Люся, конечно же, помнила, как Дима ей несколько раз делал предложение. И о том помнила, что чувствовала при этом. Лёни нет. Судя по всему, его не найдут. Но она не хотела в это верить, даже несмотря на то, что полицейский, который принимал их тогда, снова отводил в сторону глаза. Правда, обстоятельства изменились.
- Люсь, ну, что… мужик сказал – мужик сделал, - Дима опустился на одно колено и выпростал из пакетика кольцо. - Выходи за меня, как и обещала. Но, повторюсь, ты не подумай чего-то. Это фиктивный брак, ради формальностей и только ради того, чтобы вернуть малышку, к которой не только ты прикипела душой.
Девушка смотрела на него долго, будто изучая каждую черту его лица: тень усталости под глазами, морщинки от недосыпа, решимость в сжатых губах. Он поступает действительно, как настоящий мужчина. Жертвует своей свободой ради нее, ради ее прихоти.
- Димыч, я согласна, и точка, - сказала она тихо, чтобы просто подтвердить свое недавнее согласие, данное Димке. – Но, учти, мы не забудем Лёню. Никогда.
За окном светило солнце, и снег блестел, как рассыпанные бриллианты. В этот момент в окне промелькнула птица, и оба вздрогнули, словно это был знак. Чтобы отвлечься, они сели на диван, но - сторонясь друг друга. О близости, даже о малейшем намеке на нее, не могло быть даже и речи.
- Когда подадим заявление? – буднично спросила Люся. – Затягивать не стоит.
- А что нам помешает пойти завтра в загс? – оживился Дима. - Подготовим все бумаги, которые нужно туда принести. Я сейчас буду звонить, узнавать, что именно надо.
Люся кивнула, хотя в глазах и стояла тревога. Правда, не только от того, что ей предстояло еще и объяснение с родителями, а потом и совершенно новый статус.
- А вдруг они откажут? – с тревогой и надеждой посмотрела Люся на своего фиктивного жениха.
- Не откажут. Пусть попробуют. Мы докажем, что можем быть семьей. Для Ани. Для нас.
На следующий день они подали заявление в ЗАГС. Сотрудник посмотрел на них с улыбкой.
- Ох, ребятушки, свадьба - это так прекрасно. Особенно когда она ради любви.
- И ради детей, - смутившись, тихо добавила Люся.
Свадьба: формальность или начало
Люся в тот же день переехала к Диме, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Его родители деликатно переехали на дачу, ни о чем не расспрашивая сына. А он с Люсей, решил посвятить время, данное им до свадьбы, оформлению документов на усыновление.
- Надо срочно оформить опеку, - добавила Люся, как только они собрали все необходимое для подачи заявления.
- У нас все получится, - уверенно сказал Дима. - Мы уже доказали, что можем. Вот распишемся, и - вперед.
День бракосочетания вышел тихим. Не было пышного торжества, белых платьев или толпы гостей. Только они двое, их обалдевшие от решения детей родители, регистратор и пара свидетелей из числа соседей.
Церемония длилась 15 минут. Люся сжимала букет цветов, а Дима - ее руку. Их «Да» прозвучало почти шепотом, но в нем была твердость. Кольца - простые, золотые - стали символом не страсти, а обязательства: «Мы сделаем это. Для Ани».
После росписи все заглянули в кафе, выпили кофе, заели тортиком и разошлись по домам. Да, все было не по-настоящему, но в воздухе уже витало новое чувство - не фиктивности, а хрупкой, но реальной общности.
Бюрократический лабиринт
Путь к усыновлению оказался тернистым. Люся и Дима столкнулись с целой стеной формальностей. Список документов разрастался как снежный ком: справки о доходах, справка из ПНД, которую придется ждать месяц, медицинские заключения, выписки из домовой книги, характеристики с места работы, копии паспортов - и все это в нескольких экземплярах.
Не менее утомляли стояния в учреждениях, они тянулись часами. Порой, отстояв очередь, они выясняли, что не хватает какой-то мелкой справки, им приходилось начинать заново. Сомнения чиновников доводили до уныния.
- Вы же формальная пока семья, - вздыхала сотрудница опеки, поглядывая на их театрально сцепленные руки, как будто догадывалась о чем-то. - А ребенку нужна стабильность.
- У вас, небось, даже собственного жилья нет? - указывал инспектор. - Как вы обеспечите условия…
Доставали их и психологические тесты для будущих опекунов: вопросы о мотивации, готовности к трудностям, планах на будущее. Люся отвечала четко, но внутри сжималась - а вдруг ее слова сочтут неискренними?
Чего стоило им пережить проверки жилищных условий. Комиссия приходила неожиданно, осматривала квартиру, задавала вопросы о распорядке дня, питании, планах на развитие ребенка. Дима, обычно сдержанный, вдруг развел руками: «Мы не музей, а живой дом. Здесь будет расти ребенок, и это главное».
И они не сдавались. Каждый отказ, каждая задержка лишь укрепляли их решимость. Люся вела таблицу с отметками: «подано», «в работе», «отказано», «повторно». Дима находил обходные пути - звонил знакомым юристам, уточнял нюансы, договаривался о встречах вне очереди.
В итоге, после третьего отказа Дима связался с юристом. Тот нашел лазейку: один из инспекторов, проверявших жилье, сам был приемным родителем и проникся их историей…
Возвращение Ани
Однажды их пригласили в опеку. В кабинете со старой мебелью пахло дешевым растворимым кофе и бумагой. Сотрудница, та самая, что когда-то забирала девочку, теперь протягивала им папку.
- Молодцы, что не передумали! Поздравляю, решение положительное. Вы можете забрать ребенка.
Люся едва сдержала слезы. Дима пожал руку чиновнице - впервые за все время без напряжения, а с благодарностью. Впереди была встреча с малышкой…
Девочка, увидев их, сначала замерла, будто не веря своим глазам, потом отвернулась, ведь реально не помнила их. Но, когда Люся расстроилась и посмотрела беспомощно на Диму, вдруг обхватила ручонками ее шею.
Дома Аня долго рассматривала новую комнату с кроваткой, игрушками, занавесками в виде бабочек. Она тянула ручки к ним, трогая их, словно не веря, что теперь это все – ее. Вечером, укладывая ее спать, Люся тихо сказала:
- Ну, что, принцесса, теперь ты дома. Навсегда.
Аня улыбнулась, прижалась к подушке и почти сразу уснула. А они с Димой стояли у кроватки, держась за руки, и молчали. Слова были не нужны.
Новая реальность
Прошло немного времени, и Димина квартира, когда-то казавшаяся пустой, теперь зажила своей жизнью. Она наполнилась новыми звуками: смехом, плачем, шуршанием пеленок, распашонок, памперсов и… пригоревшей кашей. Быт постепенно обрел очертания семьи. Но теперь это была уже не «ненастоящая» семья, а настоящая - с ее мелкими радостями и тревогами.
Утро начиналось с запаха кофе, который варила Люся. Дима, еще в пижаме, кормил Аню, напевая очередную добрую песенку. А Люся смеялась: «Ты сочинил их уже сотню, но она все равно просит новую!»
Работа шла параллельно с родительскими обязанностями. Люся брала заказы на редактуру, чтобы работать дома. Дима пытался писать, но строки выходили сухими, как песок. Он смотрел на стопку исписанных листов и думал: «Лёня бы справился. А я?» Но писать надо было, ведь роман, это не только память, но и путь к исцелению.
Дмитрий унывал, глядя на себя, поскольку в зеркале отражался молодой мужчина с потухшим взглядом - не писатель вовсе, а тень того, кем он мечтал стать. Но вовремя собирался, и реабилитировался вечерами, которые были временем разговоров. Они обсуждали будущее: садик для Ани, курсы для родителей, планы на лето. Иногда вспоминали Лёню, но уже не с болью, а с тихим уважением.
Однажды вечером, когда они сидели на диване, уставшие от бесконечных забот, Люся вдруг сказала, о чем думала все это время.
- Знаешь, я все думаю о том, кто мог сообщить в опеку. Понимаю – видеокамеры. А сообщение им, в полицию, кто писал, а?
Дима нахмурился. Он тоже думал об этом. В голове крутились версии: случайный свидетель в парке? Кто-то из соседей? Или…
- Ты тоже думаешь, как и в прошлый раз, что это может быть связано с Лёней? – стараясь не выдавать беспокойства, сказал он.
Люся подняла на него глаза. В них читался страх.
- Ты, что, тоже думаешь, это он? Но как?
- Не знаю, Люсь. Но все это, согласись, слишком странно. И произошло именно сейчас, когда он пропал в неизвестном направлении.
Однажды Люся, перебирая документы, наткнулась на старую Лёнину записку со словами «Центр. Начало и конец». На полях рядом с надписью был набросок здания, похожего на заброшенный завод.
- Дим, а что, если это не просто слова? - спросила она. - Может, Лёня оставил нам подсказку? А мы не реагируем.
Дима задумался. В его блокноте уже накопилось немало заметок: схемы, даты, странные символы.
- Мы разберемся, - сказал он. - Но сначала - семья. Все остальное потом. Ладно?
Первые лучики надежды
Несмотря ни на что, Дмитрий стал публиковаться. Правда, его рассказики не так часто выходили в свет, как у его коллег по цеху. По мелочам. Ибо элементарно ленился писать, тосковал, превратившись в меланхолика.
Однажды он принес письмо. Оно было из редакции. «Ваш рассказ заинтересовал. Предлагаем обсудить публикацию» - прочитала вслух Люся, не веря своим глазам.
Она приобняла Диму за плечи, смеясь. Но в глазах он заметил ту же тень, что и в ночь расставания с Аней.
- Слушай, хватит слезы лить. Это только начало, - сказал он, стараясь звучать уверенно.
Она кивнула, но потом тихо спросила:
- А я все время думаю, а если Лёня жив? Что, если он даже знает о том, что с нами сейчас?
Дима замолчал. За окном падал снег, и снежинки, как белые письма, ложились на подоконник.
- Даже если жив, в чем я лично начал сомневаться, ведь полиция практически поставила крест на поисках, - ответил он, наконец, - мы делаем то, что должны. Для Ани. Для себя.
Люся посмотрела с благодарностью на него и сжала его руку.
- Да, ты прав. Мы не можем остановиться.
Люся поняла и другое. Публикация стала для Димы не просто профессиональным успехом, а доказательством: жизнь продолжается. А он был уверен, что это лишь один шаг.
И сейчас, держа в руках макет книги, Дмитрий сказал Люсе:
- Мы не просто выживаем. Мы создаем что-то новое. Для себя. Для Ани. Для Лёни.
Люся улыбнулась, глядя, как Аня, сидя у него на коленях, листает страницы с картинками.
- Ага, ты прав, - признала она. - Это и есть жизнь
Ночной секрет
Как-то часа в три часа Люся встала покормить Аню. В детской было тихо, но из-за двери кабинета пробивался свет. Она на цыпочках подошла к двери, и замерла на пороге. Дима сидел за столом, волосы всклочены, рубашка навыпуск, а рука быстро водила ручкой по бумаге. Он не любил писать в компьютер.
Дима не замечал ее, не слышал шагов. Был весь поглощен словами, которые вдруг обильно полились из него, как река после половодья. Он писал: «Город был пуст, но не мертв. Где-то за поворотом ждал ответ - если ты готов его услышать».
Люся поняла: это не черновик рассказа. Это, наверное, тот самый роман, о котором Димка давно мечтал. Роман о Лёне. О них. О том, что нельзя забыть.
Она тихо подошла, встала за его спиной.
- Что пишешь? – тихонько спросила она.
- Прости, разбудил? – вздрогнул он, обернувшись.
- Да нет, Анюту кормила. Просто… это важно?
Он посмотрел на страницы, потом на нее.
- Люся, это… наш путь. Наш способ помнить.
Люся обняла его за плечи.
- Пиши. Это нужно нам всем.
Прорыв
Однажды утром Дима ушел, сказав, зачем и куда идет.
- Не хотел говорить, но… Встреча с редактором. Возможно, повезет.
Люся осталась с Аней, качала ее в люльке и слушала, как за окном поют синицы. В квартире пахло свежим хлебом - она успела поставить тесто накануне, и теперь дом наполнялся уютным, почти забытым ароматом.
Вечером Дмитрий вернулся с бутылкой шампанского и улыбкой, которую она не видела уже год.
- Они возьмут его. Весь роман. Хотят печатать по частям, - сказал он, едва переступив порог.
Аня засмеялась, поймав его палец, а Люся вдруг почувствовала, как в груди что-то оттаивает.
- Ага, получилось и мы, значит, сделали это, - прошептала она.
Дима обнял их обеих, и на мгновение мир стал таким, каким должен быть.
- Ну, что ж, теперь осталось самое главное – жить!
Они сели на диван, открыли шампанское. В тишине было слышно, как весело лопаются пузырьки в бокалах. Это казалось добрым знаком, и в этот миг все стало на свои места.
- Надо рассказать об этом Ирине, - сказала Люся. - Она поможет ускорить процесс.
- Да, помню о твоей знакомой, завтра же позвоню, - кивнул Дима.
- Димыч, ты молодчина, цены тебе нет. Но ты помни, что нам еще надо найти Лёню.
Дима поднял глаза.
- Ты, правда, думаешь, что он жив?
- Не знаю. Но его рукопись… там слишком много недосказанного.
За окном темнело, но в квартире было светло - от свечей, от их надежды, от крошечной жизни, которую они пытались сохранить.
Тени прошлого
Ночью, когда все уснули, Дима открыл ящик стола. Там лежала рукопись Лёни. Та самая, с символом «круг с точкой». Он провел пальцем по строчкам, словно пытаясь уловить голос друга.
- Эй, писака, ты бы гордился, да? - сказал он вслух. – Ведь я кое-что написал про нас всех…
За окном мерцали звезды, и одна из них, яркая, как надежда, вдруг сорвалась вниз. Дима закрыл глаза, зная: это не конец. Это только начало новой главы.
Он достал блокнот, начал перечитывать страницы. В них - обрывки мыслей, схемы, странные знаки. Что-то напоминало карту, что-то - шифр.
- «Центр. Начало и конец», - прочитал он вслух. - Что это значит, Лёня?
В голове крутились вопросы: кто сообщил в опеку? Почему именно в тот день? И как рукопись Лёни связана с Аней?
Он встал, подошел к окну. Снег перестал, и небо было чистым, усыпанным звездами. Где-то там, в темноте, скрывались ответы.
Утром Люся нашла его за столом, все еще с блокнотом в руках.
- Что это? Ты не спал? - спросила она тихо.
- Да так, бумаги. Нет, не спал. Я думаю… - он поднял глаза, незаметно спрятав рукопись обратно. - Мы не одни в этой истории. Кто-то следит. Кто-то знает больше, чем мы.
Люся села рядом, взяла его руку.
- Тогда давай узнаем. Вместе.
Она достала из сумки папку с документами для опеки. На обложке - фото Ани, улыбающейся, с крохотными кулачками, поднятыми вверх, будто она уже готова бороться.
- Она верит в нас, - сказала Люся.
- И мы не подведем, - ответил Дима.
За окном солнце поднималось над городом, заливая улицы золотым светом. Где-то вдали прозвучал гудок поезда, и этот звук, такой обычный, вдруг показался им обещанием.
Мир менялся. Они менялись. И впереди - еще много дорог, но теперь они шли по ним не вслепую.
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9