Света
Воскресенье. Тишина. Настоящая, глубокая, не нарушаемая ни телефонными звонками, ни чужими шагами, ни напряженным молчанием за стеной. Это самый лучший мой выходной за последние месяцы. Я могу просто быть. Дышать. Не оглядываться и не прислушиваться.
Я не спеша варю себе кофе в турке, вдыхая густой аромат. Наливаю в свою любимую кружку, укутываюсь в мягкий, тёплый плед и устраиваюсь на подоконнике. За окном идёт мелкий, почти незаметный дождь. Он не портит настроение, а наоборот создаёт уют. Мира, как обычно, заперлась в своей комнате и ведет себя демонстративно тихо. И мне… всё равно. Пусть сидит. Пусть показывает характер. Рано или поздно она поймет. Или может не поймет. Но это будет уже её выбор.
Я чувствую, как внутри понемногу отпускает та вечная пружина, что сжимала меня все эти недели. Я окрепла. Мне не страшно. Да, в груди все еще ноет, иногда накатывает так, что дыхание перехватывает. Но я знаю — переболит. Время лечит. А у меня его теперь впереди — целая жизнь.
Листаю на планшете рецепты. Не простые, а сложные, авторские. Эклеры с необычными начинками, многослойные муссы, декор из карамели. Мечтаю… А почему бы и нет?
Своя маленькая пекарня. Не конвейер, как на работе, а нечто камерное, душевное. Где каждый торт — произведение искусства. Где пахнет ванилью и счастьем. Это заняло бы и руки, и голову. Наполнило бы смыслом эти новые, пока ещё пустоватые дни.
Легкость и спокойствие разливаются по телу. Я почти улыбаюсь.
Внезапный стук в дверь нарушает идиллию. Я вздрагиваю, но не пугаюсь. Сегодня должны привезти мой массажер для шеи. Старая травма дала о себе знать на фоне стресса.
Без всякой задней мысли, потягиваюсь и иду открывать. Снимаю цепочку, поворачиваю ключ.
На пороге стоит Сергей. Он держит за руку маленькую девочку. Ту самую, что называла его папой на дне рождения нашей дочери.
Я моргаю, надеясь, что это мираж. Но нет. Они не исчезают. Он стоит напротив. Бледный, с каким-то потерянным, беспомощным видом. Девочка жмется к его ноге, пряча лицо в складках его куртки.
И прежде чем я успеваю что-то сказать, сдвинуть бровь, издать хотя бы звук, он произносит тихо, срывающимся голосом:
— Света… Мы пришли не просто так.
— И зачем же? — мой голос звучит отчужденно.
— Вика хочет повидаться с сестрой.
Сестра.
Это не просто слово.
Это приговор, вынесенный нашему двадцатилетнему браку.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног, но внешне остаюсь абсолютно спокойной. Только пальцы сжимают дверной косяк так, что потом на подушечках обязательно останутся синяки.
Сергей молчит. Слишком долго молчит, а затем делает шаг вперед. В квартиру. В наш дом, но в этот раз я не готова закрыть глаза на его выходку.
Я стою в дверном проеме, вцепившись в косяк, чтобы не упасть. Напротив меня, бледный, как простыня Сергей. Его рука сжимает маленькую ладошку девочки. Та самая девочка, что перевернула мою жизнь.
— Света…, — повторяет он, по всей видимости, думая, что я не расслышала. И лучше это было бы действительно так. — Вика хочет...
— А меня как должно волновать, что хочет твоя нагулянная дочь?
Сережа сжимает губы в тонкую линию. Отводит взгляд в сторону.
— Ты думаешь, что если твоя дочь еще ребенок, то я с радостью впущу вас в свой дом, накрою для вас стол и накормлю тортиком? Или как?
— Света, она еще ребенок, ты разве не понимаешь, что…
— Не понимаю, Сергей. И не собираюсь понимать, — встаю в проходе не позволяя ему ступить и шагу. — Если хочешь, чтобы эта девочка и Мира виделись, то убереги меня как-то от этих встреч. Зови ее к себе, гуляйте в парках, но не здесь! Не в том доме, где мы с тобой прожили столько лет. Не в этой квартире.
— Папа! — из-за моей спины раздается радостный возглас. Мира, привлеченная голосами, выскальзывает из комнаты. — Папа! — она бросается к нему, но останавливается, увидев ребёнка. Её лицо меняется. — Что… что она тут делает?
— Привет, дочка. Вика хотела увидеться с тобой. Я звонил тебе пару раз, но ты не ответила, и я решил заскочить. Все равно мы проезжали тут неподалеку и…, — устало говорит Сергей.
— Пап, так чего вы там стоите? Проходите. Викуля, как дела? — она опускается на корточки рядом с девочкой, а я теряю дар речи от этой картины. — Давайте же, заходите, — говорит она, но я выставляю руку вперед, не позволяя им ступить и шагу.
— Мам, прекрати! Пусть они зайдут. Ты же не собираешься держать их на пороге, — Мира выпрямляется. Она уже переросла меня, но, по всей видимости, в голове у нее все смешалось. Да и кто в этом виноват? Я. Собственной персоной. Единственный залюбленный ребенок, которого я боготворила, сейчас ведет себя так, словно я пустое место.
— Нет. Они не будут сидеть у нас и распивать чаи, будто мы дружная семья.
Но дочь не слышит. Она поворачивается ко мне, и её глаза полны ненависти.
— Значит так? Будешь мешать мне видеться с отцом?
— Даже не собиралась. Это твой отец, и ты вправе с ним видеться, но его… дочь. Пожалуй, я откажусь от столь “теплых” встреч в кругу семьи.
— А ничего, что это ты во всём виновата! Ты разрушила нашу семью! Из-за тебя всё так!
Во мне что-то обрывается. Та самая хрупкая лёгкость, что была сегодня, разбивается в дребезги.
— Я?! — мой голос звучит хрипло и громко. — Я разрушила? Он привёл сюда ребёнка от моей сестры, а я разрушила? Ты совсем дура? Любовью к ней внезапно воспылала? Ты понимаешь, что теперь тебе придётся делить с ней всё, что у нас есть? Не только отца, который тебя уже предал! Всё! Квартиру, дачу, деньги! Всё, что мы с отцом зарабатывали годами! Когда нас не станет, ты будешь делить наследство с его бабой и её детьми от твоего отца! И не смей потом ныть, что мы тебя чем-то обделили!
— Света, успокойся, — пытается вставить Сергей, но его голос тонет в моем гневе. — Она же ребёнок. И… и этот ребёнок ни на что не претендует. Так же, как и Юля. Ей ничего не нужно. Она просто…
— Просто что? Испытывает к тебе неземную любовь? С любимым рай и в шалаше. Так ты считаешь? Или у вас светлые, неземные чувства, и все, что ты имеешь, ей совершенно не нужно?
Я фыркаю с таким презрением, что он отступает.
— Да! Представь себе, Света. Юле ничего не нужно. Она не меркантильная. Ей нужна только семья, которая, кстати говоря, намного спокойней, чем наша. Там никто не истерит, и будь на твоем месте она… она бы не устраивала таких сцен, потому что знает, как я всегда мечтал…
— О, ещё один идиотский вывод! — прерываю его “душещипательную” речь. — Она не претендует, пока ты её содержишь! Но как только ты станешь её законным мужем, как только у вас появится общий быт, я посмотрю, как она запоет! Уверена, у неё найдётся тысяча идей, как распорядиться твоим… хотя нет… тут я не права. Как распорядиться НАШИМ имуществом!
— Она не такая! — упрямо твердит он, но в его глазах уже промелькнула тень сомнения.
— Да, конечно! Она святая! Ждёт трамвая! — я истерически хохочу. — И где она сейчас, твоя святая? Поздравляю, Сергей! Ты получил то, что хотел! Полную семью! Кучу детишек. Наслаждайся!
Я вижу, как мой бывший муж смотрит на меня. И в его взгляде — не привычная снисходительность или раздражение. А что-то новое. Осознание. Шок. Он впервые видит меня не плачущей, не униженной, а яростной, сильной, безжалостной. И он понимает. Понимает, что потерял. Что я уже не его.
— Мама, прекрати кричать на отца! — вмешивается Мира, и ее слова как последняя капля в переполненной чаше моего отчаяния.
Я молча разворачиваюсь и иду в комнату. Хватаю второй, ещё пустой чемодан, тот, что не пригодился Сергею, и выкатываю его в коридор. Ставлю перед Мирой.
— Собирай вещи. И иди с ними. Раз ты так яростно защищаешь их семью, считая, что имеешь право разрушать мою жизнь, значит, ты на их стороне. Иди. Живи с ними.
— Мам…, — в её голосе впервые за всё это время звучит не злость, а испуг. — Но ты же…
— Что я? Я на своей стороне! Я справлюсь и без вас. Без всей этой гнили и лицемерия, — перебиваю ее. — А ты сама решай, на чьей стороне ты. Но сидеть на двух стульях не получится. Я не позволю.
— Будто я им нужна! — вдруг выкрикивает она, и по её лицу текут слёзы. — Будто они хотят, чтобы я жила с ними! Да, отцу наплевать на меня. Ему важны только Вика и его еще нерожденный ребенок! — всхлипывает она.
— Тогда замолчи и не смей диктовать мне, как поступать с тем, кто меня предал, — строго заявляю я, замечая искру страха в ее глазах.
В этот момент раздаётся лёгкий стук в дверь, которая осталась приоткрытой. И на пороге появляется она. Юля. Целая и невредимая, с сумками из дорогого бутика в руках, сияющая.
— Серёж, ты тут? А я уж было вас потеряла. Не скучали?
Она замечает меня, чемодан, плачущую Миру. Её сияние тускнеет.
Я смотрю на этого человека, на моего мужа, на его любовницу, на их общего ребёнка, на мою дочь. И меня переполняет не ярость, а леденящее, абсолютное отвращение.
— Вы издеваетесь? Решили превратить мой дом в проходной двор? Можете, в следующий раз, своих любовников и друзей с собой приведете? Или мне уже можно не присутствовать при этом шабаше?
— Света, не горячись, — тянет муж, но я вижу, как его глаза то и дело возвращаются к Юле.
— Убирайся, и чтобы я больше не видела никого из вас на пороге моей квартиры! — чуть ли не рычу я, указывая им на дверь. Юля высокомерно хмыкает и тут же выходит. Сергей следует ее примеру, но вот Мира… она все еще стоит и я вижу, что она не знает как поступить.
— Прими уже решение. Ты взрослая девка. Выключи свой чертов максимализм и посмотри на ситуацию здоровым взглядом, а не со словами “хочу”, — говорю спокойно и ухожу к себе.
Ей пора уже принять ответственность за свои поступки, и если прямо сейчас она выйдет за эту дверь, вслед за своим отцом, то я не буду ее останавливать. Более того, я навсегда закрою за ней дверь.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Нам не по пути", Наталья Ван ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 ️ | Часть 9
Часть 10 ️- продолжение