Известие о том, что Галь-Рикки Гальнеккен был теперь в руках его ученика, Элизару Шрёдеру вечером принесла костяная птица. Его немного коробило то, каких посланцев выбирал для передачи важных сведений Танабет Крейн но, с другой стороны, голубиный скелет преодолевал триста пятьдесят миль между Ротенштайном и Думвальдом всего за один час, то есть намного быстрее, чем это делала живая птица, и при том ему не были страшны грозы, ураганы, или небесные хищники - ястребы и соколы. Костяной летун мог сам растерзать какого угодно ястреба.
Прочитав текст на маленьком клочке бумаги, Элизар смял записку и бросил ее на стол. Из-за стопки книг бочком выползло похожее на краба существо из металла, размером не больше майского жука, тельце которого серебристо отсвечивало сталью, подтянуло к себе лапками бумажный шарик и стало его усердно жевать. Элизар всегда заранее заботился о том, чтобы его планы не стали достоянием тех, кому о них знать было не положено. Механический «бумагоед» был одним из многочисленных изобретений его изощренного ума. Спрашивается, почему местом для встречи и передачи захваченного пленника был назначен именно город Ротенштайн? Почему нельзя было, используя тайные тропы межреальности, перетащить ценного пленника сразу в столицу думвальдского королевства, великий город Думвальд, прямо в секретные покои придворного мага? Просто-напросто у Элизара не было помощников такого уровня, которые могли бы, не создавая большого возмущения среди магических потоков, открыть пространственный тоннель, способный вместить несколько человек. Танабет Крейн был талантлив, но создаваемые им коридоры сквозь Тонкие грани пока что получались весьма топорными и вели на небольшие расстояния. Помимо различных условностей и ограничений, связанных со спецификой распространения магических потоков, Ротенштайн, просто-напросто, был удобен тем, что ведущие к нему пути, проходящие вдоль границ Великой Тени, считались одними из наиболее безопасных для волшебников, путешествующих между мирами.
Элизар не стал тратить много времени на сборы, в Ротенштайн маг собирался отправиться инкогнито и налегке, не привлекая лишнего внимания к своему отъезду из столицы. Об этом знала только его верная Лукреция. Спустя полтора часа после захода солнца, когда уже полностью стемнело, переодетый в горшечника Элизар, вышел из дома через калитку на заднем дворе и, пряча лицо под шляпой с низкими полями, поспешил в сторону только ему одного известного тайного прохода в наружной городской стене. Применять магию для маскировки и отвода глаз в Думвальде, где кроме него имелось достаточно много сильных чародеев, было делом неразумным и опасным. Волшебник планировал удалиться от города миль на пять, где он, не боясь привлечь внимания коллег, сможет открыть пространственный переход. Прямого пути через тонкие грани в Ротенштайн, к сожалению, не существовало, но воспользовавшись двумя - тремя тоннелями, Элизар окажется в нужном месте уже через два-два с половиной часа, ближе к рассвету. Жаль, что он не может преодолевать расстояния с такой же скоростью, как костяной голубь. Мертвая птица летит к пункту назначения прямиком через бездны Великой Тени, не опасаясь её кошмарных обитателей, а маги из мира живых могут сокращать себе путь лишь передвигаясь через тонкие грани, пространство, отделяющее мир людей от астральных плоскостей и Измерений Ужаса.
***
Элизар Шрёдер заблуждался, полагая, что его поздний уход из дома остался незамеченным. В столице имелись люди, которые занимались своим делом круглые сутки. Когда переодетый маг скрылся за поворотом улицы, из густых теней под раскидистым деревом на другой стороне улицы выступили двое детей лет одиннадцати – мальчик и девочка, не отличавшихся какими-то особенностями внешности, одетые как дети небогатых горожан – рыночных торговцев или жестянщиков. Не сказав друг другу ни слова, они разошлись в разных направлениях – девочка последовала за королевским магом, а мальчик поспешил в противоположную сторону. Спустя несколько минут он уже стучал тяжелым бронзовым кольцом в массивную дверь Дома Признаний. Его быстро впустили и тяжелая створка снова захлопнулась.
Графиня Ангела Просперо, по привычке находившаяся на своём посту до глубокой ночи, выслушала доклад маленького соглядатая на открытой площадке балкона своего кабинета на самом верхнем этаже большого здания, под черным небом с россыпью звёзд, где можно было не опасаться лишних ушей. У неё были все основания соблюдать осторожность даже в хорошо укреплённом и охраняемом здании, ибо представители различных королевских ведомств в столице, чьи полномочия в силу тех или иных причин, пересекались с полномочиями коллег, напоминали сплетённый клубок ядовитых змей.
- Молодец! – Похвалила она мальчика. – Передай стражам, что когда вернется Лира, пусть сразу же ведут её ко мне, - получив за работу серебряную монетку, мальчик откланялся и убежал, а она положив руки на перила и, глядя на раскинувшийся внизу спящий город, стала обдумывать свои дальнейшие действия. Графиня возглавляла Службу Королевского сыска вот уже двадцать второй год, так долго, как не удавалось ни одному из ее предшественников. Ей самой скоро должно было исполниться пятьдесят пять, но она упорно сопротивлялась подступающей старости. Никто из посторонних не дал бы этих лет этой высокой темноволосой женщине с горделивой осанкой, одетой в строгое платье из тёмного шёлка, удачно подчеркивающее ее не согнутую годами точеную фигуру. Ангелу давно беспокоил придворный маг Его Величества Элизар Шрёдер. Нет, в каких-то преступных действиях против короны она его, в отличие от болтунов-придворных не подозревала, но происшествие с беглым летуном, повлекшее за собой десятки жертв, заставило ее держать волшебника под постоянным наблюдением. Устроить обычную слежку за магом Ангела не могла, так как колдуны давно научились чувствовать направленное на них внимание, а король вряд ли бы обрадовался, узнав, что его ближайшие помощники шпионят друг за другом. Однако Просперо не продержалась бы на своем посту столько лет, не научись она находить выходы из кажущихся неразрешимыми ситуаций. В свое время она на собственные деньги организовала в Думвальде приют для детей-сирот «Рука милосердия». Там прекрасно кормили, а телесные наказания использовали только в случаях, когда иными путями вразумить провинившегося было просто невозможно. Впрочем, строптивых там долго не держали, отдавая в другие приюты, где процветали голод и дурные нравы. Помимо обучения детей счету и грамоте, в обязанности работников приюта (которых набрали из числа ушедших на покой людей ее службы) входило их воспитание в духе преданности Короне, службе Королевского сыска, и, разумеется той персоне, которая данную службу возглавляла столь длительное время. Маленьких воспитанников с ранних лет учили, как уметь прятаться и выслеживать, как правильно уходить от погони, как проникнуть в охраняемый дом и незаметно выкрасть важные бумаги, учили обороняться и нападать. Сама об этом не думая, Ангела Просперо под патронатом своего могучего ведомства создала миниатюрную копию Ордена Праха, разве что здесь готовили не лучших диверсантов, а лучших ищеек и соглядатаев. Лет с девяти-десяти мальчиков и девочек, которые к тому времени уже успевали пройти несколько курсов обучения, начинали использовать на практической работе. Дети ни у кого не вызывали подозрений. Скажите, разве взглянет спесивый барон, глава интендантской службы столичного гарнизона, на маленькую нищенку, которая присела на землю у фонтана в общественном саду, неподалеку от того места, где у него назначена тайная встреча с одним из старшин купеческой гильдии? Конечно же не взглянет – нищенке на вид лет восемь, она чумазая и в оборванной одежке, сидит, глядя себе под ноги, да молча жует грязный сухарик. И не услышит она его слов оттуда-то. Так думает глава интендантской службы, и происходит назначенная встреча, в ходе которой барон делает купцу предложение, смысл которого сводится к совместному разворовыванию казенных денег, выделенных на закупку фуража. И какое же потом изумление возникает на лице вельможи, когда к нему домой приходит закованная в панцири суровая стража, а пристав зачитывает высочайший указ о взятии его под арест! Колдуны также не обращали на детей внимания. После случая с побегом монстра из лаборатории Элизара, дети из «Руки Милосердия», ежедневно сменяясь (чтобы не намозолить глаза слугам и домочадцам) крутились у особняка волшебника, внимательно прислушиваясь к обрывкам разговоров, тщательно проверяя содержимое выбрасываемого на помойку мусора, в общем, по крупицам собирая информацию о Шрёдере для своей властной хозяйки.
Долгое время Ангела не получала о маге никаких полезных сведений, но сегодняшнее сообщение выделялось в череде остальных, ничего не значащих известий, из разряда «королевский маг посетил театральное представление» или «к господину Элизару прибыла в гости его почтенная матушка». Волшебник никогда не покидал дом тайно, переодевшись в простолюдина и пряча лицо. Здесь пахло чем-то серьезным, вряд ли государственной изменой но, пускать это дело на самотек все же не стоило.
Все-таки она терпеливо дождалась, пока к ней с докладом придет девочка. Ждать пришлось долго, уже успело перевалить за полночь. Наконец, пристав привел к ней Лиру, уставшую, перепачканную дорожной пылью.
- Господин вышел из города через потайную калитку и, обогнув наружную стену с запада, пешим отправился по южной дороге. Я шла за ним мили две, но затем он свернул в лес. Я подождала час, прячась в кустах, но обратно он так и не вышел…
История приобретала еще более странный окрас. Отпустив Лиру, Ангела вызвала к себе Мартина Холмгарда, мага из видящих, главу одной из важнейших палат Службы Королевского сыска. Позднее время суток её не остановило, да и сам Холмгард давно привык к ночным вызовам. Возможно, он даже не уходил домой. Когда Мартин вошел в ее кабинет, она как всегда залюбовалась его прямой осанкой, уверенными движениями и чеканной походкой. Это она, в свое время приняла на службу этого дворянина средней руки и дала ему высокий пост Главы палаты магического поиска. Мартину недавно исполнилось сорок лет, семнадцать из которых он и Ангела Просперо являлись любовниками. У него был аристократической формы череп с чёрным, без единого седого волоса, ежиком волос, гордое волевое лицо с ледяными голубыми глазами, прямым носом и твердым подбородком и худощавая подтянутая фигура, без единой капли жира, он больше походил на военного, чем на колдуна и, как всегда вид Холмгарда вызвал у графини волнение. Но сейчас она позвала возлюбленного не для того, чтобы просто полюбоваться его мужской статью, а для важного дела.
- Здравствуй, Мартин, - тепло приветствовала его Ангела, словно они и не провели вместе предыдущую ночь, как и много ночей для этого. Сама Ангела ни разу не была замужем, а у Холмгарда имелись супруга и подрастали двое сыновей, двенадцати и четырнадцати лет, но всё это не мешало Мартину и Ангеле постоянно находить время друг для друга.
- Что-то случилось, Ангела? – Как у всех видящих, у мага была развита и обычная человеческая интуиция. – Тон его голоса, как всегда оставался спокойным. Мартин Холмгард не повышал голос, даже когда допрашивал врагов короны.
- Пока еще ничего, но я хочу и дальше испытывать уверенность, что ничего не произойдет. – Загадочно ответила графиня Просперо. – Присядь, Мартин, мне понадобится твоя помощь, - она указала любовнику на мягкое кресло, напротив того, в котором сидела она сама.
- Снова Шрёдер? – Приняв предложенный бокал с вином, нарочито обыденным тоном поинтересовался Холмгард.
- В точку. Ты как всегда догадлив, Мартин. Или ты успел прочитать мои мысли?
- Ты же знаешь, Ангела, что я никогда не притронусь к тебе своей магией, - немного наигранно возмутился видящий. Они давно успели выработать свой собственный стиль общения и научились понимать друг друга с полуслова.
- Ну, мне достаточно, чтобы ты продолжал прикасаться ко мне по-другому, - засмеялась графиня Просперо. Продолжалась тихая и тёплая ночь, свет свечей искрился в вине, как жаль, что она не могла заставить себя забыть о неугомонном маге Элизаре и посвятить эти часы общению с давним возлюбленным.
- Я весь во внимании, Ангела, - медленно цедя вино сказал Мартин Холмгард. Его холодные глаза, смотрящие на нее поверх бокала, при этом оставались внимательными и цепкими, глаза видящего.
- Шрёдер, похоже, затеял нечто важное. Не знаю, насколько окажется опасной его новая затея. Он покинул Думвальд тайно, переодетый простым ремесленником. Ушел в ночной лес. Считаю, что вряд ли он отправился туда из-за простого желания побегать голышом вокруг костра или набрать поганок для какого-нибудь ведьмовского варева – не его это уровень.
- И ты хочешь…
- Да, мне нужны все возможности твоей Палаты, твои возможности, мой дорогой Мартин. Мне нужно, чтобы вы прочитали след Шрёдера в пространстве и сказали мне, куда он отправился. А в идеале мне нужно знать все – куда, к кому, и с какой целью.
- И как скоро я должен это сделать, госпожа? – Когда Холмгард получал от графини Просперо задания, он неосознанно переходил на официальный тон.
- Это требуется сделать сейчас.
***
Крики и топот убегающих молодых людей вскоре затихли. Дальнейший путь был расчищен но, повернувшись к своей спутнице, Гидеон встретил растерянный и виноватый взгляд Кейт и понял, что след потерян.
Примерно с минуту девушка беспомощно и растерянно смотрела на Вердера, но потом ее глаза радостно вспыхнули:
- Нашла, я его снова нашла!
- Где? Куда нам идти?
Вместо ответа она взяла его за руку, увлекая за собой, и они устремились дальше, почти побежали - мимо «Весеннего кролика» и других увеселительных заведений, мимо ярких фонариков и мраморных статуй. В конце квартала они свернули на узкую улицу, плохо замощенную – во многих местах булыжники отсутствовали, а вместо них в дороге зияли глубокие дыры. Где-то далеко впереди слабо светились два красноватых фонаря, похожие на огромные глаза демонического существа, а в остальном здесь было темно, как в могиле. Кейт задышала чаще, она чувствовала, что цель их безумного бега через ночной Ротенштайн находилась совсем рядом, может быть на расстоянии вытянутой руки.
На секунду задержавшись посреди улицы, она повела Вердера к пустующему дому с грязными белыми стенами и темными окнами. Скособоченное строение выглядело так, словно могло в любой момент обрушиться.
- Ты уверена, что нужный нам человек здесь? В доме, похоже никто не живет – посмотри на фасад, он скоро рассыплется в пыль, - засомневался Гидеон Вердер.
- Нет, я знаю, что он здесь.
- Надеюсь, что это так, девочка.
- Тс-с-с, - она приложила к губам палец, - он может нас услышать!
Парадная дверь дома была заколочена крест-накрест широкими досками, поэтому Вердер залез в пустой оконный проем, стряхнул с рассохшегося подоконника мусор и осколки стекла, и помог забраться следом за ним Кейт.
Да, тот, кого они искали, действительно находился в доме – в дальнем конце узкого коридора с обшарпанными стенами из-за закрытой двери выбивалась тонкая полоска света. Человек тоже проник в дом через окно, либо воспользовался черных ходом, на поиски которого Гидеон не стал тратить время.
Наверное раньше в доме жил богатый человек, любивший роскошь, об этом свидетельствовали высокие потолки, уцелевшие фрагменты фресок на стенах и остатки фигурной лепнины на откосах. Что заставило это жилище опустеть, внезапное разорение хозяев, или унесшая их жизни эпидемия, оставалось неизвестным.
Гидеон умел передвигаться абсолютно бесшумно, этот полезный навык ему когда-то привил темнокожий великан Мезале Бауку Тхода, но в таком же умении своей юной спутницы Вердер был не уверен. Впрочем девушка сразу развеяла опасения Гидеона, двигаясь за ним по пятам без единого шороха, как скользящая тень. Его немного беспокоило, что им предстоит встретиться с неизвестным колдуном. Чародеев всех существующих трёх мастей Гидеон Вердер недолюбливал с раннего детства, волшебство ему казалось чем-то сродни неприличной болезни, и Галь-Рикки стал для него единственным исключением. Колдун мог их учуять и «угостить» какой-нибудь пакостью из своего арсенала, поэтому Гидеон готовил себя к любым неожиданностям. Однако маг, видимо был занят чем-то важным, и не понял, что к нему кто-то подкрадывается.
Из-за плотно закрытой двери доносились какие-то приглушенные звуки, похожие на тихие всплески воды, будто там кто-то умывался, и в душу Гидеона Вердера опять стали закрадываться сомнения – а что, если здесь, в заброшенном доме, поселился какой-нибудь безобидный бродяжка, который сейчас готовится мирно отойти ко сну? Впрочем, если это так, то ничего худого они с Кейт ему не сделают, немного напугают бедолагу, да и только.
Он осторожно толкнул дверь и сразу же убедился, что она заперта изнутри на крепкий засов. Долго не раздумывая, Вердер отступил на шаг назад и, примерившись, изо всех сил ударил по двери ногой. Треснуло дерево, жалобно звякнул сломанный засов и дверь распахнулась вовнутрь комнаты, гулко стукнув по стене.
Гидеон Вердер видел на свете много отвратительных вещей, был знаком со смертью в любых ее проявлениях, поэтому его не парализовало открывшееся зрелище. Но первое, что он сделал, это оттолкнул назад Кейт, чтобы она не увидела то, что предстало перед его глазами в свете масляной лампады.
На голом полу было расстелено полотнище, на котором в форме косого креста лежало распятое тело обнаженной девушки – ее руки и ноги пригвоздили к деревянному полу четыре ржавых штыря, найденные видимо среди рассыпанного по комнате хлама. Верхом на теле девушки (непонятно оставалась ли она еще живой) сидел раздетый по пояс мускулистый громила с перепачканными в крови жертвы бородатым лицом и руками, из его кулака торчал охотничий нож с широким клинком. Как раз в этот момент мужчина занес клинок над лицом несчастной, намереваясь вырезать ей глаза.
При появлении Вердера в дверном проеме, мужчина вскочил на ноги и ощерился как дикое животное, его глаза, состоящие казалось из одних белков, были абсолютно безумны. Поднимаясь, он успел полоснуть заточенным лезвием по горлу распятой девушки…
Колдун, которого они нашли, оказался убийцей. Нет, не магом, специальностью которого было истребление нечисти и ее человеческих прислужников, а самым обыкновенным душегубом. Впрочем незнакомец сразу же проявил и наличие у него магических навыков. От колдуна в сторону Гидеона по комнате пронеслось нечто невидимое, свет горящей в глиняной плошке на полу лампадки на мгновение померк, накрытый тенью, и в грудь Вердера ударил тяжелый ледяной клин. Секунду он думал, что его сердце сейчас остановится и он упадет замертво, но клин сразу же растаял и боль отступила.
Чародей разочарованно взвыл и проревел:
- Мерзавцы, они продали мне дешевку!
Гидеон не понял, что имел в виду головорез, но окажись рядом опытный волшебник, он бы разъяснил, что маги-исследователи, включая некромантов, не наделены способностью убивать при помощи колдовства, а если им это вдруг становится нужно, то они покупают заклинания, иначе называемые «воплощенными формулами» у настоящих магов-убийц, и используют эти формулы так, как обычные люди применяют созданное другими людьми оружие. Вердеру эти знания были ни к чему. Он пошел прямо на перепачканного кровью хищника в человеческом обличье, а тот, в свою очередь, побежал к нему сам, широкоплечий и массивный, как буйвол из южной саванны.
Щадить выродка Гидеон не собирался. Перехватив мускулистую ручищу с ножом, он обрушил на ребра громилы удар колена. Любого другого такой пинок отправил бы в могилу, или, как минимум, в лазарет, но этот здоровяк казался непрошибаемым. От удара он только хрюкнул и выпустил нож, который задрожав, вонзился в дощатый пол, но немедленно навалился на Гидеона всем телом, чтобы свалить с ног и погрести под своей тяжелой тушей. Вердер коротко ударил его костяшками пальцев в кадык, а когда убийца схватился за свое горло руками, угостил его пинком под коленную чашечку, с удовлетворением услышав, как хрустнула кость. Душегуб захрипел от боли (кричать с поврежденным кадыком он сейчас не мог) и с грохотом повалился на пол.
- Где ты его спрятал, нелюдь? А ну, говори! – Гидеон проорал свой вопрос прямо в лицо корчащегося у его ног человека.
- Я подниму из могил всех твоих близких… Всех сделаю куклами-ходунами! – С ненавистью прокаркал поверженный изувер.
Вердер наклонился, чтобы поднять нож, который этот маньяк выронил, и это предоставило его противнику шанс. Только он воспользовался им не для нападения, а для бегства. Не смотря на искалеченную ногу, страшный незнакомец вскочил и быстро поковылял к окну. Гидеон все равно настиг бы его в одно мгновение, но в это время за его стопу схватились чьи-то цепкие пальцы. Сзади раздался испуганный визг Кейт, которая все же вошла в комнату, привлеченная шумом побоища.
Пальцы держали его ногу крепко, а колдун уже переваливался через подоконник на улицу. Гидеон оглянулся и увидел, что за его ступню схватилась распятая девушка. Окровавленный штырь остался в полу, но не чувствующий боли мертвец снял с него дырявую руку, чтобы помешать Вердеру схватить колдуна.
В этот момент Кейт доказала, что она умеет в нужный момент взять себя в руки. Подняв дрожащими руками выпавший из потолка кусок доски, она с размаху опустила его на голову мертвеца. Пальцы кадавра разжались, выпуская ногу Вердера. Одноглазый подскочил к окну и, перегнувшись через подоконник, выглянул на улицу, но колдун словно испарился – только в воздухе, медленно расползались клубы зеленоватого дыма.
- Ушел, сволочь! Он ушел! – Закричал Гидеон, ударяя кулаком по подоконнику.
***
Танабет Крейн никогда не испытывал такой сильной боли, как сейчас. Он справедливо считал себя очень физически сильным, и с детства не боялся вступать в драки с любым соперником. А теперь, какой-то внезапно нагрянувший грабитель, кривой на один глаз, одного с ним роста, но далеко не такой массивный, застал его в самый разгар «развлечения» и отделал как сопливого недомерка, сломал ему ногу, едва не расплющил кадык, пара нижних ребер справа, видимо, тоже были сломаны. Помимо этого, Крейн чувствовал неистовый гнев - к себе самому, за то, что утратил осторожность и растерялся, когда на него напали, к подлым магам-истребителям, продавшим ему «просроченную» формулу и, конечно же, к тому самому кривому на один глаз мастеру кулачного боя, который его покалечил. Сил Крейна как волшебника хватило только на то, чтобы отвести глаза преследователю и, ковыляя, убраться с этой проклятой улицы. К ощущению боли и чувству гнева постепенно стал примешиваться страх. Когда его злость и раздражение несколько поутихли, Крейн понял, что наследил на месте убийства – оставил свой нож, не успев «очистить» его заклинанием. Любой «видящий» подержав нож в руках быстро скажет имя его хозяина. Надо было оставаться и продолжать сражение, он ведь мог поднять не только труп той шлюхи, которую он подверг очистительной экзекуции, он мог бы напустить на врага стаю дохлых крыс из подвала, а в земле вокруг дома находились трупы и других животных, он ведь чувствовал это, он был способен заставить всю мертвую плоть в округе пойти в атаку, но не сделал этого!
Танабету хотелось выть от отчаяния. Отломив ветвь от придорожного дерева, он сделал себе импровизированный костыль, при помощи которого смог передвигаться немного быстрее. Свежий ночной воздух слегка приглушил боль и заставил его мылить более рационально. Его застигли на месте преступления, где он оставил следы, которые ясно укажут на него ищейкам из Службы Королевского сыска. На карьере придворного волшебника можно было ставить крест, и не только на карьере – на самой жизни. В Думвальде за умышленное причинение смерти полагалась казнь, а за убийство, сопряженное с истязаниями – казнь мучительная. Хилт, его родители не вынесут такого позора! Требовалось срочно придумать какой-то выход из создавшейся ситуации, но кроме мысли о том, что надо бежать, в его голову ничего не происходило.
Почти добравшись до тайного убежища адептов Ордена Праха, Танабет Крейн остановился прямо посередине темной дороги. В горячке схватки он не сразу осознал, что прокричал ему одноглазый, а теперь эти слова вновь прозвучали в его ушах: «Где ты его спрятал, нелюдь? А ну, говори!». Но, откуда этот человек мог знать о том, что он кого-то прячет? Значит, он забрался в тот дом не случайно, он специально пришел за ним, за Танабетом! Как же тогда он сумел найти Крейна, защищенного от магической слежки формулой, неизвестной даже его учителю Элизару, купленной Танабетом по случаю у могучего иноземного колдуна? Если же в деле замешаны другие маги, и напали на него из-за мальчишки… Тогда он должен вытрясти из щенка информацию, зачем он так позарез нужен его энергичному учителю Элизару Шрёдеру, а также этому страшному громиле! Если понадобится, то он продолжит пытать мальчишку до тех пор, пока тот не расскажет ему все. Такой «разговор» следовало вести без свидетелей, и Крейн быстро решил для себя судьбу своих помощников-адептов и остальных, тех кто жил в секретном доме ордена.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64789-koldun-i-smert-glava-6-zmei-spletayutsja-v-klubok.html
Содержание:
- Часть 4
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
