На крыльцо вышла Светлана в переднике и вытерла о него свои руки. Она увидела дядю Гришу, застыла, а потом бросилась к мужу.
- Игорь, ты что разговариваешь с ним? – зашипела она и дернула мужа за рукав. – Гони его в шею!
- Заткнись! – рявкнул на нее Игорь. Его загнали в угол, и это бесило. Он заглушил мотор, и тишина наступила почти осязаемая. – Десять тысяч. – бросил он и поглядел на старика с ненавистью. – Завтра в семь утра. Деньги вперед приготовь.
Это запредельная грабительская цена. Вспахать тридцать соток стоило шесть, от силы семь тысяч. Игорь уверен, что старик начнет торговаться, возмущаться, и тогда можно выгнать его с чистой совестью. Но Григорий Андреевич лишь спокойно кивнул.
- Хорошо, десять так десять. – он вытащил из внутреннего кармана пиджака потертый кошелек.
В нем лежали почти все его сбережения. Он взял их из города на всякий случай. А теперь неторопливо отсчитал десять тысячных купюр и протянул Игорю.
- Вот, как договаривались. Вперед.
Игорь опешил. Он смотрел то на деньги, то на непроницаемое лицо старика, и никак не ожидал этого. Он хотел унизить его, а вместо этого выглядел как мелкий хапуга, который обдирает родственника на глазах у всего поселка. Взять их означало заключить сделку, признать его право на эту землю. Отказаться – потерять лицо. Игорь покрылся испариной и молчал. Светлана с крыльца сделала ему едва заметный отрицательный жест.
- Я сказал завтра. – процедил Игорь и надеялся найти выход. – После вспашки и возьму.
- Нет. Я плачу сейчас. – мягко, но настойчиво убеждал Григорий Андреевич. – Чтобы потом не возникало разговоров, что я тебя обманул. Чтобы все по-честному.
Он так и стоял с протянутой рукой, полной денег. И под взглядами соседки и собственной жены Игорь скрипнул зубами, шагнул вперед, вырвал у старика деньги и сунул их в карман спецовки.
- Жду завтра в семь. - Григорий Андреевич развернулся к выходу.
Старик шел обратно по той же улице, но мир вокруг изменился. Он не оглядывался, но чувствовал, как за его спиной рухнуло молчание. Он слышал, как на крыльце дома Игоря вспыхнул остервенелый, приглушенный скандал, а за соседним забором зашушукались. Григорий Андреевич мерил шаги, и ему казалось, что он несет в себе не старческую немощь, а чугунный гулкий колокол. Каждое его движение в тишине поселка отдавалось этим звоном. Он добрел до своего дома и закрыл скрипучую калитку. Этот лязг наконец стих и оставил после себя лишь глухую пустоту и гул в ушах. Григорий Андреевич вошел в горницу и опустился на стул. Посмотрел на свои руки, они слегка дрожали. Он заглянул в свой старый кошелек, там почти ничего. Десять тысяч – огромная сумма для него. Эти деньги он откладывал на лекарства и на непредвиденные обстоятельства. И он отдал их своему врагу за работу, которая и вполовину этого не стоила. Победа вдруг показалась ему не такой уж и сладкой, а дорогой и грязной. Он вспомнил лицо Игоря в тот момент, когда тот вырывал у него деньги из рук. В его глазах сверкала не просто злость, а униженная, загнанная в угол обида. Такое не прощается. Оно затаивается и ждет своего часа, а потом наносит удар. Подлый, в спину, когда не рассчитываешь. Григорий Андреевич не заставил Игоря вспахать огород, а нажил себе смертельного врага. Человека, который поквитается не за дом, а за свое публичное унижение. А племянница Светлана и ее ненавидящий взгляд с крыльца? Теперь их угрозы о тайне брата казались не обычным шантажом, а планом мести. Они обязательно нанесут удар и сделают это максимально больно.
Старик сидел в тишине своего дома, и триумф сменился тревогой. Он выиграл сиюминутно, но не долгосрочно. Возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Григорий Андреевич подошел к окну и посмотрел на свой заросший бурьяном огород. Завтра здесь загрохочет трактор, и начнется новая жизнь этой земли. Но какой ценой? Он заплатил за это почти всеми своими деньгами и скорее всего будущим спокойствием. Вкус победы оказался горьким как полынь.
Григорий Андреевич не спал почти всю ночь. Сидел у окна, вглядывался в темноту и слушал безмолвие. Но теперь это не одиночество, а готовность к будущему дню. Он неоднократно прокручивал в голове вчерашнюю сцену, свой рискованный, почти безумный поступок. Правильно ли он сделал? Не загнал ли себя в более страшную ловушку? Ответ неизвестен.
Он встал ровно в шесть. Растопил печку, поставил чайник. Двигался по дому уже уверенно, как хозяин. Григорий Андреевич знал, что сегодня все взгляды, видимые и исподтишка, направятся к его дому и огороду. И ему необходимо приготовиться. В половине седьмого старик вышел на крыльцо. Утро прохладное и ясное, солнце только-только показалось над верхушками дальнего леса и окрасило небо в нежные акварельные тона. Григорий Андреевич сел на крыльцо и поглядывал на часы. 07:00, 07:05, 07:10. Трактор не появлялся. Сердце неприятно сжалось. Неужели Игорь обманул? Взял деньги и не приедет? Выставит его перед всем поселком доверчивым дураком, которого легко обвел вокруг пальца. Эти мысли пострашнее любой угрозы. Это означало его полный и окончательный проигрыш. Григорий Андреевич сидел и не двигался. И вдруг услышал сначала далекий, едва различимый рокот. Потом все ближе, громче и настойчивее. И вот из-за поворота показался синий трактор Игоря. Он ехал по улице медленно и вызывающе. Григорий Андреевич поднялся и не почувствовал ни радости, ни облегчения, только странную свинцовую тяжесть. Трактор остановился у его калитки, а Игорь за рулем даже не посмотрел в его сторону. Он спрыгнул на землю, открыл ворота настежь и молча заехал во двор прямо к началу огорода.
В тот же миг Григорий Андреевич заметил, что он не один. На улице у своих заборов стояли жители. Не толпа, но несколько соседей вышли подышать свежим воздухом. Мужики-завсегдатаи возле магазина, женщины с ведрами за водой, все они остановились и смотрели как по команде. Им любопытно, как Игорь, самый сильный и грозный мужик в поселке, приехал пахать землю городскому старику. Казалось, Игорь не замечал их. Он с грохотом опустил плуг, сел за рычаги, выжал газ и вонзил лемеха в землю. Трактор взревел, и первый пласт жирной черной земли вывернулся наружу. Игорь сдержал слово и приступил к работе. Трактор с натужным ревом полз по целине и оставлял за собой глубокую борозду. Земля несколько лет спала под войлоком сорняков и бурьяна и поддавалась неохотно. Плуг выкорчевывал толстые узловатые корни, выворачивал камни и ржавые осколки какой-то давно забытой крестьянской утвари. Воздух наполнился густым запахом сырой земли, солярки и униженной злости. Григорий Андреевич стоял у крыльца и не двигался. Он смотрел на Игоря. Тот сидел в кабине и вцепился в рычаги. Его лицо непроницаемое, но Григорий Андреевич видел, как напряглись его плечи и ходят желваки на скулах. Он не просто работал, он вгонял плуг в землю с такой неимоверной силой и ненавистью, словно хотел сломить гордость и упрямство старика. Игорь доходил до конца борозды, с лязгом разворачивал трактор и снова шел вперед. При этом он едва не задевал яблоньку, а Григорий Андреевич насмешливо наблюдал. Он не пытался давать советы, делать замечания, а вел себя как хозяин. А Игорь, гроза всего поселка, нанялся к нему. Их роли распределены, и Игорь трясся от бешенства. Соседи, которые утром высыпали на улицу, понемногу разошлись. Но Григорий Андреевич знал, они продолжают разглядывать из-за занавесок. Это соперничество - для всех главное событие дня, а может и всего месяца.
Прошел час, потом второй. Солнце поднялось выше, начало припекать. Григорий Андреевич зашел в дом, налил в старую эмалированную крышку холодной колодезной воды и вынес Игорю. Старик подошел к трактору, а Игорь как раз заканчивал борозду. Он заглушил мотор, и послышалось его тяжелое дыхание.
- Выпей. - Григорий Андреевич протянул кружку.
Игорь посмотрел на него исподлобья. Его лицо покраснело и вспотело. В глазах плескалась чистая, уверенная неприязнь. Он замер на секунду, словно решал выбить ли эту кружку из старческих рук или взять. Жажда победила. Игорь пил жадно, большими судорожными глотками и не отрывал взгляда от Григория Андреевича. Он осушил до дна и с силой вернул пустую кружку.
- Еще столько же. – бросил он и указал на половину огорода.
- Я вижу. Не торопись. Делай на совесть. Я заплатил.
Григорий Андреевич отнес кружку в дом и снова вышел. Сел на ступеньки крыльца. Он не чувствовал злорадства, а только странную, неподъемную усталость и… Уважение. Игорь враг, жестокий и безжалостный, но он настоящий. Поражали его сила и животная энергия. А сам Григорий Андреевич, городской, привык к полутонам и компромиссам.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12.