Анна решила действовать иначе.
Она оделась: джинсы, свитер, удобная обувь. Завела машину.
Путь лежал не в студию Киры. А в... детский сад.
Она получила отчет детектива пару дней назад. Там значился адрес прописки Киры, старая хрущевка на окраине. И тут же пометка: «Сын посещает Д/С №45 "Ромашка"».
Анна нашла этот садик на карте.
Через час она припарковалась у забора с облупившейся краской. Тихий час, дети спали.
Анна подошла к калитке. Дед-охранник скучал в будке.
— Здравствуйте, — Анна изобразила самую обаятельную улыбку. — Я тетя Ромы Смирнова. Мама попросила забрать его пораньше, к врачу. Она сама не успевает, работает.
Дед прищурился.
— Смирнов? Из средней группы?
— Да-да, Ромочка.
— Так его нет сегодня. И вчера не появлялся. Они на больничном уже неделю. Мать звонила, сказала — ангина.
Анна кивнула.
— Ах, точно! Я перепутала дни. Спасибо.
Значит, ребенок болеет. Сидит дома, или в студии за ширмой.
Анна вернулась в машину.
Если мальчуган болеет, ему нужны лекарства, еда и уход.
А мать вчера развлекалась с любовником Максом и вытрясала деньги из «спонсоров».
Анна почувствовала прилив злости. Теперь уже не как жена, а будущая мать.
Бросить больного ребенка ради мужика?
Она завела мотор и поехала на улицу Ленина.
Здание бывшей фабрики встретило её тишиной. Серый понедельник, словно тяжелое одеяло, накрыл плечи хипстеров-интеллектуалов. Они еще спали или сидели в кофейнях.
Анна поднялась на третий этаж. Дверь №12 оказалась закрыта.
Она приложила ухо. Ни звука.
Анна постучала.
— Кира! Открой! Это Елена. Я знаю, что ты там.
Абсолютное безмолвие.
Анна забарабанила сильнее.
— Я принесла остаток денег! — соврала она. — Открой, или я ухожу!
За дверью послышался шорох, потом тяжелые, шаркающие шаги.
Щелкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочку.
В щели показалось лицо Киры.
Анна едва узнала её.
Бледная, как смерть. Глаза красные и опухли от слез. Волосы спутаны. На щеке — свежий синяк.
Анна отшатнулась.
— Что с тобой?
Кира посмотрела на неё тупым, безжизненным взглядом.
— Уходите, Елена. Денег нет, работы нет, все кончено.
— Кто тебя ударил? — Анна забыла про роль «Елены». Она говорила своим резким и требовательным голосом. — Тот бородач? Макс?
Кира вздрогнула. Она попыталась закрыть дверь, но Анна подставила ногу.
— Нет уж. Впусти меня.
— Не надо! — всхлипнула Кира. — Уходите! Он может вернуться!
— Кто? Макс?
— Да... Он забрал всё. Деньги, технику... даже планшет. Он узнал, что вы дали мне аванс. И... и отнял.
Анна почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
Макс — не просто альфонс. Он абьюзер, бил и ограбил её.
— А ребенок? — спросила Анна тихо. — Где Рома?
Глаза Киры расширились от ужаса.
— Откуда... откуда вы знаете?!
— Мне много чего известно, — Анна надавила плечом на дверь. Цепочка натянулась. — Впусти, сейчас я тебе не враг. Я помогу.
Кира колебалась. Страх перед Максом боролся с отчаянием.
В глубине студии раздался тот самый глухой, лающий кашель.
— Мам... мне больно глотать...
Кира закрыла лицо руками и зарыдала.
— Открой, дура! — рявкнула Анна. — Ребенку плохо!
Кира дрожащими руками сняла цепочку.
Анна вошла.
В студии царил погром. Мольберты перевернуты. Краски раздавлены на полу. Диван вспорот (видимо, Макс искал заначки).
Но Анну это не волновало. Она прошла мимо рыдающей Киры прямиком к ширме.
За ней, на матрасе, укрытый старым пледом, лежал мальчик Рома.
Он весь красный, дышал тяжело, со свистом. Рядом валялся тот самый плюшевый медведь и пустая упаковка от жаропонижающего.
Анна приложила руку к его лбу. Горячий, как печка.
— У него температура под сорок! — крикнула она Кире. — Ты почему скорую не вызвала?!
Кира подняла голову. По лицу размазаны слезы и тушь.
— Макс... он разбил мой телефон. Я не могла позвонить или выйти. Он запер меня вчера. Только утром ушел.
Анна достала свой телефон.
— Алло, скорая? Рома Смирнов, 4 года. Высокая температура, подозрение на пневмонию. Адрес: Ленина, 45... Да, срочно!
Она сбросила вызов и повернулась к Кире.
— Вставай! Собирай вещи! Документы, полис! Быстро!
Кира не двигалась, ее охватило шоковое состояние.
Анна подошла, схватила её за плечи и встряхнула.
— Спасай сына, тряпка! Он умирает, пока ты тянешь кота за хвост! Твоего Макса здесь нет, только я!
Кира моргнула. Взгляд сфокусировался.
— Да... полис... в сумке...
Она поползла к перевернутой сумке.
Анна вернулась к ребенку.
— Рома, — позвала она ласково. — Ты меня слышишь? Я тетя Аня. Врач скоро приедет. Ты потерпи, маленький.
Мальчик открыл мутные, блестящие глаза.
— Пить... — прошептал он.
Анна огляделась. Нашла бутылку с водой (к счастью, Макс не выпил всё). Приподняла голову ребенка, дала водички.
Он жадно глотал.
— Спасибо, — прошептал он.
Анна почувствовала, как сердце сжимается.
Вот он. Тот, ради кого Игорь воровал деньги из семьи (хотя сам этого не знал). Из-за него Кира терпела и работала по ночам над заказом Анны.
Кира говорила про него: «Собака».
А он оказался ребенком, кому не повезло с отцом (тот сбежал) и с отчимом-тираном.
Анна посмотрела на Киру, она дрожащими руками искала документы в куче мусора.
Вся ненависть к сопернице испарилась и исчезла.
Осталась только женская материнская солидарность (и хоть у Анны нет детей, инстинкт сработал).
— Я поеду с вами, — сказала она решительно. — Я поеду с вами в больницу.
Кира подняла на неё полные недоумения глаза.
— Зачем? Вы же... вы клиентка. Зачем вам это?
— Затем, что я человек, — отрезала Анна. — И, кажется, единственный взрослый в этой комнате.
Вдали послышался вой сирены.
Анна взяла Рому на руки. Он легкий и горячий.
— Держись, малыш, — шепнула она ему в макушку. — Помощь уже здесь.
Анна вынесла ребенка из студии и чувствовала, как её «идеальная» жизнь, построенная на мести, рассыпается в прах. Теперь у неё забрезжила новая цель – спасти этого мальчугана.
Больничные стены пропитались запахом хлорки и атмосферой уныния. Анна сидела в коридоре инфекционного отделения и глядела на закрытую дверь палаты интенсивной терапии. Стул жесткий, пластиковый, неудобный, но она этого не замечала.
Кира ссутулилась рядом. На ней та же грязная футболка, поверх нее Анна накинула свое дорогое кашемировое пальто. Художница тряслась — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.
— Пневмония, — наконец прошептала Кира и не подняла глаза. — Врач сказал, двусторонняя. Если бы еще пару часов...
Она замолчала и подавила рыдание.
Анна достала из сумки бутылку воды, открутила крышку и протянула ей.
— Пей. Тебе нужны силы.
Кира взяла бутылку дрожащими руками, сделала глоток. Вода пролилась на пальто и оставила темное пятно на бежевой шерсти. Анна даже не поморщилась.
— Спасибо, Елена, — голос Киры сорвался. — Я не знаю, как вас благодарить. Вы спасли Роме жизнь. Я... я все отработаю. Портрет... я закончу, как только Роме станет лучше. Я засяду за рисование ночью!
Анна посмотрела на неё долгим, тяжелым взглядом.
«Елена».
Это имя теперь резало слух. Ложь зашла слишком далеко. Здесь, в больничном коридоре, где решалась судьба ребенка, играть в богатую стерву казалось кощунством.
Но признаться сейчас? Сказать: «Я жена твоего любовника. Конечно, Кира вчера проходила мимо них с Игорем. Она тогда смеялась и наверняка не догадалась, что они супруги»?
Нет, рано. Кира и так на грани срыва. Такая правда добьет её.
— Забудь о портрете, — решительно сказала Анна. — Сейчас главное — Рома. Какие лекарства назначил врач?
Кира порылась в кармане, достала смятый листок.
— Вот список. Но... у меня нет денег. Макс забрал всё. Карту, наличку, даже мелочь из копилки Ромы. Я... я не знаю, что делать.
Она снова заплакала, тихо, обреченно.
Анна взяла список. Антибиотики, иммуномодуляторы, витамины. Сумма набегала приличная. Тысяч пять-семь.
Для Анны это копейки. Для Киры в данный момент неподъемная гора.
— Я куплю, — Анна поднялась со стула. — Сиди здесь. Если врач выйдет, звони мне. Ах да, телефона у тебя нет.
Она достала из сумочки свой второй, «рабочий» смартфон (тот самый, с которого писала как Елена).
— Держи. Там мой номер забит как «Я». Звони по необходимости.
Кира посмотрела на гаджет как на сокровище.
— Вы... вы ангел, Елена. Почему вы это делаете? Мы же посторонние люди.
Анна криво усмехнулась.
— Чужие, говоришь? Ну, считай, что я инвестирую в будущее искусство. Твой сын вырастет и нарисует мне шедевр.
Она развернулась, пошла к выходу и усилием воли заставляла себя не бежать. Ей срочно потребовалось на воздух продышаться.
В аптеке на первом этаже переминалась очередь. Анна стояла, сжимала в руке рецепт и думала.
Макс.
Этот подлец забрал у Киры всё, избил её, бросил больного ребенка умирать.
Игорь, конечно, тот еще фрукт, но он хотя бы не махал руками перед женщинами. Он жалкий трус и эгоист. А Макс — настоящий хищник.
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15.