Сергей
Я слышу, как хлопает входная дверь. Потом грохот и какая-то странная возня. В прихожей что-то упало и Юля по всей видимости не торопится это поднимать. Я сижу в кресле, пытаюсь читать медицинский журнал, но буквы плывут перед глазами. Тяжёлый вздох сам вырывается из груди.
Опять. Опять что-то не так. Опять кто-то ослушался её величество и посмел ей перечить. Я это уже знаю. По звукам. По нервным шарканьям ног о линолеум.
— Сергей! — голос Юли, пронзительный и злой. Он режет слух из коридора. — Почему обувь стоит не на месте? Ты что, не можешь убрать её в шкаф? Думаешь, руки отвалятся, если хоть что-то сделаешь по дому?
Делаю глубокий вдох и откладываю журнал. Поднимаюсь. Мысли крутятся по привычной колее:
“Гормоны. Просто гормоны. В первую беременность было то же самое. Вспыльчивость, раздражительность. Пройдёт. Надо просто перетерпеть. Подождать, пока она не родит, и все встанет на свои места... встанет же?”
Я выхожу в коридор.
— Юля, что стряслось? Почему ты опять кричишь? — спрашиваю я устало. Поднимаю на неё взгляд и... с трудом сдерживаю смех. Буквально проглатываю его, но вместо этого у меня вырывается нелепое, хриплое кряканье.
Юля стоит посреди прихожей, пылая откровенной яростью и раздражением. На её любимом, кашемировом пальто за полторы тысячи евро, размазано что-то белое и кремовое. В идеально уложенных волосах застряли кусочки бисквита и какие-то цветные лепестки. Лицо раскраснелось от гнева, щеки пылают. Она вся... в торте?
— Ты... что…, — смех всё же вырывается наружу. — Черт, Юль, где ты была? Попала в эпицентр взрыва на кондитерской фабрике?
— Где я была?! — её голос взвизгивает до неприличной тональности. — Тебе СМЕШНО? Ты видишь в этом что-то весёлое? А ничего, что твоя психованная жена чуть не угробила меня и нашего ребёнка?!
Смех застревает у меня в горле. Легкость снимает как рукой.
— О чём ты говоришь? — мой голос становится острым, как скальпель. — Где ты её видела?
Подхожу ближе. От неё разит ванилью и чем-то ещё... чем-то сладким, сдобным. Чем-то таким, чем всегда пахло от Светы. В груди всё сжимается от внезапного приступа ностальгии. Света... она никогда не кричала. Никогда не упрекала в том, что я что-то сделал не так. Только поддержка. Только спокойствие. Но... дети. Ей не удалось...и если бы все могло случиться иначе, то мы не оказались бы здесь.
— Что? Опять о ней задумался? — Юля вырывает меня из мыслей своим ядовитым голосом.
— Нет, — отмахиваюсь. — Не выдумывай того, чего нет. Так что случилось? Где ты её встретила?
— Где встретила? — передразнивает она меня. — Где я ее встретила? — кричит она, снимая пальто и небрежно швыряя его на пол.
Я тянусь к её волосам, чтобы вытащить кусочек бисквита.
— Ваши дороги вообще не должны пересекаться. Как ты нашла ее?
— Я заказала торт, — выпаливает она со злостью. — О котором я тебе говорила. На который ты давал мне денег.
Мои руки замирают в паре сантиметров от её головы.
— Что ты сделала?
— Заказала торт. Что непонятного? — повторяет она, и её голос становится слащавым. Она выпячивает нижнюю губу, и меня невольно передёргивает. Терпеть не могу, когда она ведёт себя как ребёнок. — Я же тебе говорила о том насколько необычный у него вкус.
— Необычный вкус?
— Так, Сережа, ты опять меня не слушал? Я правда хотела, как лучше, — её руки ложатся на мою грудь, лаская, но это прикосновение кажется фальшивым. — А твоя жена всё испортила! Она совершенно не умеет их готовить! Всё кривое, косое! Я даже...
— И в городе не нашлось больше ни одной кондитерской? Ни одной чертовой пекарни? — перебиваю я, и мой голос звучит громче, более нервно. — Ни одной, где можно заказать сраный торт, чтобы не пересекаться с моей женой?!
— Там были хорошие отзывы! Я не знала!
— Не знала? — я смотрю прямо на нее. — Не ври хотя бы сейчас. Ты знала. Ты давно знаешь. И ты сделала это специально. Чего ты добивалась? Хотела унизить ее? Показать, что она будет вынуждена тебе подчиниться?
Она смотрит на меня, и вся её наигранная лёгкость, вся эта детская наивность улетучивается, как дым. Остаётся злая, расчётливая женщина.
— А какое тебе дело? — её голос становится стервозным, настоящим, без приторности. — Вернуться к ней хочешь? Пожалеть её? Утешить в своих объятиях?
— А есть причины, чтобы ее утешать? — я делаю шаг к ней, и она отступает. — Что ты сделала, Юля?
— Ничего.
— Я спрашиваю тебя еще раз. Что. Ты. Сделала? — произношу с расстановкой, по слогам.
— Я сделала то, что должна была! — взрывается она. — Она ужасно выполнила свою работу, и я ей на это указала!
— Ужасно? — делаю глубокий вдох, стараясь держать себя в руках. — Хорошо. Ты указала на ее ошибки. И что дальше?
— А ты не видишь?! — она разводит руками, демонстрируя всю себя в креме. — Твоя жена впечатала меня лицом в этот отвратительный торт!
Я смотрю на неё. Внимательно. Она реально вся в креме, в волосах бисквитный корж, на плечах остатки каких-то лепестков. Притягиваю её за руку, и она вздрагивает. Но я лишь подцепляю краем пальца каплю крема с её воротника и отправляю её в рот.
Сладко. Не приторно, а именно лёгкая, изысканная сладость. Приятная. И ваниль... Идеально. Как и всегда. Света умеет печь, как никто другой. Она буквально чувствует ингредиенты.
Ей не нужны весы, она всегда всё делает на глаз, стараясь подстроиться под каждого клиента, под его характер. Сладкоежкам она с радостью сделает послаще, тем, кто на диете менее калорийный крем. Она всегда видела своих заказчиков насквозь. Всегда считывала их.
— Опять? Серёжа, ты опять! — вопит Юля. — Ты опять о ней думаешь!
— Где торт? — игнорирую её истерику.
— Что? — она отступает, явно не ожидая такого вопроса. — Тебя волнует торт?
— Именно. Разве, я тебя не об этом спрашиваю?
— Я оставила его там! Там ничего не осталось! После того, как она ушла, я сбросила его на пол и заставила эту дуру-начальницу вернуть мне все уплаченные за него деньги! Эта дрянь, даже работая ночами, не смогла сделать его нормальным!
— Что? — мой голос садится. — Ночами?
Юля замолкает, поняв, что сболтнула лишнего.
— Только не говори, что ты сделала не просто заказ, а такой, который невозможно выполнить в обычные сроки.
— Это не так! — она срывается на визг. Поднимает с пола испорченное пальто, но я вижу её нервозность, как она избегает моего взгляда. Как резко начинают двигаться ее руки. Как взгляд начинает метаться по сторонам.
— Юля!
— Что, Юля? Она же сделала его! Значит, не так уж и нереально!
Стараюсь держать себя в руках. Не срываться. Ради ребенка. Ради того, чтобы она не нервничала, но прекрасно понимаю, что она всё подстроила. Специально. Всё это было ловушкой для Светы. Унизительной, изматывающей.
— И где она? — окликаю ее, когда она уже заходит в ванную.
— Кто? Я же сказала, что торт уничтожен.
— Света. Ты сказала, она ушла. Почему? И куда?
— Откуда мне знать? Она твоя жена, ты и спрашивай!
Дверь в ванну захлопывается перед моим носом. Я с силой бью по ней кулаком.
— Я спрашиваю, куда она ушла, если это был рабочий день!
— Она там больше не работает! — хладнокровно доносится из-за двери высокомерный, полный злорадства голос. — Истеричкам не место там, где требуется общение с клиентами!
Я закатываю глаза. Только этого не хватало. Отворачиваюсь от двери, сжимая кулаки. А в голове стучит одна единственная мысль:
“Что я натворил? Во что я превратил её жизнь?”
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Нам не по пути", Наталья Ван ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 ️ | Часть 9 | Часть 10 ️| Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 ️| Часть 16
Часть 17 - продолжение