Григорий Андреевич пошатнулся, прошел через горницу и отодвинул тяжелый засов. Вечером он защелкнул его скорее по привычке, чем от тревоги, и открыл дверь. На крыльце стояли они, Светлана и Игорь. Они другие, не такие как в первый день. За две ночи, словно тесто на дрожжах, в них выросла и созрела холодная, неприкрытая ненависть. Заискивающая улыбка Светланы исчезла, ее лицо побледнело, и полные губы вытянулись в тонкую, злую нитку. Игорь возвышался чуть позади. Он засунул руки в карманы куртки и смотрел на старика бычьим взглядом исподлобья. От него веяло угрозой.
- Доброе утро, дорогой дядюшка! – процедила Светлана, и в ее голосе звенел лед. – Развлекаешься тут я смотрю? Геройствуешь?
Она бесцеремонно оттолкнула его плечом и прошла в избу. Игорь следом за женой. Они заполнили собой все пространство и принесли запахи утреннего холода и враждебности.
- Что вам нужно?
Григорий Андреевич отступил вглубь комнаты.
- Что вам нужно? – передразнила его Светлана и обвела горницу презрительным взглядом. Она разглядела кастрюльку со щами.
- А-а, ну конечно! Тебя тут уже прикармливают. Сердобольная Кланька уже подсуетилась. Ты весь поселок на уши поставил! Сплетен напустил! Теперь в роли жертвы выступаешь? Умно.
- Я не понимаю о чем ты. – высказался Григорий Андреевич, хотя догадывался обо всем. Новость о его стычке в магазине дошла до них и вызвала гнев.
- Не прикидывайся. – Светлана шагнула к нему, и ее глаза сузились. - Ты зачем это устроил? Ради чего людей против нас настраиваешь? Решил нас в глазах всего поселка чудовищами выставить, которые родного дядю обирают? Надумал общественное мнение на свою сторону привлечь?
- Я никого не агитировал, а просто ответил на оскорбление.
- Ты обиделся! – Светлана истерически рассмеялась. – Его, видите ли, ущемили! А то, что ты опозорил меня, свою родную племянницу, на весь поселок – это ничего? Якобы мы монстры и не сообщили тебе о смерти – это нормально? Ты приехал сюда, чтобы все разрушить!
Она кричала и срывалась на визг. Ее лицо покрылось красными пятнами. Это уже не расчетливая хозяйка, а взбешенная, уязвленная женщина.
- Хватит, Свет. – глухо остановил ее Игорь и сделал шаг вперед. – Чего с ним церемониться?
- Он подошел к столу и остановился напротив Григория Андреевича, вдвое шире и на голову выше старика.
- Значит так, отец. – начал он тихо, но от этого низкого голоса пробежал мороз. – Шутки закончились. Ты вчера свой выбор сделал. Теперь слушай сюда. Мы даем тебе последний шанс.
Слова Игоря повисли в холодном утреннем воздухе как лезвие топора. Григорий Андреевич выпрямился и смотрел ему прямо в глаза. Он чувствовал себя старым, больным, но отступать некуда. За его спиной комната с памятью о брате и его собственная поруганная честь.
- Я не нуждаюсь в твоих шансах. – он постарался придать голосу твердости.
Игорь криво усмехнулся.
- Ошибаешься. Ты просто еще не понял в какую историю влез. Ты думаешь, это все игрушки? Домик, наследство, сантименты? Ты, отец, втиснулся в серьезное дело.
Игорь оперся костяшками пальцев о стол и наклонился к старику.
- Мы вчера с юристом толковали. – угрожающе зашептал он. – Ездили в город для этого. Так вот, есть такая штука в законе – недостойный наследник. Улавливаешь?
Григорий Андреевич молчал, хотя сердце пропустило удар. Он слышал, но это казалось чем-то из другой жизни, из криминальной хроники.
- А я тебе объясню, - продолжал Игорь и наслаждался производимым эффектом. – Это когда наследничек, то есть ты, не выполнял своих обязанностей по содержанию наследодателя. То есть своего брата. Не помогал. Не заботился. Бросил его тут одного подыхать. А Света, - он кивнул на жену, - наоборот продукты возила, в больницу устраивала. Свидетели есть, весь поселок подтвердит.
- Это ложь! – выдохнул Григорий Андреевич. – Мишка никогда ни о чем не просил. Он был гордый.
- Гордый? – вмешалась Светлана с голосом, полным яда. – Он болел в одиночестве! А ты сидел в своем городе в тепле и даже не звонил ему десять лет! Думаешь, этого в суде не докажут? Да любая экспертиза по телефонным звонкам подтвердит, что ты не вспоминал про него. А у нас чеки есть, и на лекарства, и на продукты. Мы все собирали, как чуяли, дядя.
Она произнесла это с торжеством, и в этот момент Григорий Андреевич понял, они не вчера придумали этот план, они готовились к нему давно. Возможно еще при жизни Мишки. Создавали себе образ заботливых родственников, а ему черствого эгоиста. Они вели эту битву уже много лет, а он не знал об этом.
- Так вот, слушай свой последний шанс. – снова заговорил Игорь и выпрямился. – Мы подготовили бумагу. Отказ от твоей доли в нашу пользу. Ты ее подписываешь. Мы, так и быть, из доброты душевной даем тебе немного денег. На билет обратно и лекарства. Чтобы ты не с пустыми руками уехал.
Он вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги и бросил его на стол.
- Ставишь подпись, и мы забываем про суд, про недостойного наследника, про все. Уезжаешь тихо, и мы больше никогда не видимся. А откажешься… - он помолчал. – Значит суд. И ты не получишь не то что денег, даже копейки не увидишь. Останешься ни с чем. А вдобавок мы еще взыщем с тебя половину расходов на похороны. Понял?
Ультиматум предельно ясен. Это не шантаж, а хорошо продуманное, жестокое нападение. Григорий Андреевич посмотрел на уверенные лица родственников. У них все козыри на руках. Все, кроме одного. Они не знали про дневник, тайник и Лидию.
- И это еще не все. – добавила Светлана с мстительной улыбкой. – Есть еще крупица чего ты не знаешь. Кое-что, что Мишка скрывал от тебя. И если не подпишешь, мы расскажем об этом всему поселку. И тогда не только мы, но и все здесь посчитают тебя не просто неблагодарным, а последним подлецом.
Это новый и неожиданный удар. Какая-то тайна? Что еще скрывал от него брат? Григорий Андреевич смотрел на их довольные лица и понимал, что это не блеф. У них в рукаве самая грязная карта, и они угрожали растоптать не только его права, но репутацию и честное имя. Старик смотрел на их лица. На злорадную ухмылку племянницы, на тяжелую, уверенную физиономию Игоря, и пытался понять, о чем идет речь. Что такого сделал Мишка, что можно использовать против него? Мысли лихорадочно метались, но не находили ответа. Он посмотрел на лист бумаги на столе. Аккуратно отпечатанный текст, пустая строка для его подписи. Отказ, капитуляция, билет в один конец. Обратно в свою тихую, одинокую городскую квартиру. Всего один росчерк пера – и все закончится без суда, позора, борьбы. Он вернется в свой привычный мир, к своей овсянке на воде и прогулкам перед сном. И до конца своих дней будет вынужден осознавать, что он предал брата, который ждал его. Их общее прошлое и самого себя.
В этот момент перед его мысленным взором встала не уверенная физиономия Игоря, а испуганные глаза Лидии у колодца. Он вспомнил ее затравленный взгляд и поспешное бегство. Представил предостерегающий шепот Клавдии. И стало понятно, его борьба не просто про дом. Если он отступит сейчас, то не только останется ни с чем, он обманет их всех, живых и мертвых. И бросит во власть этих двоих, в их тиски наглости и страха.
Григорий Андреевич неспешно, почти торжественно протянул руку и взял со стола лист бумаги. Светлана победно улыбнулась. Игорь удовлетворенно хмыкнул. Они уверены, что он уступил, и их расчет оказался правильным. Старый, больной человек выбрал покой. Григорий Андреевич поднес бумагу к глазам и сделал вид, что вчитывается в казенные строки. Затем его взгляд переместился на старую печь. В ее чугунной дверце, не до конца прикрытой, еще тлели угли. Слабый, красноватый огонек еще теплился в темноте поддувала.
- Ручку дать? – с издевкой спросила Светлана и порылась в сумке.
- Не нужно. – ответил он.
Старик сделал два шага к печи. Спокойным, выверенным движением он отодвинул заслонку и сунул скомканный лист бумаги прямо в красное, жаркое сердце печки. Бумага мгновенно вспыхнула. Яркий оранжевый цветок огня пожрал ее за пару секунд, а после себя оставил лишь горстку темного невесомого пепла. Григорий Андреевич обернулся. Лицо Светланы исказилось от негодования и неверия. Она смотрела то на дядю, то на темное жерло печи, словно не могла убедиться в произошедшем. Игорь сжал кулаки. Воздух в комнате загустел, потемнел как перед грозой.
- Ты… Ты что наделал, старый дурак? – наконец прошипела Светлана в бессильной злобе.
- Я сделал свой выбор.
Григорий Андреевич не чувствовал ни страха, ни сомнений, только ледяное бесстрастное спокойствие. Он только что сжег все мосты, пути назад нет.
- А теперь уходите из моего дома.
- Твоего дома? – взревел Игорь и шагнул вперед.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7.