До Ротенштайна Гидеон Вердер добрался менее чем за три часа, изрядно загнав уведенную с первого попавшегося деревенского двора лошадь. Отпустив взмыленное животное в полумиле от города, остаток пути он проделал пешком. Сообщение о краже могли передать местным магам из числа видящих, а привлекать к себе внимание властей Гидеон не собирался.
Однако когда он увидел раскинувшийся на тысячи акров город, то его сердце тоскливо сжалось – Ротенштайн, самое малое, в два раза превосходил по площади погибший Виллан, а это означало, что вероятность найти здесь Галь-Рикки была примерно такой же, как при поисках полярной совы в сочащихся ядовитыми испарениями джунглях Каланхетта.
Тем не менее, Вердер решительно зашагал вниз по склону зеленого холма, двигаясь по направлению к высоким главным воротам, куда вливались вереницы груженых телег, заходили и выходили большие группы пеших путников. Привратники, дородные и упитанные, встретили его без особой радости на одутловатых лицах.
- Эй, стоять! Кто такой, откуда и с какой целью собираешься пройти? Отвечай! – Ленивым тоном велел ему старший стражник, вальяжно прислонившийся к стене. Стража при входе проверяла далеко не всех, но внешний вид Вердера не без оснований показался привратнику подозрительным.
- Я - наёмник. - Честно ответил Вердер. Придумывать для себя мудреную легенду у него не было настроения. – Я слышал вашему магистрату нужны солдаты для истребления разбойников в здешних лесах. – Сказав эти слова, Гидеон блефовал. Но, с другой стороны, возле какого большого города не крутится пара-другая разбойничьих шаек? И получилось так, что он попал в самое яблочко.
- А! Еще один охотник за головой Честного Шульца? – Вальяжный охранник сплюнул на булыжник себе под ноги. – Много вас таких объявилось за последнюю неделю. Скоро полк наберется. Откуда только на всех на вас у магистрата возьмутся денежки… Что это у тебя в свертке, одноглазый, меч что ли?
Вердер прихватил с собой один из мечей, принадлежавших напавшей на него в лесу троице адептов Ордена Праха. Конечно он привык к своему двуручнику, но короткий клинок был лучше, чем ничего.
- Да, это мой меч. Но, грамоты на него у меня нет, я ведь наёмник, - Вердеру нестерпимо хотелось свернуть хамовитому и медлительному стражу шею.
- Я и по роже твоей вижу, что ты наёмник, а не монашка. Называй имя, записывайся в книгу, плати три монеты пошлины, и топай дальше, других задерживаешь. Магистрат в конце улицы Золотарей, язык у тебя есть, так что не заблудишься.
- Меня зовут Карлос Энгельберд, - сообщил Вердер, на ходу назвавший первое пришедшее ему на ум имя. Приставленный к страже пожилой меланхоличный писарь обмакнул перо в медную чернильницу и старательно вписал названные Гидеоном имя и фамилию (а так звали одного из солдат его десятка в войске Теренция Кальтенмера) в амбарную книгу, разложенную на стоявшем перед ним колченогом столе.
Записавшись, Гидеон бросил несколько медных монет в деревянный ящик с прорезью на закрытой на замок крышке, и вступил на мостовую города Ротенштайн. Он совершенно не предполагал, с чего ему следует начинать поиски похитителей Галь-Рикки, а с ними и самого мальчишки.
Для начала он попытался сориентироваться в путанице городских улиц. Выбрав наиболее широкую дорогу, начинавшуюся прямо от ворот, он зашагал по ней вперед. Таблички на каменных домах свидетельствовали о том, что он двигается по Улице Капитанов. Без особого любопытства Вердер попробовал догадаться, откуда улица получила свое название. Или здесь когда-то располагались дома офицеров военного гарнизона, или проживающие на ней люди имели какое-то отношение к расположенному далеко на юге морю. Искать улицу с дурацким названием «Улица Золотарей» он, разумеется, не собирался.
Время шло к полудню, до вечера ещё оставалась уйма времени, так что Вердеру представилась возможность рассмотреть город при солнечном свете. Ротенштайн отличался от других крупных городов каким-то нездоровым возбуждением, царившим на его улицах. Люди здесь не шли, они передвигались едва ли не бегом - на мостовой негде было протолкнуться от куда-то спешащих горожан, почти на каждом перекрестке образовывались заторы из телег, повозок и пассажирских фургонов. Вокруг раздавались ругань прохожих, выкрики зазывал, пытавшихся затащить в свои лавки покупателей, стук лошадиных подков, скрип несмазанных осей, визг свиней, которых везли в клетках на бойню. Гидеон почувствовал себя не в своей тарелке – выросший далеко от этих мест, среди суровых хребтов Северного Эталигана, он всегда сторонился больших городов, где чувствовал себя весьма неуютно.
Поиски следовало начинать с выяснения, есть ли в Ротенштайне представительство Ордена Праха. Орден рыцарей-диверсантов раскинул свои щупальца по всему королевству, его замки стояли в каждом более или менее крупном городе, возведенные на земле, безвозмездно переданной магистратами в бессрочное пользование рыцарям-монахам. Поэтому Гидеон, немного освоившись в городских гвалте и сутолоке, попытался осторожно обратиться к прохожим с вопросами о том, где в Ротенштайне находится дом Ордена. Однако его ожидало сильное разочарование - никто из людей, к которым он обратился, не смог сказать ему что-то внятное на счет местонахождения резиденции местных «орденцев», а двое вообще посмотрели на Гидеона как на сумасшедшего – они впервые услышали от него о существовании Ордена Праха. Ситуацию несколько прояснил молодой священник Храма, к которому, отчаявшись получить у других нужную ему информацию, подошел с вопросом Вердер:
- Ротенштайн имеет особенный статус. - Важно поведал ему храмовник. - Указом прапрадеда нынешнего короля, Отто Двенадцатого, город освобожден от любых военно-религиозных объединений. В середине прошлого века здесь случилась жестокая резня между двумя орденами, погибло много монахов и простых горожан.
Если и раньше его задача относилась к числу трудновыполнимых, то теперь она переходила в разряд нереальных. Наемники-адепты могли прибыть сюда как частные лица и спрятать Галь-Рикки в каком-нибудь подвале. Попробуй отыщи парнишку, когда в Ротенштайне тысячи зданий! Был еще один путь – это посетить местные кабаки и послушать, что народ говорит про каких-нибудь странных приезжих, но и здесь шансы услышать что-либо полезное близились к нулю. В таком большом городе и кабаков, наверное, не один десяток. Все же Гидеон зашел в первую попавшуюся на пути придорожную забегаловку и заказал себе две кружки пива и сушеного леща. Потягивая кислый напиток и краем уха слушая порожнюю болтовню за соседними столами, он все больше и больше укреплялся в мысли, что его поиски окончательно зашли в тупик. Допив пиво, он подозвал к себе мальчишку-прислужника и заказал себе полный кувшин браги. Сегодня Гидеон Вердер собирался вдрызг напиться.
***
Четырьмя часами ранее. Камид Хаэр, доверенный человек Ордена Праха, бледный тип лет тридцати пяти, встретил Танабета Крейна несколько настороженно. Вчера его предупредили, что вместе с адептами и важным пленником прибудет столичный колдун, но когда он увидел перед собой во дворе молодого русобородого богатыря, выше его самого на целую голову и с плечами, способными пройти не в каждый дверной проем, то Хаэр стушевался. Он не являлся рыцарем или адептом, занимаясь по большей части денежными и иными хозяйственными делами мелкого ответвления могущественного ордена, и побаивался людей, превосходивших его положением в обществе и физической статью.
- Почему вы забрались в такие грязные трущобы? – Недовольно спросил Танабет. – Неужели не догадались подыскать место почище, чтобы не тащиться через море грязи, где бегают крысы размером с кошку? Мои сапоги теперь можно выбрасывать на помойку. Или у вас денег на нормальное жилье не хватило?
- Мы здесь э-э-э, - замешкался с ответом Камид, - …если можно так сказать, неофициально. Ротенштайн особый город, в нем запрещены военные братства и ордена – только королевский гарнизон и местная стража. Поэтому мы содержим в городе только один этот дом, купчая выписана на давно умершего человека. И если о нас узнают, Магистру ордена придется заплатить крупный штраф в королевскую казну.
- Какая чушь, - отмахнулся Танабет, - у тебя, любезный, есть место где можно нормально помыться с дороги?
- Конечно, конечно, - залебезил Камид, - есть купальня, и обед для вас я распоряжусь приготовить…
- Отлично, тогда распоряжайся. И еще, нам надо спрятать пленника. Господин Королевский маг прибудет за ним лично, но на дорогу ему потребуется несколько часов. В доме имеется подвал?
- Есть, но в подвале нет решеток на окнах. Отдельный погреб с крепким замком на крышке подойдет?
- В самый раз. Эй, давайте тащите этого недоноска в дом! – скомандовал Крейн двоим спутникам. Адепты, облаченные в неприметные одеяния обывателей, сняли с лошади продолговатый предмет, похожий на сверток ткани и понесли его к крыльцу.
- Покажи им погреб. Мне надо ненадолго отлучиться по делам. Пусть для меня пока подогреют воду и приготовят пожрать, я скоро вернусь. - С людьми ниже себя по статусу Танабет Крейн никогда не церемонился.
Ротенштайн ему пока что посещать на доводилось. Танабету не терпелось выяснить, имелась ли в этом городе своя улица «красных фонарей», такая же как в квартале Заблудших Душ в его родном Думвальде. Нет, с утра идти на охоту он не собирался, для такого занятия существовало иное время суток, но он должен был заранее изучить местные закоулки, чтобы безошибочно ориентироваться в незнакомом ему городе. Спрятанный в сапоге нож (перед отъездом он купил себе в лавке новый, с широким клинком из дорогой стали) пел ему неслышимую для других людей песнь крови.
***
В кабаке Гидеон провел весь вечер и половину ночи. После полуночи Вердер захмелел настолько, что ввязался в совершенно ненужную и глупую драку с тремя местными забулдыгами, которые, по его мнению, как-то не так покосились в его сторону. Возможно они на самом деле сказали в его адрес что-то обидное, но Гидеон не запомнил. Ему хватило косых взглядов. Остановился он только тогда, когда первый из троицы совершил долгий полет в открытую дверь, а второй испробовал собственной макушкой крепость его кулака и отключился. Гидеон понял, что третьего он сейчас просто ни за что ни про что убьет – он держал висящего вверх тормашками человека за ногу и уже начинал движение рукой, чтобы с размаху ударить того головой об стену заведения. Остановила его мысль о Галь-Рикки. Этот мальчишка и в самом деле научил его чему-то такому, чему он не мог научиться сам за все прошедшие сорок два года его жизни. Сейчас перед ним были не воины, не наёмники, а простые ремесленники или приказчики, ничего не знавшие о том, с каким чудовищем в людском обличье им довелось сейчас столкнуться. Вердер разжал закаменевшие пальцы – пьянчужка упал на дощатый пол таверны и быстро-быстро пополз от него на четвереньках к выходу, громко при этом икая, либо от количества выпитого, или от испытанного ужаса, а скорее всего, и от того и от другого одновременно.
Обведя налитыми кровью глазами настороженные пятна лиц других посетителей, обращенные в его сторону, одноглазый угрюмо пробурчал, язык слушался его уже с трудом.
- Чего вылупились? Все вы здесь достойны только выгребать нечистоты из поганой ямы… Вытащить бы вас на поле боя с одним копьецом, да против идущей конницы… Эх, вы… - Пошатываясь, он вышел на улицу. Никто не проронил ему вслед ни слова. Все помнили, как самый здоровенный из трех противников Гидеона летел через порог от показавшегося со стороны несильным тычка в грудь.
Уличное освещение в этой части города практически отсутствовало и он пошел, ориентируясь на слабо тлеющие окна домов. Направление Вердер не выбирал, просто отправился туда, куда его повели ноги.
Пройдя один квартал, он понял, что за ним кто-то следует по пятам. Переваливаясь с ноги на ногу, он тяжело повернулся всем телом назад. Но будь он даже сейчас трезвым, в этой темноте ничего нельзя было разглядеть, тем более теперь, когда у него все двоилось, троилось и плавало перед глазами. Любителя ночных прогулок по опасным улицам надежно скрывали тени. Решив, что если его преследуют уличные грабители, то они сами виноваты, Вердер пошел дальше, насвистывая себе под нос мотивчик пошловатой песни наёмников. Шаги за спиной возобновились, но он больше не стал обращать на них внимания.
Когда он проходил мимо каких-то длинных приземистых амбаров, а тьма вокруг сгустилась настолько, что он уже не видел собственных рук, его преследователь (или преследователи) наконец решился подойти поближе. Когда ускорившиеся шаги зазвучали явственней, он засомневался, что за ним шел именно грабитель. Легкая поступь, не походила на торопливый топот уличных шакалов.
- Эй, кто там есть? – Крикнул Гидеон через правое плечо.
В ответ раздался тонкий голосок, прозвучавший из сплошной черноты ночи:
- Господин Вердер! Это я, подождите, я не могу вас догнать!
- Кто это «я»? Затуманенное парами алкоголя сознание не могло определить обладателя тонкого голоса. Но, этот человек его несомненно знал.
Повернувшись на голос, Гидеон с третьей попытки удачно щелкнул кремнем и поднял затлевшую ветошь, чтобы получше разглядеть незнакомца.
Перед ним, прикрывая ладонью глаза от пламени, стояла Кейт, девушка, которую они с Галь-Рикки выручили в Виллане, оставленная Вердером этим утром недалеко от домика лесничего, в пятидесяти милях к югу отсюда.
- Это что еще за призрак в ночи? – От изумления Вердер даже слегка протрезвел. – Чего ты потеряла в Ротенштайне, девочка, и как сумела меня отыскать?
- Галь-Рикки похитили. Я не могла просто взять и вернуться в Ханторф, как вы от меня требовали!
- Как ты добралась до Ротенштайна? – Мучительно пытаясь заставить окружающее не раскачиваться, спросил Вердер. – Разве тебя учили ездить верхом на лошади?
- Конечно же нет. Кому меня было учить? Но я пошла следом за вами в село, и пока люди вокруг возмущались и бегали с криками, что кто-то украл из конюшни у их уважаемого старосты лошадь (девушка выразительно посмотрела на Гидеона), я спокойно увела из ближайшего незапертого загона ослика. Восемь часов ужасно монотонного путешествия верхом на осле, который плёлся медленнее улитки, и вот я здесь.
Вердер засмеялся, невесёлым пьяным смехом.
- А ты хорошая ученица, девушка Кейт! Увела она ослика!
- Просто вы от меня так легко не отделаетесь, господин Вердер. Я-то думала, что вы здесь ищете Галь-Рикки, а вы всего лишь напиваетесь…
- Ещё одна моя непрошенная совесть? Мне одного пацана хватает с его морализаторством! Ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать на этих улицах? Молчишь, не догадываешься. Еще раз спрашиваю, как ты меня нашла?
- Иногда я могу находить других людей, если хорошо настроюсь. – почему-то смутившись, призналась Кейт. – Только это не магия. Знахарка, которой я помогала в детстве, говорила, что поиск - единственное, что у меня, время от времени, получалось. Только с поиском Галь-Рикки у меня почти ничего не выходит, словно его спрятали от меня в каком-то тайнике.
- Тогда, наверное, ты Проводник, - догадался Вердер, - есть такие помощники магов, я о подобных людях слышал. Сами они не маги, но весьма чувствительны к волшебству, а самое важное, они помогают чародеям выдержать отдачу от собственных заклинаний. Но и этому делу тоже надо учиться, иначе от твоих навыков не будет никакого толка.
- Может быть. Я не знаю.
Вердер насторожился – ему послышался подозрительный шум неподалеку:
- Так, девочка, давай-ка быстрей уходим отсюда. Нам надо убраться с этих хилтовых улиц – это городское дно и тебе здесь не место.
Она повиновалась, пристроившись рядом со своим высоким спутником и доверчиво вложив свою прохладную ладошку в его жесткую ручищу.
- Что это значит «почти не получается с поиском Галь-Рикки»? – Обратился Гидеон к Кейт, когда они добрались до более или менее освещенного места на расстоянии прямой видимости от поста стражи в дальнем конце улицы – Вердер разглядел в той стороне чадящие факелы и блеск начищенных касок караульных. Здесь можно было разговаривать, не опасаясь, что из темноты тебе всадят в бок узкий клинок кинжала.
- Галь-Рикки забрал какой-то сильный колдун. Он не дает мне его увидеть, но сам он… В общем, не знаю почему, но временами я могу понять, где колдун в данный момент находится. Так, словно на нем надет плащ-невидимка с дыркой под мышкой - когда он поднимает руку, можно увидеть голое тело.
- Какое точное сравнение! – Восхитился Вердер. – Только почему ты не сказала мне об этом немедленно?!
- Так вы мне сразу допрос учинили! «Как добралась, как нашла»! – С обидой засопела девушка.
Старый злобный пень, давно разучился правильно разговаривать с женщинами! Если бы он знал, что она такая боевая, надо было брать ее с собою сразу и не бросать в окрестностях захолустного Розенгарта! Или, наоборот, строго настрого, велеть возвращаться домой – такие отчаянные девчонки, незнакомые с подлостями мира, быстро попадают в неприятности.
- А сейчас… Сейчас ты видишь, где находится тот самый колдун?
- Подождите немножко…
Она опустила веки и замолчала, прислушиваясь к чему-то недоступному для восприятия Гидеона Вердера. Потом ее глаза широко открылись, а правая рука с выставленным вперед указующим перстом поднялась вверх, по направлению к посту стражи.
- Туда! – Отстраненно и глухо, будто пребывая в глубоком трансе, но тем не менее уверенно, сообщила девушка.
Все, что происходило после, запомнилось для Вердера как серия вспышек – освещенные улицы сменялись темными кособокими переулками, площади чередовались с территориями гарнизонных конюшен и складов, за кварталами купеческих «дворцов» тянулись мастерские ремесленников. Временами Кейт останавливалась на перекрестках, словно ненадолго теряя направление, а затем снова выбрасывала вперед руку с указательным пальцем, и говорила:
- Туда! – И их бег по ночному Ротенштайну возобновлялся с еще более неистовым темпом.
Через полчаса сумасшедшей гонки по хаотичному лабиринту городской застройки они достигли улицы, где располагались игорные заведения и таверны для представителей средней знати и успешных торговцев.
- Близко, - тяжело дыша сказала Кейт, - очень близко.
- Веди меня дальше, - вполголоса отозвался Гидеон.
Но на их пути внезапно возникло неожиданное препятствие – открылись двери ярко освещенного заведения с двусмысленной надписью над входом «Весенний кролик» и на улицу высыпала толпа подвыпивших молодых дворян. Разодетая молодежь, праздновавшая какое-то важное для них событие, обступила Гидеона и Кейт, затеяв вокруг них шутовской хоровод, скачущий и улюлюкающий.
-Эй, папаша, отпусти с нами свою дочку! – Кривляясь, кричали молодые люди, разгорячённые винными парами, листьями гальяса или даже отваром травы хьянгу.
- А может он ей не папаша, а жених? Это случайно не так, одноглазый?
Кейт заметила, как напряглась рука Вердера, держащая сверток с трофейным мечом. Девушка успокаивающе прикоснулась к его локтю, а когда он повернулся к ней, попросила (ответ из-за шума он разобрал только по ее губам):
- Не надо. Они не сделали нам ничего плохого.
Вердер выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Он не мог заставить себя спокойно стоять и, не предпринимая никаких действий, ждать, пока эти щенки угомонятся. Гидеон яростно шагнул вперед, однако лёгкая, как пушинка, но упрямая Кейт повисла на его руке всем телом:
- Нет, прошу… Ну, пожалуйста, остановись!
- Эй, ребята, смотрите, одноглазый, похоже, собрался с нами драться! – Выкрикнул кто-то из толпы. – Не держи его, красотка! Или он просто-напросто собрался дать от тебя деру? – Дружный смех всей компании прозвучал в ответ на слова «остряка».
Вердер не вытерпел. Скорее всего, эта «золотая молодежь», попрыгав еще минуту-другую, утратила бы к ним интерес и отправилась куролесить дальше, но у Гидеон не собирался ждать эту минуту. Все же он отчасти послушался Кейт и действовал предельно гуманно – никого не стал убивать или калечить. Он сунул девчонке в руки свой меч вместе со свёртком, и повернулся к молодым дворянам. Улыбка одноглазого не сулила весельчакам ничего хорошего. Выбрав среди двух дюжин парней заводилу, того, кто кричал громче остальных, - им оказался широкоплечий круглолицый юноша лет двадцати, Вердер сблизился с парнем, взял того за воротник и за пояс, и, приложив некоторое усилие, забросил на козырек навеса над входом в «Весеннего кролика». Смех развесёлой компании прекратился, будто на все гогочущие рты разом опустились платки. Наступила напряженная тишина. Нетрезвые дебоширы осмысливали то, что сейчас произошло у них на глазах – их товарищ, кажется обрел крылья, чтобы «вспорхнуть» на высоту полутора саженей.
- Ну? Кто еще желает научиться летать? – Изо всех сил сдерживая готовую его захлестнуть ярость, громко спросил Гидеон. Сейчас он сам уже почти полностью протрезвел, и был готов рвать противников на части.
- Ты бы это, папаша, поаккуратнее с ним. Между прочим, это сын самого барона Йена Фэллека, а ты его на крышу…
- Да хоть сын самого Хилта от развратной монахини! А ну пошли по домам, зелёных соплей огрызки! – Ему очень хотелось пройти сквозь эту развесёлую ораву тупых щенков, выдергивая из суставов руки и проламывая черепа, но страшным усилием воли Вердер сдерживал готового вырваться на волю внутреннего зверя.
Вид у Вердера был весьма угрожающий, но дворянчиков собралась здесь целая стая, и никто не хотел проявлять трусость перед лицом остальных товарищей. Поодиночке каждый из них испугался бы Гидеона до расстройства кишечника, но на толпу его слова почти не подействовали. Кто-то схватил Вердера сзади, прижимая его руки к телу, однако этим самым лишь заработал себе как минимум три дня в постели с примочками на ушибах – одноглазый крутанулся на месте, и вынужденный разжать руки человек, перевернувшись пару раз в воздухе, тяжело плюхнулся на землю. Надо было продолжать действовать решительно и жестко, иначе эти глупцы просто так и не уймутся и их придется по-настоящему убивать. Вытащив из пояса кожаный ремень с тяжелой стальной пряжкой, Вердер налетел на толпу, раздавая по сторонам хлесткие удары. Раздались крики – одноглазый знал, как ударить ремнем, чтобы без особого вреда причинить телу сильную боль. И только после этого компания гуляк начала рассыпаться. Сперва побежал один, потом другой, а следом и все остальные.
Через несколько секунд Вердер с девушкой остались на дороге вдвоём, и только на высоком козырьке «Веселого кролика» кряхтел и возился помятый сын неизвестного Гидеону барона Фэллека. Из дверей заведения опасливо выглянул сухопарый старичок невысокого роста и осенил себя знаком светлых богов:
- Хвала свету, отправились они восвояси! А то управы на них не найти! С вечера буянили, кувшинов да тарелок переколотили не счесть! Все служанки от них попрятались, чтобы эти охламоны их не снасильничали. Отцы у них у всех больно важные персоны, вот стража их и не трогает, а они и рады стараться, бесы окаянные! – Продолжая вполголоса сокрушаться о нравах нынешних молодых людей, старичок закрыл дверь, глухо стукнул закрываемый изнутри засов.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64761-koldun-i-mrak-glava-5-po-sledu.html
Содержание:
- Часть 4
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
