Григорий продолжал читать.
«Приходил Мишкин пацан Колька. Я ему отдал свой старый велосипед, подлатал немного. Глаза у мальчишки точь-в-точь как у Лиды в молодости. Серые, печальные. Виктор его не любит, гоняет как собачонку. Жалко пацана. Сказал ему, чтобы ко мне заходил если что. Он мне не чужой.»
«Слышал крики на улице, опять Виктор буянил. Вышел во двор, постоял. Уже хотел пойти вмешаться, но что я сделаю? Он меня одним махом собьет с ног. Позорно и горько.»
«Колька совсем большой стал, подался в город на завод. И правильно сделал, ему тут нечего ловить. Лидке, конечно, тяжело одной. Звал ее к себе, а она боится уйти от Виктора. Так и осталась.»
Запись сделана лет тридцать назад, значит, Николаю уже под 60. И его нет здесь, он сбежал. Григорий Андреевич отложил дневник, и ему стало трудно дышать. Пазл сложился.
Он уехал в город поступать в институт, а его младший брат и Лида остались и казались ему детьми. Он помнил редкие письма Мишки. Тот сбивчиво писал, что они с Лидкой дружат, вместе ходили в кино. Он не придавал этому значения и с головой ушел в новую взрослую студенческую жизнь. А через три года Мишка и Лида получили аттестаты. Григорий не приехал в поселок, а остался в городе на летнюю практику. И на выпускном вечере Мишка с Лидой встретили рассвет вдвоем. И Лида забеременела и боялась сказать об этом Мише. И именно в это время к ее родителям приехал свататься Виктор. Он работал бригадиром, был старше и давно положил глаз на робкую девушку. Родители сразу согласились, лишь бы скрыть позор дочери. Виктор вел себя хозяином и забрал Лидию к себе. А Миша… Мучился чувством вины перед старшим братом, что предал его. И отступился от Лидии, струсил. А потом каялся всю жизнь. Жил в том же поселке, видел, как растет его сын, наблюдал, как женщина, которую он любил, угасала рядом с тираном. И помогал им тайно, украдкой, как вор.
Теперь Григорий Андреевич понял все, и раскрыл тайну, которой шантажировала его Светлана. Она знала, что Колька нагулянный, и приготовилась вывернуть наизнанку эту старую больную историю. Якобы Мишка злодей и бросил своего ребенка. Григорий Андреевич сидел на холодном полу и чувствовал, как земля уходила из-под ног. Он читал, и перед ним разворачивалась трагедия, о которой даже не подозревал. Она длилась годами. Получается, вся жизнь брата здесь превратилась в искупление и подвиг молчания. А он сам где скитался все это время? Он работал на заводе, воспитывал сына и не чувствовал какая драма разыгрывалась в поселке. Он оборвал связь с братом, его вина в равнодушии. Он так легко променял их всех на свою новую интересную судьбу. Григорий уехал и даже не обернулся.
Старик медленно поднялся с пола. Собрал реликвии, аккуратно сложил все обратно в отцовский ящик. Последними поместились два дневника. Он закрыл крышку, но не стал запирать замок. Прятать это дальше бессмысленно. Григорий Андреевич понял зачем Мишка оставил ему этот ключ. Это его исповедь и предсмертная просьба: «Разберись, помоги. Сделай то, чего не смог я». Мишка передал ему не дом, а свое бремя. Угрозы Светланы теперь показались детским лепетом. Пусть она кричит на весь поселок, что Мишка нагулял ребенка, у него теперь есть доказательства, дневники. Огонь в печи гудел и отбрасывал на бревенчатые стены беспокойные пляшущие тени. Снаружи ветер раскачивал деревья. Григорий Андреевич не ложился. Он сидел за столом, в центре этого маленького островка жизни, и смотрел на отцовский ящик. Теперь это не обычный ларец, из него вылетели воспоминания, которые терзали брата всю жизнь. А теперь они превратились в его заботу. Он снова прокручивал в голове события 60-летней давности, но теперь глазами Мишки. Он представлял себе этого 18-летнего мальчишку, своего тихого, всегда немного робевшего перед ним младшего брата. И вдруг он на одну единственную ночь позволил себе смелость полюбить ту же девушку, что и его почти мифический старший брат. А потом – ужас, растерянность, чувство вины и бессилие перед наглым, взрослым Виктором, который пришел и отобрал все. Григорий не осуждал брата. В тех далеких событиях зародилась трагедия слабости, молодости и обстоятельств. Это Григорий виноват, что окружил себя десятилетиями молчания и отгородился от общей беды. В его висках билась мысль.
«Я уехал и оставил после себя руины.»
Его отсутствие, взросление, новая жизнь, все это создало вакуум, и туда угодили те, кто остался. Что теперь? Бороться за дом? Это казалось таким мелким. Отстоять свое право на эти стены и землю? Жить здесь среди теней? Наблюдать, как на улице у колодца угасала Лида? Ждать, когда она наберется смелости и уйдет от тирана мужа? Это продолжение той же пытки, которую терпел Мишка все эти годы. Мишка просил его: «Помоги, разберись». Но как?
Григорий Андреевич принялся ходить по комнате в поисках выхода. Его инженерный ум лихорадочно искал решение. Он привык к логике и расчетам и полагался на них. Перебирал варианты, отбрасывал один за другим. Поговорить с Виктором? Безумие. Этого человека остановит только сила, а у старика ее нет. Найти Николая? Где искать почти 60-летнего мужчину, которого он не видел никогда? И что он ему скажет?
- Я твой дядя, а твой настоящий отец – мой брат.
Это выглядело еще одной жестокостью. Старик остановился у окна и представил, что Лидия тоже не спит и переворачивает страницы своей судьбы. И вдруг Григория Андреевича осенило. Есть единственное решение. Нелогичное, безумное, разорительное, но верное. Он не мог дать Лидии смелости, силы, это отняли у нее 60 лет назад. Он мог предложить ей выбор.
Григорий Андреевич вернулся к столу. Нашел в ящике буфета чистый лист бумаги и ручку. Он выводил неровные старческие буквы, писал свой план.
Утром Григорий Андреевич проснулся до рассвета. У него не осталось сомнений, только упорная ясность цели. Он умылся колодезной водой, надел самую чистую рубашку и свое городское пальто. Он решил отступить. По крайней мере так это выглядело. Старик направился прямо к дому Игоря и Светланы. Он шел степенно, тяжело опирался на клюку и намеренно демонстрировал усталость и поражение. Он застал родственников во дворе. Игорь возился с трактором, Светлана несла из дома какие-то ведра. Они увидели его, замерли и приготовились к новому наскоку.
- Ты что здесь делаешь? – прорычал Игорь и вытер руки грязной ветошью.
- Прощаться пришел. – миролюбиво объяснил Григорий Андреевич. – Я сегодня уезжаю.
Светлана и Игорь смотрели на него и не верили своим ушам.
- Покидаю ваш поселок. – повторил старик с горечью в голосе. – Вы победили. Силы не те, да и не за что рвать жилы. Правду вы говорили, развалюха, а не дом.
На лице Светланы медленно расцвела торжествующая и жестокая улыбка. Она посмотрела на мужа. Вот оно, они уломали старика, причем очень быстро. Игорь тихо ухмыльнулся, его напряженная поза расслабилась.
- Давно пора. – процедил он.
- Ты прав. – кивнул Григорий Андреевич. – Только вот что. Раз я уезжаю, то и дом с огородом мне без надобности. Но так просто я их вам не отдам, не заслужили.
- Это еще почему? – взвилась Светлана.
- Поскольку так справедливо. – отрезал старик. – Я сегодня покупаю билет обратно. В городе пойду к нотариусу и напишу официальный отказ от наследства.
- Что? – ахнула племянница.
- Отказ в пользу государства. Пусть дом государству отходит. Или сиротам каким. А вам ни копейки, ни доски гнилой. Это по закону.
Родственники не ожидали такого, и их лица изменились. Дед выдумал самый страшный вариант. Это означало потерять все. Начать бесконечную бюрократическую волокиту, которая может затянуться на годы.
- Ты не посмеешь! – пролепетала Светлана.
- Ошибаешься, мне уже нечего терять. А у вас есть выбор, судиться с государством за мою половину, либо… - он помолчал. – Выкупаете мою долю прямо сейчас. За те самые десять тысяч, за вспашку огорода. Отдайте их мне, и я напишу отказ в вашу пользу. Нет? Пеняйте на себя.
Это блеф. Григорий Андреевич не собирался отдавать полдома, но родственники не знали этого. Он наблюдал, как в глазах Игоря боролись жадность и ненависть. Получить весь дом всего за десять тысяч – невероятная удача. Упустить такой шанс из-за упрямства – глупо.
- Пять. – прорычал Игорь. – Я верну тебе пять, и катись отсюда.
- Десять. – отрезал Григорий Андреевич. – Или я иду на станцию. У меня мало времени. – старик повернулся к выходу.
- Стой! – крикнул Игорь.
Он вытащил из кармана деньги и швырнул их на землю у ног Григория.
- Вот, подавись! И чтобы я тебя больше не видел!
Григорий Андреевич медленно, не сгибая спины, наклонился и медленно поднял деньги.
- Прощайте. – промолвил он.
Старик уходил и чувствовал спиной их испепеляющие взгляды.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14.