— Ты? — он переводил взгляд с Анны на Киру и обратно. — В смысле... ты клиентка? Ты заказывала портрет?
— Я, — кивнула Анна. — И я платила авансы. И я видела ваши эскизы. Кстати, неплохо нарисовано. Особенно тот, где ты у неё в ногах валяешься.
Кира ахнула и закрыла рот ладошкой.
— Вы жена Игоря?! — удивилась она. — Все это время вы знали о нас.
— Я держала руку на пульсе, — подтвердила Анна. — И вчера в холле лофта я видела твой ужас. Ты так старательно отводила глаза и делала вид, что мы незнакомы. Боялась, что Макс узнает про меня?
— Да! — Кира закрыла лицо руками. — Я думала, это конец! Если бы Макс понял, что вы — та самая богатая клиентка, он бы не ушел, пока не вытряс из вас всё. А Игорь... я дрожала от страха, что он поймет, кто вы. Я испытывала мучения.
Игорь медленно поднялся с колен. Его лицо стало пунцовым.
— Ты... ты играла с нами?! — его голос дрожал от бешенства. — Ты следила! Ты издевалась! Ты заставила Киру рисовать нас?! Ты... ты больная, Аня!
— Больная? — Анна шагнула к нему. — Я больная, от того, что пыталась спасти семейный бюджет от твоей похоти? Потому что что не выкинула тебя на улицу, когда узнала? А ты, Игорь? Здоровый? Содержать любовницу с бывшим уголовником за моей спиной — это норма?
— Я не знал про Макса! — заорал он. — Я любил её!
— Неужели? — Анна кивнула на дверь палаты. — Там лежит ребенок твоей любимой женщины. Ты считал его «помехой» и «собакой». Ты хоть раз спросил, как его зовут, купил ему яблоко?
Игорь замолчал, крыть нечем. Его моральный облик сейчас лежал где-то на уровне плинтуса.
Кира смотрела на них с ужасом. Две стихии столкнулись над её головой.
— Хватит! — вдруг крикнула она. — Перестаньте ругаться! Пожалуйста! Здесь больница!
Она встала между ними, маленькая, побитая, но решительная.
— Игорь, уходи. Ты не виноват в Максе. Но... ты правда не имел представления обо мне. Ты придумал себе образ музы, а я добывала пропитание.
Она повернулась к Анне.
— А вы... Елена... Анна... Я не знаю, как вас называть. Вы жестокая. Вы играли мной как куклой. Но... вы спасли Рому. И за это я вам прощаю всё. Даже этот маскарад.
Впервые за все это время Анна почувствовала укол совести.
— Я не прошу прощения, — сказала она тихо. — Я делала то, что считала нужным. Но сейчас не время для разборок. Игорь, мы едем в полицию.
— Я не сдвинусь с места! — Игорь попятился. — Ты монстр! Я не хочу тебя видеть!
— А придется, — Анна схватила его за локоть, железной хваткой. — Если ты сейчас сбежишь и оставишь Киру одну, Макс вернется и добьет её. Ты этого хочешь? Учти, совесть не оставит тебя в покое, случись с Кирой непоправимое.
Игорь посмотрел на Киру и её синяк.
В нем боролись два чувства: обида на жену и остатки мужского достоинства.
— Хорошо, — выдавил он. — Я поеду. Но только ради неё, а не тебя.
— Мне плевать, в чьих интересах, — отрезала Анна. — Главное — результат.
Она повернулась к Кире.
— Жди здесь. Мы напишем заявление. Макса найдут. Я подключу адвоката. Ты в безопасности.
Кира махнула рукой, и слезы снова покатились по щекам.
— Спасибо... Анна.
Анна не ответила. Она развернулась и пошла к выходу. Игорь поплелся следом за женой.
Поездка в полицию прошла как в тумане. В отделении дежурный следователь, уставший мужчина с серым лицом, принял их без энтузиазма.
— Бытовая ссора? — спросил он и продолжал читать бумаги. — Не успеете оглянуться, сами разберутся.
— Это не семейная разборка, — решительно сказала Анна и села напротив. — Это разбой. Похищение имущества, нанесение телесных повреждений средней тяжести, угроза убийством. И оставление ребенка в опасности.
Она выложила на стол справки из больницы (фото на телефоне) и список украденного (со слов Киры).
— Ноутбук, планшет, телефон, наличные деньги — 20 тысяч рублей. Плюс украшения. Золотой браслет с бриллиантами.
Игорь вздрогнул. Тот самый браслет.
— Браслет? — следователь поднял глаза. — Дорогой?
— Восемьдесят девять тысяч, — глухо ответил Игорь. — Чек есть.
Следователь присвистнул.
— Ну, это уже серьезно. Крупный размер. А кто заявитель?
— Я, — сказала Анна. — Я свидетель. Я видела побои. И я нашла ребенка в беспомощном состоянии. А этот гражданин, — она кивнула на Игоря, — подтвердит факт дарения браслета и его стоимость.
Игорь кивнул. Он подписывал протоколы, давал показания, описывал Макса. Он чувствовал себя предателем — ведь он сдавал человека, которого Кира, возможно, когда-то любила. Но другого выхода нет. Макс перешел черту
Когда Игорь с Анной вышли на улицу, уже стемнело. Шел мокрый снег.
— Что теперь? — спросил он.
— Макса сегодня же объявят в розыск. Найдут быстро — он наверняка попытается сдать технику.
— А Кира? — тихо спросил он. — Она... она вернется к нему?
— Если она дура, то обязательно, — пожала плечами Анна. — Но, думаю, страх за сына сильнее любви. Она останется одна.
— Одна... — Игорь посмотрел на темное небо. — С больным ребенком, без денег. В съемной студии, а за нее нечем платить.
Анна молчала и ждала.
— Аня, — он повернулся к ней. — Я... я хочу помочь ей. Не как любовник. Как человек. Я чувствую ответственность.
— Тебя грызет или проснулась совесть, — согласилась она. — Но денег у тебя нет. Карта заблокирована, помнишь?
— Активируй ее снова! — взмолился он. — Пожалуйста! Я возьму кредит, отработаю, найду шабашку! Но я не могу бросить их так!
Анна смотрела на мужа. В его глазах впервые за долгое время горел не страх, а решимость. Пусть запоздалая, положим, виноватая, но искренняя.
— Хорошо, — сказала она. — Я разблокирую карту, но с условием.
— Каким?
— Ты переведешь деньги не Кире на руки. А напрямую в клинику. И хозяйке квартиры, а еще купишь продукты сам. Никаких наличных, никаких «на карманные расходы». Ты станешь её опекуном, Игорь. А не спонсором.
Игорь кивнул.
— Согласен. Спасибо.
Домой они ехали молча.
В квартире показалось тихо и холодно. Отопление еще не дали, а уют, который Анна создавала годами, выветрился вместе с доверием.
Игорь прошел в спальню, начал раздеваться. Анна стояла в дверях.
— Куда ты? — спросила она.
— Спать. Я устал.
— Не здесь, — она кивнула на коридор. — Диван в гостиной.
Игорь обомлел с рубашкой в руках.
— Аня... ну прекрати. Мы же все решили. Я помогу Кире, мы закроем этот вопрос. Я остаюсь с тобой.
— Ты проживаешь в этой квартире, — поправила она. — Но не со мной. Твое место на диване. Пока я не решу иначе.
— И сколько это продлится? — вспылил он. — Неделю? Месяц? Год? Я не собака, чтобы меня дрессировать!
— Ты хуже собаки, Игорь. Собака преданная. А ты обманул всех: меня, Киру, даже этого несчастного Рому. Так что скажи спасибо, что я вообще пускаю тебя на порог.
Игорь сжал кулаки, хотел что-то ответить, но промолчал. Он понимал: она права.
Он взял подушку и одеяло, пошел в гостиную.
Анна закрыла дверь спальни на замок.
Она легла в их большую, пустую кровать. Впервые за пять лет она лежала здесь одна. Но одиночества не чувствовала. Наоборот, возникла странная легкость.
Она победила. Соперница раздавлена жизнью, муж стал ручным, справедливость восстановлена.
Но почему-то на душе скребли кошки.
На следующий день Игорь стоял перед дверью палаты и не решался войти. За стеклом, в полумраке, виднелась маленькая фигурка под казенным одеялом. Рома спал, подключенный к капельнице. Его дыхание тяжелое, сиплое, слышное даже здесь.
Анна толкнула мужа в спину.
— Иди. Посмотри.
Игорь сделал шаг, потом еще один. Он подошел к кровати.
Рома спал и поджал колени к груди. Он казался таким крошечным на этой взрослой больничной койке. Руки, тонкие, как веточки, лежали поверх одеяла. На сгибе локтя — пластырь от катетера.
Игорь посмотрел на лицо мальчика. Бледное, с темными кругами под глазами. На шее виднелась царапина — видимо, от ногтей Макса, когда тот вышвыривал их из дома.
В горле у Игоря встал ком.
Он вспомнил свои слова: «Вечно у него что-то. Горло, живот... Я сюда отдыхать приезжаю, а не нытье слушать».
Он наслаждался. Пил кофе, ел пиццу, смеялся с Кирой. А за ширмой этот мальчик лежал с температурой и боялся кашлянуть, чтобы не разозлить «дядю Игоря».
Стыд накрыл его горячей волной. Он почувствовал себя не просто подлецом, а чудовищем.
Кира тихо вошла следом. Встала рядом и не смела поднять глаза.
— Он... он спрашивал про тебя, — прошептала она. — Когда температура спала. Задал вопрос: «Дядя Игорь привезет мне машинку?»
Игорь закрыл лицо руками, его плечи затряслись.
— Прости меня... — выдавил он. — Я не знал. Я думал... я думал, ты просто хочешь денег.
— Я нуждалась в деньгах, — призналась Кира. — Чтобы купить Роме лекарства. И еду. Макс забирал всё.
Игорь опустился на стул рядом с кроватью. Он взял маленькую, горячую ладошку мальчика в свою.
— Я куплю ему самую лучшую машинку, конструктор. И... всё, что он пожелает.
Анна наблюдала за этой сценой от двери. В её душе боролись два чувства: торжество справедливости и горькое разочарование.
Ее муж оказался способен на сострадание. Но почему для этого потребовалось довести ребенка до реанимации? Отчего он не видел этого раньше?
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17.