— Твои? — Анна спокойно пропустила их в квартиру. — А холст чей? А краски? А рама? А студия, в которой ты это малевала? Все это оплачено из бюджета моей семьи. Так что, милочка, это не твои деньги. Это возврат инвестиций.
— Ты воровка! — взвизгнула Кира. — Я в полицию пойду!
— Иди, — кивнула Анна. — Расскажи им, как ты жила в нежилом фонде с ребенком, как твой сожитель-уголовник вымогал миллион, и как ты спала с женатым мужчиной за деньги. Опека восхитится. Рому заберут в приют еще до вечера.
Кира поперхнулась воздухом и почувствовала реальную опасность.
Игорь шагнул вперед.
— Аня, отдай деньги. По-хорошему. Нам нужно жить.
— Жить? — Анна посмотрела на него с жалостью. — Ты сбежал, Игорь. Ты бросил меня одну разгребать твои проблемы с Максом. Ты украл заначку из гаража (я видела пустой ботинок). И теперь ты требуешь еще?
— Я требую свою долю! — он ударил кулаком по стене. — Я муж! Я имею право!
— Да, на развод, — спокойно ответила Анна. — И на раздел долгов. А деньги за картину пойдут на погашение кредита за машину. Ты, кстати, разбил бампер, пока пьяный катался.
— Ты... ты чудовище! — прошептал он.
— Я бухгалтер, Игорь. И я просто свожу доходы и расходы.
Она подошла к двери и распахнула её.
— А теперь — вон. Оба. Возвращайтесь в свою студию. Живите на свои пятьдесят тысяч. И рисуйте новые шедевры. Может, еще кто-то купит.
Игорь и Кира стояли в коридоре, оглушенные её спокойствием.
У них не осталось аргументов, только злость и бессилие.
Они вышли, дверь захлопнулась.
Анна осталась одна. С деньгами, квартирой, но без семьи.
А за дверью, на лестничной клетке, плакала Кира. Игорь, обнимал её и шептал:
— Ничего, звездочка. Мы прорвемся. Мы ей еще покажем.
Субботнее утро выдалось морозным и ясным. Солнце заливало просторную кухню, отражалось в хромированных поверхностях и пустых кофейных чашках.
Анна стояла у окна с кружкой свежезаваренного эспрессо. Впервые за долгое время она не строила планов покорения, не проверяла банковские выписки и не ждала подвоха. Квартира принадлежала только ей. Тишина больше не казалась оглушительной — она стала уютной.
Игорь и Кира барахтались где-то на дне своей новой реальности. Анна отпустила их. Ниточка, что связывала её с мужем, истлела и оборвалась. Одержимость местью ушла и оставила после себя легкую усталость и долгожданный покой, теперь его предстояло чем-то заполнить.
Резкий звонок в дверь разорвал безмолвие.
Анна нахмурилась и взглянула на часы. Десять утра, гостей она не ждала.
Она накинула кардиган и пошла в прихожую. Посмотрела в глазок. На лестничной клетке, прямая как струна, стояла Галина Петровна. В руках свекровь держала фирменный пакет из дорогой кондитерской.
Анна выдохнула, мысленно приготовилась к обороне и повернула замок.
— Доброе утро, Галина Петровна.
Свекровь переступила порог. Она не стала суетиться и снимать пальто, а сразу впилась в Анну своим фирменным рентгеновским взглядом. Но сегодня в ее глазах нет привычной придирки. Там сквозила тяжелая, холодная ясность.
— Здравствуй, Аня. Проходи на кухню. Я пирог принесла. Разговор есть.
Они сели друг напротив друга. Галина Петровна аккуратно выложила пирог на тарелку, но чай наливать не стала.
— Я вчера ездила к Игорю на работу, — начала свекровь без предисловий. — Хотела сюрприз сделать, завезти ему документы на дачу. А в отделе кадров мне сказали, что он взял отгулы за свой счет. И вид у него, по словам секретарши, как у побитой собаки.
Анна молчала. Она не собиралась оправдывать мужа.
— Я поехала сюда, — продолжила Галина Петровна. — Консьерж сказал, что Игоря не видел уже неделю. А ты цветешь. Значит, вы разъехались.
— Да, — спокойно ответила Анна. — Мы разводимся.
Свекровь не охнула и не схватилась за сердце. Она лишь плотнее сжала губы.
— Из-за той... «Катарины» с цветами? — прищурилась она.
Анна посмотрела в глаза старой женщине. Врать больше никакого смысла, да и не хотелось.
— Её зовут Кира, Галина Петровна. Ей двадцать четыре. Она художница без гроша за душой. И у нее есть маленький сын от бывшего сожителя. Он недавно вышел из тюрьмы, разыскал Киру и угрозами и побоями выколачивал из нее деньги. Игорь содержал их обоих из нашего семейного бюджета почти полгода.
Анна ждала взрыва, криков «ты всё врешь» или «ты сама виновата, не уберегла мужика».
Но Галина Петровна лишь медленно закрыла глаза. Пальцы на столе мелко дрогнули.
— Значит, картины... — глухо произнесла она. — И двести тысяч... Это всё цирк для прикрытия его измены?
— Да. Я заставила её нарисовать эти картины, лишь бы вы не лишили сына квартиры. Я пыталась сохранить семью. А потом... я поняла, что отстаивать нечего.
Галина Петровна открыла глаза. В них стояли злые, горькие слезы, но она их тут же сморгнула. Она выпрямила спину, словно сбросила с плеч невидимый груз.
— Дурак, — сказала она с такой ледяной яростью, что Анне стало жутко. — Какой же беспросветный, инфантильный дурак. Променять нормальную жену, налаженный быт и уважение на какую-то девку с прицепом. Весь в отца. Тот тоже побежал за юбкой на старости лет, да только вернулся с голым задом.
Свекровь посмотрела на Анну.
— А ты молодец, что не стала терпеть и выгнала.
— Он сам ушел, Галина Петровна. Выбрал «свободу».
— Вот пусть и жрет эту свободу полной ложкой! — отрезала мать. — Значит так, Аня. Слушай меня внимательно. Квартира эта оформлена на меня. Но вы вложили сюда кучу денег в ремонт.
— Я не претендую... — начала Анна.
— Помолчи, — властно перебила свекровь. — Я старая, но из ума не выжила. И справедливость знаю. Ты остаешься жить здесь сколько захочешь. Эта квартира оформлена на меня, хоть ипотеку тянули вы. Мы тогда специально так сделали, чтобы подстраховать Игоря на случай развода. Но я-то знаю, чья зарплата шла на взносы банку, и кто вложил кучу денег в ремонт. Я перепишу её на тебя по дарственной.
Анна опешила.
— Галина Петровна... Но это же квартира вашего сына! Его наследство! Вы же сами тогда настояли на таком оформлении!
— У меня больше нет сына, — решительно сказала свекровь. Голос её дрогнул, но она справилась. — Я вычеркнула своего сына из сердца в тот момент, когда он решил, что может воровать у семьи ради любовницы и делать из родной матери идиотку. Он выбрал грязь? Пусть живет на помойке. Я не позволю, чтобы моя недвижимость досталась этой... кисточке.
Она встала.
— Адвоката хорошего нашла для развода?
— Да. В понедельник первая встреча.
— Оставь его без штанов, Аня, — сказала Галина Петровна у двери. — Он заслужил. И... если возникнут трудности, звони. Ты мне ближе оказалась, чем родная кровь.
Свекровь ушла и оставила Анну в состоянии глубокого шока. Одобрение и защита пришли оттуда, откуда она ожидала удара. Женская солидарность оказалась сильнее слепой материнской любви.
Анна посмотрела на нетронутый пирог. Внутри разливалось странное, щемящее тепло. Она действительно свободна. Игорь сам распорядился своей судьбой, а ей пора начинать новую жизнь.
В понедельник Анна припарковалась у стеклянного здания бизнес-центра. Ей предстояла встреча с юристом, его порекомендовала коллега. «Акула бракоразводных процессов, не пожалеешь», — так описали Вадима Андреевича.
Анна вошла в стильный офис на двенадцатом этаже. Никакого золота и красного дерева — только стекло, металл и минимализм.
Секретарь проводила её в переговорную.
Мужчина стоял у панорамного окна и при звуке шагов обернулся.
Анна мысленно приготовилась увидеть типичного крючкотвора в очках, но перед ней стоял человек, и он совершенно не вписывался в этот образ. Ему на вид около сорока. Высокий, широкоплечий, в безупречном темно-синем костюме. В его лице никакой слащавости — резкие скулы, спокойные серые глаза, короткая стрижка.
— Анна Николаевна? — голос у него оказался глубоким, низким. Он шагнул навстречу и протянул руку. — Вадим Андреевич. Проходите, присаживайтесь.
Его рукопожатие крепкое, но без попытки доминировать.
Анна села за стол и положила перед собой папку с документами.
— Добрый день, Вадим Андреевич. Я хочу развестись. Максимально быстро и без личных встреч с мужем.
Вадим сел напротив. Он не стал делать сочувствующее лицо или задавать дежурных вопросов о том, можно ли спасти брак. Он деловито открыл свой блокнот и спросил.
— Понял вас. Дети есть?
— Нет.
— Совместно нажитое имущество?
— Машина. Оформлена на него, но кредит платила я. Счета. И... наша ипотечная квартира. Формально делить нечего — юридически она принадлежит свекрови.. Но сегодня Галина Петровна решила переоформить её на меня по дарственной. В обход сына.
Вадим впервые за время разговора чуть развел руками. Легкая улыбка тронула уголки его губ.
— Свекровь дарит формально свою квартиру невестке при живом сыне? — в его глазах блеснул неподдельный интерес. — Анна Николаевна, вы, надо полагать, уникальная женщина. Обычно в моей практике свекрови заставляют оформлять имущество на себя именно для того, чтобы выгнать жену на улицу.
— Скажем так, — Анна ответила ему прямым взглядом. — Я умею убеждать людей в их неправоте. И мой муж совершил слишком много ошибок, чтобы его семья захотела его защищать.
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18. Глава 19. Глава 20. Глава 21. Глава 22. Глава 23.