Тонкие нити жизни
Нежданные гости
За окном медленно кружились снежинки, ложась на подоконник пушистыми комочками. Они прилипали к оконному стеклу, таяли и стекали каплями, будто слезы. Да, только что тишина была такой уютной, что казалось, ничто не может ее нарушить. Но этот звонок разорвал эту теплую тишину. Дима стал быстро ходить по комнате, затем присел на секунду на диван, то и дело поглядывая на часы.
В квартире было тепло, хотя Люся все равно куталась в свитер то ли от холода, то ли от тревоги. Она, нервничая от мелькания друга, посмотрела с тоской на диван, где укутанная в то самое голубое одеяльце, в котором ее нашли, спала Аня. Ее личико было спокойным, щечки порозовели от тепла.
- Люся, сколько мы ее уже держим? Час? Два? – шепнул молодой человек. – Скорее всего, кто-то заметил это?…
Люся подняла глаза.
- Ты о чем?
- О том, что звонят к нам неслучайно, мы же не просто взяли ребенка с улицы. Это… незаконно. Нам придется отвечать. А наказание, сама понимаешь, будет суровым.
Люся не успела ответить, потому что в этот момент повторился звонок в дверь, уже более продолжительный, словно кто-то, нажав на кнопку, намеренно не отпускал ее. Аня зашевелилась, захныкала, но не проснулась. А они оба замерли. Дима посмотрел на Люсю: она словно задеревенела, чашка в ее руках задрожала, и несколько капель темной жидкости упали на белую скатерть.
Дима снова присел, потом поднялся с дивана, где они только что наслаждались своим новым положением. В воздухе еще витал аромат чая, но этот резкий, механический звук звонка мгновенно стер ощущение теплоты и уюта. Дима на цыпочках подошел к двери.
Но он не спешил, потому и задержал руку на холодной металлической ручке. Вспомнилось ему почему-то, как малышка, случайно ухватив его палец, долго не отпускала его. «Ого, сильная какая…», - подумал он. Теперь это воспоминание казалось хрупким, как стекло.
Подойдя к двери, молодой человек прислушался, осторожно приложив к ней ухо. Там - ни звука. Только тиканье часов в прихожей и собственное учащенное дыхание нарушало тишину. В глазок же было видно только размытые силуэты. Дима, наконец, решился и повернул замок.
На пороге стояли двое: полицейский в форменной куртке с блестящими пуговицами и женщина лет сорока в строгом сером пальто и даже без намека на макияж.
Ее волосы были собраны в тугой узел, а глаза - холодные, внимательные, сразу скользнули по прихожей, выхватывая детали: бутылочка с детским питанием на столике, раскрытая книга на кресле, плед, брошенный у дивана и сам диван, где лежала Аня.
- Органы опеки, - произнесла она, как только полицейский представился, ровным безжизненным голосом, в котором ясно прозвучала власть и жесткая нотка. - Мы знаем, что вы принесли ребенка с улицы. Чужого ребенка.
Люся оторопела. Затем вскочила, взяла сверточек с малышкой и прижала к себе. Она стояла за спиной Димы, и невольно вцепилась в его рукав. В воздухе повисла тяжелая пауза, наполненная невысказанными догадками: как они узнали? Кто сообщил?
- Но мы же никому не говорили… - растерянно говорила девушка.
Непрошеная гостья достала из папочки несколько листов бумаги. На одном - скрин фотографии парка, той самой заснеженной скамейки с коробкой у края. В углу - дата и время. На втором листе – какой-то печатный текст.
- Камера наблюдения, плюс телефонный звонок и сигнал по электронной почте, - пояснил полицейский, поймав взгляд молодых людей.
- И, вы, люди взрослые, понимаете, мы просто обязаны реагировать на все подобные случаи, - дополнила женщина из опеки. - Нам нужно поговорить о ребенке.
Люся почувствовала, как от страха и ужаса у нее подкашиваются ноги. Она едва успела опереться локтем на стену.
- Но мы же хотели помочь… - пролепетала она, будучи уверенная в том, что их с Димкой арестуют прямо сейчас за похищение.
- Правила едины для всех, - отрезала сотрудница. - Ребенок должен в таких ситуациях находиться в сертифицированном учреждении.
Люся облегченно вздохнула, ведь их ни в какую тюрьму не отвезут. А Дима сжал кулаки, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. На кого гневался? Конечно же, на себя, зачем соглашался на эту аферу. Злился и на Люсю, слишком уж тонкое устроение ее души. Ну и на этих стражей закона гневался, хотя знал: спорить бесполезно.
Расставание
Полицейский нетерпеливо кашлянул, переступив с ноги на ногу. Его взгляд скользнул по телефону, где застыла фотография Люси, Димы и Ани, сделанная всего несколько часов назад. В тот момент они смеялись: Аня ухватила Люсю за прядь волос, а Дима пытался аккуратно освободить прядку.
Женщина из опеки заговорила. Говорила он сухо, по-деловому.
- Вы, наверное, могли догадаться, что процедура стандартная. Но поясню - пока не будет определена постоянная семья, ребенок будет находиться под опекой государства.
Люся прижала к груди спящую Аню, будто пытаясь защитить от неизбежного. Она тоже все понимала, но не хотела принимать несправедливую, по ее мнению, реальность. Знала немало случаев, когда детей брали в приемную семью, совершенно не думая об их воспитании, а с тем, чтобы получать всевозможные льготы.
- Но мы не чужие! Мы нашли ее, мы заботились… В конце концов, хотим ее взять в свою семью, - Люся посмотрела на Диму, ожидая поддержки, и голос ее дрогнул, ведь он не обернулся. А собеседница лишь покачала головой.
- Вы – не первые, кто попадает в такую ситуацию, и я вполне понимаю ваши чувства, - сказала представительница органов опеки мягче, чем раньше.
- Но, поймите, закон непреклонен. Мы должны действовать по инструкции. У нас еще много будет работы, - добавила она.
- Люся, мы должны это сделать. Мы не можем сопротивляться. Это закон. Иначе будет хуже, - положив руку ей на плечо, сказал тихо, но убедительно Дима.
Люся крепко зажмурилась, закрыла глаза, потом резко отвернулась, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
- Закон, говоришь?! А где был этот закон, когда ее бросили на скамейке? Где он был, когда даже мимо этого места никто не проходил, а мы случайно туда заявились?
В помещении стало тихо. Ничто, кроме тиканья часов на стене, которые отсчитывали секунды, уже не принадлежавшие им, не нарушало молчания. Аня вдруг зашевелилась, стала хныкать, но, покачиваемая Люсей, так и не проснулась. Девушка крепче прижала ее к себе.
- Вы, если захотите, можете позднее осуществить свои планы, если они, конечно, не разобьются о разные обстоятельства,- доверительно добавил полицейский, поглядывая на часы.
Сотрудница опеки протянула руки, и Люся, закрыв глаза, медленно передала малышку. В этот момент ей показалось, что мир рушится, в помещении словно погас свет.
Когда дверь за ними закрылась, она бессильно буквально упала на диван, уткнувшись лицом в подушку. На лице Димы желваки ходили ходуном. Он сел рядом, обнял ее, но она не отвечала.
- Слушай, мы же знали, что рано или поздно придется ее отдать, - решительно сказал Дима, видя Люсины безутешные слезы. – И собирались вернуть. Вернем, обещаю! И оформим опекунство или усыновление. А сейчас правила едины для всех.
Бессонные ночи
Ночь растянулась в бесконечность. За стеклом кружились снежинки, такие же холодные, как и их будущее на этот момент. А Люся лежала, уставившись в потолок, где загадочно играли блики уличных фонарей.
В лунном свете тени от штор превращались в причудливые узоры, напоминающие ветви деревьев в парке, где все началось. Она думала о том, где сейчас Аня. В какой комнате спит? Кто качает ее, когда она плачет? Помнит ли их?
Дима сидел у приоткрытого окна и курил, хотя давно бросил. Он хотел сказать что-то утешительное, но слова казались пустыми.
- Димыч, а вдруг это… Лёня, - сказала Люся, резко поднявшись с дивана.
Снег все шел и шел за окном, укрывая следы.
- Чего-о? – протянул Дима.
- Ну, вдруг он как-то… следит? Или… Нет, конечно. С чего бы ему чужого ребенка нам подбрасывать. Тогда вопрос – кому это надо, кто нам все это пишет, зачем?
- Люсь, не знаю. Может, это не случайность, - сказал он. - Может, все как-то связано.
- Но – как? – повернулась к нему Люся.
Дмитрий задумался. В голове крутился символ из блокнота Лёни - круг с точкой. «Центр. Начало и конец». Он встал, подошел к шкафу, где хранились вещи Лёни. Достал его блокнот, открыл на странице с символом.
- Глянь, - показал он Люсе. - Круг с точкой. Он писал: «Центр. Начало и конец».
Люся провела пальцем по строчкам.
- Да, это его почерк. А вот это… - она перевернула страницу. - «Не ищите меня». Но это уже не он?
Дима нахмурился.
- Чья же это рука? Кто хотел, чтобы мы так подумали? Кому надо сбить нас с толку?
Они замолчали, глядя на страницы. В блокноте были еще наброски - схемы, стрелки, непонятные знаки.
- Он что-то готовил, - сказала Люся. – Что-то важное.
- Не знаю, готовил ли и найдем ли мы его следы, чтобы понять, куда идти дальше, но жизнь продолжается, и у нас сейчас задача номер один – Аня, - сказал задумчиво Дима. - И мы должны бороться
Люся повернулась к нему, глаза блестели от слез:
- Как бороться? Они сказали, что нужна полноценная семья. А мы…
Она не договорила, но оба поняли: это шанс, хрупкий, как паутинка, но все же шанс.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то вдали завыла собака, и этот звук эхом отразился в тишине их квартиры.
Новые перспективы
Утром Люся встала позже Димы. Он ушел, когда она спала, и, чтобы не будить, даже записки не написал. А она сидела за столом, глядя на пустой диван, где еще недавно лежала малышка. В голове билась одна мысль: «Что дальше?» Дима вернулся совсем скоро. В руках его был букет цветов, которые росли у той лавочки. Он вошел в комнату, склонился над Люсей и приобнял за плечи.
- Тэк-с, вижу, уже не спишь, и думаешь, что дальше? – спросил, как будто прочитал ее мысли. Люся не сразу ответила. Она подтянула колени к груди.
- Давно не сплю. Все не могу перестать думать о ней, - Люся закрыла глаза. Перед ней снова возникло лицо Ани: ее светлые ресницы, крошечный носик, улыбка, которую она подарила им несколько часов назад.
Дима налил воды, и снова подошел к дивану.
- Панику пре-кра-тить! Мы вернем ее. Нужно время. И начнем, как я уже говорил, с оформления документов.
- Димыч, какой же ты непонятливый и забывчивый. Они же четко дали понять, что ребенку нужна полноценная семья. А мы… мы… Кто мы – ей? Не отец, не мать. И даже не семья.
Глаза Димы округлились. Он, взволнованно дыша, сел рядом, взял ее руку. Что ответить в ответ девушке его мечты? Что давно мечтал об этом? И что как хорошо подвернулся этот момент?
- Хм, а за чем же дело? Давай, наконец, поженимся, как и планировали примерно. А параллельно будем документы искать, оформлять опеку. И даже не говори, что не справимся или что сложно. Мы через такое уже прошли…
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то вдали завыла собака, и этот звук эхом отразился в тишине их квартиры.
А через несколько дней Дима пришел к ней домой. В одной его руке был неизменный букетик полевых цветов, таких же, как те, что летом росли у скамейки, где они нашли Аню, а во второй что-то, завернутое в полиэтилен…
В этот момент зазвонил телефон. Оба вздрогнули.
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8