Кейт ещё только подходила к деревне, как ей навстречу выступил из сплетения теней Гидеон Вердер. Меч висел у него в за спиной, в наплечных ножнах, освобожденный от скрывавшего его ранее куска ткани. В стороне от него девушка увидела группу вооруженных мужчин. Она знала, для чего был предназначен этот боевой отряд - для выполнения первой части плана Гидеона, заключавшейся в том, чтобы не пропустить в долину, где пройдёт церемония ни одного праздного зрителя, исключительно самих Танцующих, а также секундантов и танов поселений. Отряд мужчин Лет-Кенты возглавил Тайку Данн-Кен.
- Где Галь-Рикки, ты не нашла его? – Встревожено спросил наемник, заглядывая за ее спину, в надежде, что Гальнеккен идет за ней следом.
- Он ушел… - тихо ответила Кейт, вытирая ладонью ставшие мокрыми глаза.
- Как ушел? Куда?
- Искать Мэтью.
Лицо Гидеона затвердело, на скулах заиграли желваки.
– Мой план отчасти был основан на его магических способностях. Через несколько минут мы все, вернее в основном мужчины, выступаем в сторону ристалища. Если Галь-Рикки не вернётся за это время, я не знаю, что мы будем делать!
- Он ищет Мэтью. Он думает, что его друг отправился на ристалище в одиночку, не дожидаясь своих соплеменников.
- Даже так. - Сказав эти слова, Гидеон немного задумался, а потом произнес. - Тогда, встретимся с ним там. Придётся всё ему объяснять на месте. Главное, чтобы парень отыскал дорогу и не заблудился.
- Но твой план это безумие! У нас ничего не получится! Старцы не прожили бы в Геттераване так долго, если бы не научились предвидеть всё, что способно угрожать их господству!
- Может быть, мой план и безумен. Может быть, старцы предвидят всё. Но, я уверен только в том, что сам вырос в горах, и я знаю, как и чем они дышат, знаю какие горам снятся сны. Иногда самые невероятные планы должны претворяться в жизнь.
- Как эти люди решили поступить с таном Ренье? – Успокоившись, спросила Кейт.
- Всего-навсего отправили в изгнание. Считай, что по головке погладили. У нас на севере его растянули бы между двумя лошадьми, погнав их в разные стороны. Либо просто-напросто содрали бы с него живьём шкуру. Что ж, у каждого народа имеются свои законы. Не мне их осуждать.
Кейт зябко передернула плечами, уж больно обыденно Вердер говорил о самых страшных вещах.
***
Бывший тан Ренье Дан-Лир был вне себя от злости и обиды: его, уважаемого человека, долгие годы оберегавшего Лет-Кенту от различных напастей, изгнали будто самого обычного деревенского пьянчугу - тунеядца! И хорошо, что просто изгнали, а не отделали напоследок плетьми, на чем настаивал самый старший из числа старейшин, девяностолетний Норт Ден-Катт. Поначалу тан еще испытывал чувства, похожие на растерянность, стыд и раскаяние, но, чем дальше он забирался по тропе в глубь горного леса, тем сильнее становился его гнев. И он, кажется, понял, кому именно он был обязан своим теперешним положением. Понял, прислушавшись к разговору старейшин, которые решали его судьбу. Проклятый мальчишка! Тот, которого принесли в его дом без сознания, беспомощного как выловленного из воды новорожденного котенка, отплатил ему за гостеприимство черным предательством! Окажись сопливый щенок перед ним сейчас, тан с превеликим удовольствием выдавил бы ему глаза. Когда Лет-Кента скрылась из виду, скрытая поросшими густым сосновым лесом складками местности, то Ренье более или менее успокоился, и к нему в голову внезапно пришла мысль, каким образом он сможет отомстить этому Галь-Рикки, чтобы его швырнуло в водопад Кан-Латтан!
…Формулу вызова Посланца он помнил хорошо. Этот секрет никогда не был известен простым жителям, а передавался от тана к тану, вместе со знаками его власти – дубовой ветвью и ритуальной рубашкой с изображением богини-бабочки. Дан-Лир перешел на обычный шаг, отдышался и огляделся. Он находился возле бьющего из скалы родника, над Северным братом уже показался край раскаленного солнечного диска. Это было не очень хорошо. Посланцы свободно могли перемещаться и днем и ночью, но солнце они всё равно люто ненавидели, предпочитая ему бледный свет звезд и луны. Злить же их считалось опасным – случалось, что те просто убивали не угодивших им танов. Подняв голову и прокричав несколько гортанных слов, далеко разнесшихся в свежем утреннем воздухе, Ренье Дан-Лир стал ждать. Посланец появился быстро, что удивляло, порой он заставлял ждать себя по нескольку часов. Сейчас же не прошло и минуты, как воздух у родника сгустился, при этом камни на земле покрылись ледяной коркой, а затем Посланец шагнул из ниоткуда прямо к бывшему тану Лет-Кенты. Гротескная фигура с продолговатым телом, спрятанным под плащом, и удлиненными конечностями, лицо, скрытое маской из костяных пластин (Ренье всегда казалось, что под этой маской не обычное лицо, а что-то похожее на змеиную морду).
- Зачем ты призвал меня во время восхода?! – Проревел Посланец, нависая над невольно сделавшим шаг назад Ден-Лиром. Бывший тан едва доставал до плеча пришельцу. – Разве ты забыл, что мы ненавидим Небесное око?!
- Я… Прошу меня простить, но у меня неотложное дело, которое касается безопасности твоих господ, Малахитовых старцев, - проблеял Ренье. В присутствии Посланца он всегда терял уверенность.
- Говори! – Грозно прошипел слуга малахитовых старцев. – И молись, чтобы твое известие оказалось на самом деле важным!
- Два, нет три дня назад в нашей деревне появилось трое незнакомцев… В том числе мальчишка... Юноша. Я сразу заподозрил в нем что-то неладное…
- Стой. Подожди. – Резко оборвал тана Посланец. – Ты говоришь, что три дня назад в твоей деревне появились подозрительные чужаки, а мне сообщаешь об этом только сегодня, в День Её Возрождения! Как ты посмел скрыть от меня это, человек?! Хочешь, чтобы я бросил твой растерзанный труп к ногам нашей богини?
Ренье рухнул перед Посланцем на колени, дрожа всем своим массивным телом:
- Я умоляю! Я не мог! Этот мальчишка, он колдун, он словно опутал меня своими чарами. Я сразу понял, кто он такой, но не мог ничего сделать!
Это была очевидная ложь. Тан просто заметил, с каким вниманием его сестра Лида Дан-Кириет отнеслась к их юному гостю и побоялся сообщить о том, что парнишка маг, чтобы слуги старцев не вышли заодно и на его близкую родственницу. Теперь же ему было все равно. Деревня исторгла его как инородное тело из раны. Он стал чужим, и даже родной сын теперь не имел права подать ему руку.
- А что изменилось теперь? Ты самостоятельно сумел освободиться от колдовских чар? – Насмешливо спросил Посланец. – Вдруг ты и сам колдун, только умело скрываешься?
- Нет, нет, нет! – Затараторил Ренье. – Мальчишка настроил против меня соплеменников, и сегодня ночью они собрались толпой, обвинили меня в измене, после чего прогнали прочь из деревни! Этот молодой чародей околдовал их всех! Но, когда я отошел от Лет-Кенты, то чары пропали сами собой, и я сразу же воззвал к вам!
- Вот как… Значит тебя изгнали. Ха, ха, ха! - Посланец откровенно издевался над Дан-Лиром. – На тебя мне плевать. Ты – ничтожество. Но, вот новость о мальчишке-колдуне весьма интересна. Мы знаем про него, если это именно тот, кого мы ищем. Она ищет. Чтобы выпить его кровь и растерзать, чтобы впитать в себя силу его тройного дара. Она посылала за ним водных демонов, но те не преуспели. Если он где-то рядом, неудивительно что мы его не почуяли, магия старцев создаёт слишком сильный фон. Сейчас я отправлю за ним кое-кого. Если ты ошибся и побеспокоил меня напрасно, то я не дам за твою жизнь и горсти сухого козьего помёта. В ином случае мы найдём способ тебя отблагодарить! – С этими словами Посланец исчез, оставив после себя участок обледеневшей земли на том месте, где он стоял.
***
Когда жители других деревень стали подтягиваться к площадке, где сходились горные тропы, перед спуском в котловину, то люди с удивлением увидели, что единственный проход, ведущий к месту ристалища надёжно перекрывала баррикада из камней (несколько мужчин из Лет-Кенты, получив распоряжение Тайку и Вердера, возводили её всю ночь), за которой маячили вооружённые до зубов воины Лет-Кенты. Сразу же выяснилось, что тех, кто просто явился поглазеть на церемонию, пропускать в котловину не станут. К месту проведения поединков было разрешено пройти только ограниченному числу людей –Танцующим, их секундантам, целителю (им оказался незнакомый Гидеону мужчина средних лет из другого селения), а также танам деревень. Вердер, находившийся на баррикаде, шёпотом считал людей, которых они пропустили. Получилось больше тридцати человек, всё равно очень много. Но такое количество людей можно было при необходимости защитить поставленным экраном, используя силы двух магов. При условии, что Галь-Рикки не потеряется по дороге и найдёт путь в закрытую долину. Роль первого мага должна была выполнить Лида Данн-Кириет, находившаяся сейчас рядом с Вердером.
Некоторые особо рьяные геттераванцы, прибывшие на церемонию, начали весьма громко возмущаться и требовать пропустить вниз всех без исключения, подогревая недовольство остальной массы собравшегося народа.
- Лет-Кента решила, что теперь её люди распоряжаются, кому можно, а кому нельзя присутствовать на церемонии! – Прозвучали раздражённые и озлобленные голоса.
Толпа в несколько сот человек едва не пошла на приступ баррикады, за которой находились двадцать семь мужчин Лет-Кенты с оружием. В критический момент пришлось вмешиваться Гидеону Вердеру. Он перепрыгнул баррикаду и, пока основная масса людей не успела ничего сообразить, выхватил из первых рядов толпы одного из зачинщиков назревавшего бунта. Опрокинув крепкого мужчину на спину, Вердер уселся на нём сверху. Его твёрдые, как стальные стержни пальцы с криво обломанными ногтями заставили человека открыть рот, после чего вытащили наружу язык смутьяна, отчего тот отчаянно замычал, хлопая руками по земле.
- Если кто-то сделает ещё хотя бы один шаг вперёд, я вырву ему язык! – Это подействовало на толпу. Люди сразу примолкли и остановились. Подержав мужчину в лежачем положении ещё пару минут, для того, чтобы тот осознал реальность угрозы, Вердер рывком поднял его на ноги и толкнул к примолкшим соплеменникам.
Когда всё ещё недовольные, но заметно присмиревшие геттераванцы отошли от баррикады (некоторые развернулись и отправились восвояси), Вердер взял с собой Тайку, Лиду Данн-Кириет, а также девчонку Кейт, и отправился с ними вниз. Командование оставшимся наверху отрядом взял на себя девяностолетний Норт Ден-Катт, не смотря на древний возраст, бодрый и подвижный, его уважали и побаивались.
***
Горная тропа сначала шла по каменному карнизу вдоль стены какого-то глубокого каньона, а потом свернула в сторону и привела Галь-Рикки в узкую расщелину, из которой она внезапно выскочила на круглую площадку шагов тридцати в диаметре, покрытую россыпью мелких круглых камешков. Гальнеккен успел заметить, что по другую сторону площадки тропа забирает круто вверх, и успел подумать, что дальше ему придется карабкаться, опасаясь оступиться и свернуть себе шею. Сам того не зная, он совершенно случайно выбрал второй, более долгий и сложный путь к месту проведения церемонии Дня Возрождения. Подойдя к площадке, он понял, что дальнейший путь ему преграждают.
Сидящее на камнях существо строением тела напоминало птицу, но на этом его сходство с пернатыми властителями неба заканчивалось. Оно было черным, как открытый зев пещеры, и величиной с молодого бычка, а поднятые над спиной кожистые крылья походили на чумные флаги, реющие над стеной пораженного заразой города. Пронзительные желтые глаза с вертикальными зрачками, глаза жестокого хищника, уставились на остолбеневшего Галь-Рикки. Морда твари напоминала человеческое лицо, только какое-то неестественное, застывшее, словно посмертная маска. Существо шевельнулось, дрогнув своими ужасными крыльями, и потянулось в сторону мальчишки.
Интуитивно Галь-Рикки поступил так, как в Лемминке взрослые учили поступать детей при встрече с волками в лесу. Помогало это далеко не всегда, далеко не все волки были трусливыми, но мальчик сейчас об этом не подумал. Он просто резко присел, понял с земли круглый камень-голыш и швырнул его прямо в немигающие желтые глаза неведомой твари. Камень отскочил от прочного лба создания, не причинив никакого видимого ущерба. Но, оно раздраженно заклекотало, захлопало крыльями, приподнявшись над землей на сажень – юноша пригнулся от потока воздуха, поднятого могучими взмахами этих крыльев…
…Зло давно скрывалось в недрах этих гор. Оно томилось здесь с тех времен, когда люди Королевств Срединного Запада еще не знали железа, а только учились выплавлять бронзу, делая из нее первые корявые мечи и наконечники для копий. За долгие века дыхание иномировой сущности, известной обитателям гор под именем Эйгья-Комголата, истончило границу реальности, и в ней начали появляться бреши, через которые в мир стали проникать опасные порождения Изнанки. В том числе Гелиаргосы, крылатые убийцы, выедающие черепа, гиены Межреальности. Три века назад некромант-завоеватель Луциан Дер Эмбона отыскал обитель богини-бабочки в глубине Геттераванских гор и, обещая разрушить сковывающие ее незримые узы, заручился ее поддержкой. Она дала ему в помощь войско крылатых Гелиаргосов, и те долгие годы сеяли ужас и смерть в городах и селах Тиурана, Думвальда, Элиана, Хаддара и Гибериана, пяти королевств, на землях которых Эмбона пытался создать свою черную империю. Но годам лихолетья пришел конец, когда армии хаддарского полководца-инквизитора Игнация Дер Леррана разгромили казавшиеся непобедимыми полчища Эмбоны. Почти все Гелиаргосы служившие Великому колдуну, были развоплощены, и только немногим удалось избежать смерти от рук магов Серого Корпуса. Единицы уцелевших вернулись к своей хозяйке, томящейся в подземельях Геттеравана. Она была в бешенстве из-за того, что все ее надежды на успех Эмбоны обратились в прах. Она даже сначала хотела уничтожить оставшихся Гелиаргосов за то, что те посмели принести ей весть о поражении. Но выслушав своего Первого адепта, она не стала этого делать. Гелиаргосы еще могли сослужить ей службу.
…В когтистой лапе существа тускло блеснул какой-то предмет, и Галь-Рикки увидел, что это оружие, серп пещерного людоеда, вырезанный из темного, со вкраплениями слюды камня. Когда-то в здешних горах обитали первобытные люди, и пришелец из Великой Тени просто воспользовался оставшимся после них оружием.
- Эй, ты кто ещё такой?! – Выкрикнул Галь-Рикки, пятясь назад. Появление существа оказалось для него, сосредоточенного только на одной цели - догнать Мэтью Данн-Кена, настолько неожиданным, что он, победитель Чёрной Плащаницы и Гидроморфа, теперь начисто позабыл про свои способности к волшебству.
Тварь ему не ответила – гелиаргосы не обладали способностью к воспроизведению человеческой речи, а между собой общались передаваемыми через астрал импульсами. Каменный серп со свистом разрезал воздух в метре от лица отступающего Галь-Рикки. Оно почему-то медлило, не переходя в решающую атаку, словно чего-то ожидало от мальчика.
…Он продолжал пятиться назад в расщелину, а следом за ним туда протиснулось крылатое создание. Здесь не оставалось места для того, чтобы размахнуться его крыльям, поэтому оно опустилось на ноги. Галь-Рикки только сейчас понял, что тело чудовища покрывали жесткие черные перья, такие, какие не носила ни одна птица. Тварь рванулась к нему, сдирая о камни собственную плоть, и в этот момент Галь-Рикки ударил по созданию импульсом. Формула получилась спонтанной, полуосознанной, Галь-Рикки, наверное впервые не произносил никаких слов, которые раньше служили для него своеобразным толчком, или как сказал бы учёный, катализатором для высвобождения заклинания. Мощь пространственного эфира, стрела воли, сфокусированная его разумом, врезалась в голову гелиаргоса, и чудовищная плоть поплыла как воск. Посередине «лица» монстра, напоминавшего человеческое, вдруг проступила вертикальная прямая трещина, и это «лицо» распахнулось в стороны, словно створки оконных ставень. Под этими «створками» злобно шипело и дергалось нечто маленькое и отвратительное. Несколько лет назад, в окрестностях Лемминка, Галь-Рикки довелось увидеть стельную корову, разодранную волками. Так вот, существо, прятавшееся под фальшивым лицом гелиаргоса напомнило ему своим видом недоразвитый зародыш, выпавший из разорванного коровьего брюха. Оно приросло спиной и рудиментарными конечностями к тканям внутри черепной коробки. На маленькой бугристой голове, покрытой болезненно розовой кожей, не было глаз, а только пасть, вооруженная неожиданно большими и острыми зубами.
Гелиаргосы по своей природе являлись паразитами. Пробираясь сквозь дыры в тонких гранях, они обретали форму мелких уродливых комков плоти, отчасти похожих на зародыши. В таком виде тварям было трудно охотиться и убивать, хотя они обладали способностью отводить глаза своим жертвам. Но им нужны были носители, чьими телами можно было управлять. Пробравшиеся в мир существа по ночам тайно проникали в человеческие селения, через рот забирались в тела спящих людей, выедая изнутри их черепа и захватывая контроль над телами. Некоторое время тела, ставшие домом для гелиаргосов еще сохраняли сходство с человеческими, но они начинали быстро меняться – расти вверх и вширь, появлялись крылья и оперение.
Усилием воли подавив рвотные позывы, Галь-Рикки отпрянул назад, подальше от хрипящего и шипящего комка мерзкой плоти. Раненый его импульсом зародышеподобный уродец завизжал на высокой ноте, словно поросенок под ножом мясника. Его тело начало безвозвратно отделяться от плоти носителя – рвались жилы, ломались кости, искалеченное тело, когда-то бывшее живым человеком отторгало паразитический организм пришельца из пространств Великой Тени. Если бы Галь-Рикки когда-либо получал уроки по практической магии, то он бы знал, что его действие называется формулой разделения и, что никто со времен первых паладинов Серого Корпуса Игнация Дер Леррана до сего момента не сумел ее повторить.
Все было кончено через мгновения. Обманная плоть сползла с тела чудовища – у ног Галь-Рикки лежал обнаженный труп молодой женщины, без каких-либо повреждений на теле, девушка казалась спящей, но он знал, что от этого сна еще никто и никогда не просыпался. А рядом на камнях, поливая их чернильного цвета кровью, копошилось продолжавшее вопить от боли отвратительное нечто. Первым побуждением у мальчишки было наступить ногой и раздавить уродца, но своим внутренним чутьем он понял, что и сейчас делать это смертельно опасно. Поэтому он отыскал камень побольше и, подняв его над содрогающимся в агонии порождением Тени, разжал пальцы. Раздались глухой удар и влажный хруст, после чего визг чудовища сразу же прекратился.
Галь-Рикки не мог знать, что гелиаргос не был отправлен для того, чтобы его убить. Темная сила, обитающая в Геттераванских горах, послала одного из своих прислужников для того, чтобы убедиться, тот ли этот юноша, про которого рассказал бывший тан Ренье Данн-Лир, и которого стремилась заполучить богиня-бабочка.
Тварь выполнила свою миссию. Перед тем, как упавший камень разорвал связь между оболочкой гелиаргоса и его истинной сущностью, разведчик богини-бабочки успел подать сигнал тому, кто его послал: «это он! Отмеченный печатью Джоггора здесь»!
***
Она услышала сигнал, но и сама, без помощи прислужников, отфильтровав фон, создаваемый её собственной тёмной сущностью, ощутила эхо сплетённой мальчишкой формулы. И впервые за многие тысячелетия, она ощутила смутную тень тревоги. Она узнала звёздную кровь, которая, как она считала, давно исчезла из этого мира. Поэтому впервые на памяти людей начало церемонии Дня Возрождения было задержано. Она призвала к себе не только Первого адепта, но и остальных пятерых из числа своих ближних помощников, получивших среди геттераванцев глупое имя «малахитовые старцы».
«Я знаю, что скоро он заявится на ристалище. Следите за всем, что происходит. Поймайте и приведите его ко мне»!
Ее слуги, последние из народа, обитавшего в безымянной стране, исчезнувшей с лица мира задолго до возникновения Леммарнии, ещё до того, как первый дикий человек поставил ногу на тушу убитого мамонта, безмолвно поклонились в ответ. Они были бессмертны, как их богиня, и почти столь же безумны как она сама. Успели утонуть целые материки и подняться из океанских пучин новые земли, с тех пор, как они поклялись служить богине-бабочке до тех пор, пока не погаснет Небесное око. Столетие за столетием, эпоха за эпохой, они сходили с ума, так же как и их хозяйка. Бесконечная реальность лишает разума и верных слуг небожителей, и самих богов. Время – самое страшное оружие, которому никто не может противостоять. Время – убийца людей и демонов, убийца миров, и только Предвечный и Нерождённый находится вне времени, имея над ним полную власть.
***
- Я вижу Мэтью, - дрогнувшим голосом произнес Тайку Данн-Кен, когда они ещё находились у верхней части ведущей в котловину тропы, - он с оружием в руках, значит он сразу пришёл сюда, ещё ночью! Дурень, зачем убежал, я даже ничего не сказал ему перед танцем.
- Где ты его увидел? – Напрягся Вердер. – Галь-Рикки тоже с ним?
- Нет, братишка один, - растерянно ответил Тайку, - твоего друга с ним нет…
- Хилтовы вилы! – Выругался Гидеон, после того, как посмотрел в направлении, которое ему указал Тайку, и убедился, что тот не ошибся. - Где же этот взбесившийся юнец?!
- Начинается! – Вдруг хрипло простонал Тайку Данн-Кенн, схватившись руками за голову.
- Что начинается? – Испуганно спросила Кейт, но тут же сама, вскрикнув словно от сильной боли (а так оно и было), прижала ладони к глазам.
Вердер, повернувшись, увидел, как исказилось болезненной гримасой лицо Тайку Данн-Кена, но сам он не почувствовал ничего необычного. Лида Данн-Кириет сжала скулы и опустила лицо к земле. По небольшой группе жителей Геттеравана, на дне котловины, словно прошла невидимая волна, заставлявшая людей одного за другим падать на колени и склонять к земле головы. Приближались малахитовые старцы. Возможно сам он, став заговорённым, после того, как Галь-Рикки поднял его на ноги на поле Штормберга, стал устойчив к тёмному волшебству.
Вердер стоял прямо, не отводя глаз от возвышения в форме шестилучевой короны в центре долины, а за его спиной согнулись в три погибели его спутники – Тайку, Лида и Кейт, в этот момент беспомощные как дети.
- Это должно скоро закончиться, - простонала Лида Данн-Кириет.
- Хотелось бы верить, потому что вряд ли справлюсь без вас один, - вполголоса пробормотал Гидеон.
У подножия Северного брата, спускавшегося уступами в долину, заклубился необычный туман, густой и молочно-белый, какого никогда не бывает в природе. Не требовалось особых знаний в области чародейства для того, чтобы догадаться - туман имел магическую природу.
- Маскируетесь, трусливые мерзавцы, - одними губами произнес Вердер, как будто малахитовые старцы и в самом деле могли его услышать с такого расстояния.
Старцы больше не заставили себя ждать…
Сначала Гидеон заметил, что в белых клубах колдовского тумана двигаются какие-то неясные темные формы, которые постепенно обретали плотность и очертания, а затем они вдруг выступили все разом, одновременно, и сердце Вердера, сердце хладнокровного убийцы, на какое-то мгновение замерло. Кровь застыла в жилах наемника, когда он увидел, с кем им предстоит иметь дело. Тот, кто назвал этих демонов малахитовыми старцами, наверное обладал извращенным чувством юмора. При слове «старец» перед мысленным взором Вердера возникал убеленный сединами и согбенный годами муж, обязательно с посохом, похожий на доброго дедушку-волшебника из детских сказок. Только эти создания также походили на седобородых старцев, как сам Вердер на гидроморфа.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65190-koldun-i-mrak-glava-21-solnce-vzoshlo.html
Содержание:
- Часть 4
- Часть 14
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
