Анна окинула девушку оценивающим взглядом. Молодая, примерно ровесница Киры. Интересно, знает ли она, что помогает мужчинам обманывать жен?
— Здравствуйте, — Анна улыбнулась одними губами. — Да, у меня деликатный вопрос.
Она расстегнула сумочку, медленно достала сложенный чек.
— Мой муж... — она сделала паузу и дала слову повиснуть в воздухе. — Сделал мне подарок на днях. Браслет из вашей коллекции. «Северное сияние».
Марина вежливо кивнула и сохранила выражение готовности угодить любым капризам покупательницы.
— Прекрасный выбор, это наша флагманская серия.
— Да, браслет чудесный, — продолжила Анна и даже не моргнула. — Но вот незадача, он немного велик. Застежка болтается, я боюсь потерять такую ценность. Муж, как водится, чек сохранил, а вот бирку мы куда-то задевали в суматохе праздника.
Она протянула чек продавщице.
— Я хотела бы узнать, возможно ли уменьшить размер? Или обменять на аналогичный, но поменьше? Я знаю, что ювелирные изделия возврату не подлежат, но, вероятно, для постоянных клиентов есть исключения?
Это чистой воды блеф, рискованный наглый ход. Анна чувствовала, как под блузкой по спине бежала холодная капля пота. Если продавщица сейчас скажет: «Привезите изделие, я посмотрю», - то весь план рухнет. У Анны на руках только чек, жалкий клочок бумаги, единственное доказательство измены мужа. А ей позарез нужно добыть информацию.
Марина взяла чек, пробежала глазами по строкам, и её брови слегка приподнялись.
— Вижу. Покупка совершена почти три недели назад. Вряд ли мы в состоянии помочь вам.
— Я понимаю, — мягко перебила Анна и изобразила смущение. — Но муж купил его заранее и спрятал. Вручил только вчера, на юбилей. Сюрприз готовил, представляете? А браслет спадает с руки. Я не прошу вернуть деньги, просто поправьте размер. Мы ведь не виноваты, что муж оказался таким предусмотрительным.
Марина сочувственно вздохнула и вернула чек.
— Понимаю вашу ситуацию, но прошло слишком много времени. И, честно говоря, я вряд ли смогу вам помочь без самого изделия. У нас в день проходят десятки продаж, я даже не могу вспомнить эту конкретную покупку, чтобы проверить, имелась ли там расширенная гарантия.
Анна заранее приготовилась к отказу.
— Жаль, — протянула она и достала телефон. — Муж так расстроится. Он ведь так старался. Говорил, что вы ему очень помогли с выбором. Сказал, что девушка-консультант настоящий профессионал каких не сыщешь.
Анна разблокировала экран и открыла галерею. Она пролистнула фото, сделанное на подушке (его нельзя показывать), и выбрала другое, она сохранила его из той же переписки.
На этом снимке виднелась только рука девушки в зеленом пальто, она лежала на стеклянном прилавке, и демонстрировала тот самый браслет. На заднем плане размыто угадывался интерьер магазина.
— Вот, муж сфотографировал руку его сестры во время примерки, чтобы отправить мне и спросить мнение, но сюрприз испортить побоялся, — гладко солгала Анна. - Муж покупал браслет во вторник.
Марина взглянула на экран без особого интереса, но вдруг её взгляд зацепился за деталь.
— А! — воскликнула она, и улыбка стала не дежурной, а живой. — Зеленое пальто! Ну конечно, теперь картина прояснилась.
Анна затаила дыхание.
— Вы обратили на них внимание?
— Да как тут забудешь таких покупателей, — хихикнула Марина и понизила голос. — У них тогда карта не проходила три раза. Терминал завис, мы уже думали, придется возврат оформлять, а мужчина так нервничал, ругался на банк. Мы с охранником уже хотели магазин закрывать, они пришли к самому концу рабочего дня.
— Да, Игорь иногда вспыльчивый, — поддакнула Анна и почувствовала, как пазл складывается. — Но он выбирал браслет не один, верно? С сестрой, он говорил, что взял её для моральной поддержки. Рыженькая такая, яркая?
Марина кивнула и не заметила подвоха.
— Да, очень эффектная девушка. Она-то как раз вела себя спокойно. Пока ваш муж воевал с терминалом, она ходила вдоль витрин и всё время повторяла, что свет у нас выставлен неправильно, «нехудожественно». Сказала, что бриллианты выглядят «плоскими». Я еще подумала: надо же, какая придирчивая.
Слова ударили точно в цель. «Нехудожественно». Кира — портретистка. Значит всё сходилось.
Получается, пока Игорь потел, краснел и пытался оплатить подарок деньгами, а ведь он украл их из семейного бюджета. Какая ирония, что в это же время его наглая любовница критиковала освещение.
— Это на неё похоже, — Анна спрятала телефон. — Она у нас творческая натура. Значит, они выглядели... довольными покупкой?
— О да, — мечтательно вздохнула Марина. — Когда оплата наконец прошла, она так радовалась! Прямо здесь надела браслет и сказала, что это «лучший источник вдохновения». Очень милая пара... ой, то есть, брат с сестрой, конечно.
Оговорка продавщицы резанула слух, но Анна лишь махнула рукой.
— Спасибо, Марина. Вы мне очень помогли. Я передам Игорю, что с обменом не выйдет. Придется носить как есть.
— Мы всегда рады видеть вас! — прощебетала девушка ей в спину.
Анна вышла из магазина и ощущала, как пол под ногами слегка качается. Реальность окончательно обрела четкость. Больше никаких сомнений, и колебания улетучились окончательно.
Игорь не ограничился банальной покупкой подарка, а вложил в него свою душу. Он привел сюда любовницу. Они вместе пережили маленькое приключение с зависшим терминалом. У них возникла общая история и воспоминания в этих стенах.
Анна достала ключи от машины. В навигаторе телефона она уже вбила следующий адрес: улица Ленина, 45, студия.
Теперь она знала не только местоположение соперницы. Она уяснила, что ненавистная разлучница — это не примитивная жадная кукла, а живая женщина со своим характером, и она не постеснялась критиковать свет в дорогом бутике. Это делало предстоящую встречу еще более пугающей и... непредсказуемой.
Анна села за руль, бросила взгляд в зеркало заднего вида. Красная помада казалась ей теперь очень кстати.
— Ну что, «творческая натура», — прошептала она и запустила двигатель. — Посмотрим на твое вдохновение.
Машина сорвалась с места и влилась в поток.
Навигатор вел её прочь от глянцевого центра, в район бывших промзон, их теперь модно именовали «арт-кластерами». Улица Ленина, 45 оказалась старым кирпичным зданием бывшей ткацкой фабрики. Фасад густо разрисован граффити, у входа смеялись бородатые парни с ноутбуками, а вывеска «Лофт Проект» висела на одной ржавой цепи.
Анна припарковала машину между мусорным контейнером и дорогим мотоциклом. Она заглушила мотор, но выходить не спешила. Зеркало заднего вида отразило её лицо: бледное, с горящими глазами и идеально уложенными волосами. В этом районе, среди творческого хаоса и свободы, она в своем строгом офисном костюме выглядела чужеродным элементом, как бабочка в Антарктиде.
— Вперед, — скомандовала она себе.
Дождь снова усилился и быстро превратил пыль на асфальте в серую жижу. Анна раскрыла зонт и быстрым шагом направилась к тяжелой железной двери.
Внутри пахло сыростью, дешевым кофе и растворителем. Охранник отсутствовал. На стене висел список арендаторов, написанный мелом на грифельной доске.
3 этаж, офис 12 — «Калейдоскоп творчества».
Лифта, разумеется, не предусмотрено. Анна поднималась по широкой бетонной лестнице, и каждый стук её каблуков эхом отдавался под высокими сводами. Третий этаж встретил её длинным коридором с множеством дверей. Некоторые распахнуты настежь — там кипела жизнь: кто-то шил одежду, кто-то фотографировал еду для социальных сетей.
Двенадцатая дверь находилась в самом конце, в тупике. Она массивная, металлическая, но, к удивлению Анны, приоткрыта. Из щели выбивалась полоска теплого, «лампового» света и доносилась музыка — какой-то тягучий, меланхоличный джаз.
Анна остановилась и судорожно думала, что делать дальше. Она огляделась по сторонам, но коридор пустовал. Анна бесшумно подошла ближе и старалась унять дрожь в руках.
Теперь она могла видеть часть помещения.
Перед глазами предстала классическая студия «свободного художника»: огромные окна почти до пола, заляпанные краской, высокие потолки, под ними висели странные конструкции из проволоки. В центре стояло несколько мольбертов, накрытых холстиной. В углу — старый кожаный диван, заваленный яркими подушками.
И на этом диванчике развалился тот самый Игорь. А ведь именно он два часа назад жаловался на адскую мигрень и уехал на «грязные склады» к суровым поставщикам.
Сейчас он небрежно бросил пиджак на спинку стула, галстук валялся рядом, как дохлая змея, рукава рубашки закатаны до локтей. В одной руке он держал кусок пиццы, в другой — чашку чая.
Он запрокинул голову и громко, заливисто хохотал. Так, как не смеялся дома уже года два. Там, с Анной, он всегда притворялся усталым и требовал тишины и горячего супа, а здесь он молодой, беззаботный парень.
Напротив него, у мольберта, стояла она. Кира.
Продолжение.