумал он, не замечая, как Люся подошла сзади.
- Ты всегда такой серьезный у экспонатов, - улыбнулась она. - Словно пытаешься прочесть мысли прошлого.
- А разве не так? - ответил коротко он, не отрывая глаз от рукописей. В этот момент почувствовал, что ответы, которые он ищет, могут быть здесь - в этих стенах, в этих строках.
Дима, заметив их разговор, почувствовал укол ревности. «Опять они вместе, - зло подумал он. - Ну, нетушки, это я должен быть тем, кто ведет, а не следует». Он подошел, громко хлопнул Лёню по плечу.
- Ну что, писатель, нашел вдохновение? - тон был дружеским, но в нем сквозила напряженность.
- А давайте сфотографируемся у этой карты! - попыталась сгладить неловкость Люся.
Они встали рядом, но на фото получилось так, будто каждый из них был в своем мире: Дима - с гордой улыбкой, Лёня - с задумчивым взглядом, Люся - с легкой тенью тревоги в глазах.
Вечером, разбирая снимки, девушка долго смотрела на это фото. «Мы как три героя романа, - думала она. - Но кто из нас главный? И кто будет жертвой?» Она положила телефон экраном вниз, пытаясь отогнать мрачные мысли.
Неотправленное письмо
Дима тоже сидел за столом в комнате их гостиничного номера, перед ним лежал лист бумаги - тот самый, что он начал писать еще до поездки. Слова, которые казались такими искренними, теперь выглядели пустыми.
- Люся, - читал он про себя, - ты свет в моей жизни. Я не могу без тебя…
Он перечеркнул строку. Слишком слабо. Слишком банально. Встал, прошелся по комнате, остановился у зеркала.
- Я должен сказать это по-другому. Должен доказать, что я - не просто второй.
В голове крутились фразы из рассказов Лёни, глубокие, метафоричные. Дима сжал кулаки: «Вот ведь какой, все у него получается? Ну, что со мной не так, почему я не могу так?» Он снова сел за стол, взял ручку и начал писать, но теперь - не о любви, а о борьбе. О том, как герой идет вперед, несмотря на препятствия.
Когда закончил, перечитал.
- Уф, это лучше, - подумал он. - Это - я.
Но отправить письмо так и не смог. Сложил его в конверт, спрятал в карман и вышел на балкон. Ночь была теплой, звезды сверкали, как бриллианты. Дима смотрел вверх и думал: «Если я докажу себе и им, что я могу, она увидит. Она поймет».
В это время Лёня, сидя в своей комнате, записывал в блокнот: «Незнакомец появился снова. На этот раз у входа в музей. Он не прячется - он ждет. Чего?». Он поднял глаза к балкону, где стоял Дима. Увидев его силуэт на фоне звезд, вдруг почувствовал странную связь: будто они оба идут по краю пропасти, но не замечают друг друга.
Люся же лежала в постели, слушая шум города за окном. Она думала о письме, которое Дима так и не отправил, о взгляде Лёни у витрины, об улыбке незнакомца.
- Да уж, что-то происходит, - поняла она. - И я, может, должна это остановить?..
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2