В маленьком домике Лиды Данн-Кент тарелка подпрыгнула на деревянном столе и завертелась вокруг своей оси, приняв на какое-то время форму шара. А затем хрупкая глина не выдержала и тарелка разлетелась на множество мелких осколков, ударивших в стены будто россыпь гороха, брошенная рукой малыша-проказника.
- Простите, я сейчас все уберу, опять у меня ничего не получилось, - виновато признался Галь-Рикки.
- Ничего страшного. Попробуй еще раз! – И Лида Данн-Кириет поставила перед ним еще одну тарелку.
- Да я так вам всю посуду в доме переколочу! – Попробовал протестовать Галь-Рикки, но женщина была непреклонна, ее глаза, направленные на юношу, смотрели требовательно.
- Ты должен научиться управляться со своим даром. Иначе однажды, сам того не желая, ты можешь навредить самому себе, или кому-нибудь окружающих.
Да, такое может случиться. Он хорошо помнил тот день, когда они с Вердером дезертировали из расположения войск Теренция Кальтенмера, и как вызванный им Злой ветер Штормберга забрал одного из воинов, отправившихся за ними в погоню.
Проклятая тарелка елозила по столу, ее края расплывались, преобразование пыталось начаться, но так и не начиналось. Как ему направить эту непослушную энергию через свое сердце, как?? У опытных волшебников их импульсы выходят сами собой. Для них это также просто, как ему произнести слово. Стоп, вот оно! Слово! Все его удачные попытки чародейства были связаны не только с определенными жизненными моментами, определенным настроем души, но они еще и сопровождались словами. Он всегда что-то говорил, и мир его слушался. Представить, что сила изливается из его сердца, и сказать… Что же он должен сказать?
- Угощайтесь, госпожа Данн-Кириет! – И с этими словами он взял со стола, с того места, где только что подпрыгивала пустая тарелка, виноградную кисть, и протянул ее женщине.
Лида Данн-Кириет улыбнулась мальчику и приняла из его рук созданное им угощение. Однако в душе у нее царило смятение. Она специально поставила перед этим отроком с синими как озерная гладь глазами задачу, с которой не справились бы и многие Высокие маги, что уже говорить о ней самой. Просто, для того чтобы понять, почему у мальчика такая необычная аура. А у паренька получилось. Не с первой попытки, но все же получилось. Тарелка – она сделана из мертвой глины, а кисть винограда созрела на живом растении. И сделать из мертвой вещи живой плод способен только волшебник, обладающий уникальным, невиданным по силе даром, который не признаёт никаких правил либо ограничений. Она не хотела себе признаваться в том, что, наконец, нашла настоящий талант, не хотела понапрасну надеяться, что все может измениться к лучшему, что нависшая над Лет-Кентой и другими селениями тень может отступить. У нее в жизни до этого было слишком много разочарований.
***
Уже через полчаса после того, как все в доме поднялись, позавтракали и занялись повседневными делами, Кейт поняла, что ей совершенно нечего делать. Дочка хозяина – двадцатидвухлетняя Энья Данн-Лир оказалась довольно скучной особой, все интересы которой ограничивались тем, как бы ей, наконец, выйти замуж. В этих краях досидеть до такого возраста в девках считалось делом неслыханным, но Энье это удалось. Кейт даже догадывалась почему – хозяйская дочь, не смотря на то, что выглядела недурно и носила одежду, подчеркивающую ее налитые формы, представляла собой крайне нудную и мелочную особу. Она могла часами перечислять сколько локтей ткани ушло на ее новое одеяние, и какие нити она использовала для вышивки. Тоска зеленая. Все это утомило девушку еще вчера, когда она только познакомилась с Эньей Данн-Лир. Поэтому сегодня, когда Кейт стало совсем невмоготу слушать Энью, она, сославшись на то, что хочет прогуляться в одиночестве, попросту сбежала из дома. Слава Светлым богам, что занудная Данн-Лир за ней не увязалась.
Послонявшись по поселку и его окрестностям пару часов (при этом, сама того не зная, она умудрилась разминуться с Галь-Рикки и его новым приятелем, занимавшимися в это время тем же самым), Кейт все же решилась вернуться в дом, чтобы посмотреть, не проснулся ли Галь-Рикки, но ее отвлек приглушённый шум чьей-то ссоры неподалеку. На окраине поселка, скрытые зеленой листвой деревьев, приглушенно ругались двое мужчин. Стыдясь своего любопытства, девушка осторожно пошла на звук двух голосов, раздвинула низко свисающие ветви (дерево оказалось ивой) и посмотрела на спорящих.
На площадке хорошо утоптанной земли, длиной около сорока и шириной примерно в тридцать шагов, стояли друг напротив друга тан Ренье Данн-Лир и его широкоплечий племянник Тайку Данн-Кен. Лицо богатыря Тайку исказила гримаса гнева, а староста Ренье сурово поджал губы.
- Ты же знаешь, дядя, что это пора давно было прекратить! – С жаром утверждал Тайку Данн-Кен.
- Не мы с тобой устанавливали обычаи, и не нам с тобой их менять! Может быть ты лично хочешь бросить вызов Малахитовым старцам, и тем самым подвергнуть опасности всю деревню?!
- Но ведь речь идет о моем родном брате! О твоем младшем племяннике, между прочим! Как можно быть настолько бесчувственным?!
Глаза Ренье Данн-Лира сжались в узкие щели:
- Не надо выдумывать за меня о том, что я на самом деле чувствую! Семнадцать лет назад то же самое случилось с моим родным сыном! Или ты успел забыть Кейна, который родился раньше тебя всего лишь на пять лет? Тебе тогда исполнилось только тринадцать, и ты не мог участвовать, а Кейн мог! И он пошел, чтобы отстоять всю Лет-Кенту! Ты забыл, чем это закончилось?
-Нет, не забыл! Женщины оказались мужественнее нас! Почти десять лет после этого они не рожали детей, и только моя мать снова осмелилась, через год после того, как все случилось, и родила Мэтью! Нам надо положить конец, этому, дядя! Созови других танов, ты ведь имеешь на это право! Мы вышибем старцев из их горной крепости!
- Они управляют силами, которые не подвластны ни мне, ни тебе, ни даже моей старшей сестре-волшебнице! Ты думаешь ты один такой герой?! Находились и другие горячие головы! Цитадель пробовали осаждать, с бунтарями приходили наемные волшебники, которых никто не мог бы называть слабаками или недоучками, но все они, повторяю, все до одного те, кто пошел против установленных законов, восстал против власти старцев, сложили свои головы!
- Надо обратиться в Думвальд, к самому королю, нельзя, чтобы это продолжалось!
- К Королю? До него слишком далеко, а старцы рядом.
- Мы его подданные! Мы живем на границе его страны!
- Нет. Старцы узнают и жестоко нас за это накажут. Нет, и еще раз нет! Вот каким будет мой ответ.
- Я заберу Мэтью, и мы уедем отсюда! Никогда больше не вернемся в Лет-Кенту!
- Ты позабыл про своих жену и ребенка. А также про то, что если деревня не выставит своего человека, она обречена. Такая участь постигла Лон-Пириетту в тот год, когда я сам танцевал на Дне Возрождения! Почти тридцать пять лет назад это случилось, но я как сейчас вижу перед глазами зеленое пламя, поднимавшееся до самого неба, и слышу в ушах крики людей! На другой стороне озера стояла Лон-Пириетта, она считалась родной сестрой нашей Лет-Кенты, и многие в наших селениях успели друг с другом породниться…
- Я слышал про погибшую деревню, дядя, и я видел ее развалины! Я говорю, что это больше не должно повторяться! Если мы не можем противостоять старцам, то надо уходить всем! Надо покинуть Геттераван! На западе страны достаточно неосвоенных земель, где мы сможем найти себе место.
- Ничего более возмутительного я от тебя никогда не слышал! Геттераван – это горы, где родились наши прадеды, а ты хочешь, чтобы мы оторвались от своих корней, и шли куда глаза глядят, и все из-за того, что ты трепетно любишь своего младшего брата?! А если бы выбор старцев пал на другого юношу? Ты также яростно доказывал бы мне, что надо действовать?! Если же ты предлагаешь уходить целой деревней, то где, скажи мне, гарантия, что из-за нас не сожгут какую-нибудь другую?
Тайку ничего на это не ответил. Его могучие, испачканные в смоле руки со сжатыми кулаками были опущены вниз, широкая грудь вздымалась от тяжелого дыхания.
- Молчишь? А я знаю, что пади выбор на другого, ты бы не стал возмущаться. Тем более, у любого танцующего всегда есть шанс. Правила одинаковы для всех участников священного танца!
- Только не у Мэтью, или ты не видел, с кем ему предстоит танцевать…
Кейт неосторожно наступила на ветку, которая громко хрустнула под ногой. Мужчины разом повернулись в ее сторону, но ничего не увидели – девушку надежно скрывал густой ивняк.
- Успокойся, - голосом на тон ниже произнес Ренье Данн-Лир. Если небо будет благосклонно к Мэтью, то он завершит свой танец успешно.
- Раз в семнадцать лет мы платим старцам слишком тяжелую дань, дядя! – Непонятно для Кейт ответил Тайку. Резко развернувшись, парень зашагал по направлению к озеру. Его спина была прямой, как натянутая струна.
Оставшийся в одиночестве Ренье Данн-Лир тяжело вздохнул. Кейт показалось, что сегодня он выглядел осунувшимся и постаревшим, словно он долго нес на своих плечах неподъемную ношу. На цыпочках, и стараясь больше не наступать ни на какие ветки, девушка покинула заросли и направилась назад в деревню. Случайно подслушанный разговор на повышенных тонах, озадачил ее. Что же такое грозило брату Тайку Данн-Кена, от чего он так страстно желал его избавить, и причем здесь какие-то загадочные Малахитовые старцы?
Едва лишь подойдя к дому Ренье Данн-Лира, она чуть не столкнулась лоб в лоб с Галь-Рикки, который вдруг вырос перед ней словно из под земли.
- Ну вот, я же знала, что с тобой обязательно все будет хорошо! – Обрадовано воскликнула Кейт, с трудом останавливая желание обнять юношу. Она вспомнила тот смелый поцелуй в Ночь Движения сфер, который, повинуясь внезапному порыву, она подарила мальчишке, и слегка покраснела.
Взгляд Галь-Рикки был задумчивым, а улыбка, которой он поприветствовал Кейт, несколько рассеянной. Парнишка взял ее за руку и сказал:
- Хорошо, что я тебя встретил, пойдем посидим где-нибудь. Мне надо кое-что понять…
- Что-то случилось? Ты… какой-то странный. Или ты все еще неважно себя чувствуешь? – Обеспокоенно спросила Кейт. Ей показалось, что тонкие пальцы Галь-Рикки были горячими.
- Нет, со мной действительно уже все в порядке. Мне просто только что поставили линию.
- Но это же здорово! Неужели, здесь оказался настоящий волшебник!
- Тише, Кейт. Об это нельзя говорить. В горах живут какие-то Малахитовые старцы, которые следят, чтобы другие не колдовали.
- Малахитовые старцы? Я только что слышала… - Кейт внезапно покраснела. Ей было стыдно признаваться, что она подслушивала.
- Идем, - Галь-Рикки почему-то огляделся по сторонам и потянул ее прочь от дома, - сегодня я уже был у озера, тебе понравится вид. Там мы и поговорим. А еще я хочу познакомить тебя с Мэтью, он замечательный парень!
***
Гидеон Вердер увидел Галь-Рикки и Кейт, когда они шли в сторону озера, но не стал ни догонять, ни окликать их. Наверное есть такие моменты, когда его присутствие могло бы стать только лишним. Про себя он порадовался тому, что его молодой спутник выглядел вполне восстановившимся. Чтобы занять себя, Вердер решил пройти дальше того места, куда направились его молодые спутники, и обогнуть южную оконечность озера, чтобы посмотреть, что находится на другом берегу. Со слов тана там начиналась густонаселенная долина, ведущая в самое сердце Геттераванских гор. Если верить Ренье Данн-Лиру, то следуя тем путем можно было пройти пешком весь горный массив насквозь примерно за неделю. Если бы им еще удалось добыть лошадей… Денег у Гидеона при себе почти не осталось, а злоупотреблять гостеприимством геттераванцев и заниматься банальным конокрадством Вердер не хотел. Ему понравились эти люди.
Когда он прошел примерно милю и стал поворачивать, следуя за изгибом береговой линии, то ему в глаза бросились какие-то развалины, почти полностью скрытые буйной растительностью. Другой человек, с менее тренированным взглядом вообще ничего бы не заметил. Ускорив шаг, и продравшись сквозь густой кустарник, через несколько минут Гидеон оказался на широком пространстве голой земли, перед руинами, оставшимися после старого пожара.
Пожар в этом месте случился давно, наверное несколько десятилетий назад, но бушевавшее здесь когда-то пламя было настолько могучим, что земля до сих пор оставалась мертвой, потрескавшейся, без единой травинки или кустика. От человеческих жилищ сохранились только обугленные, полуразвалившиеся остовы. Один из домов когда-то стоял на каменном фундаменте, видимо раньше в нем проживал деревенский тан. Сейчас на месте дома зияла прямоугольная яма заполненная почти доверху стоячей темной водой. Чувствовалась в этом месте какая-то странность, Гидеон сразу не понял в чем дело. Но, пройдя по остаткам погибшей деревни до границы выжженной земли, он догадался – давний пожар не произошел в результате случайного стихийного бедствия. Линия мертвой земли, за которой стеной стояли высокие июньские травы, выглядела идеально круглой, будто кто-то прочертил ее гигантским циркулем. Это наводило на мысль о черном колдовстве. Одновременно с этой мыслью, Вердер осознал, что он находится здесь не один. Стоя на месте он внимательно стал осматривать руины, и почти сразу его взгляд наткнулся на человеческую фигуру. Не удивительно, что он не заметил ее сразу – женщина во всем черном неподвижно сидела на земле, что делало ее почти невидимой на фоне обугленной стены одного их жилищ. Гидеон подошел ближе и обнаружил, что перед ним находится старуха, наверняка разменявшая восьмой десяток. Она сидела на расстеленном на земле коврике, таком же черном, как и ее платье, и смотрела куда-то мимо Вердера, ее губы шевелились, скорее всего в молитве.
- Добрый день, матушка, - поприветствовал ее Гидеон.
Она вздрогнула, стряхивая с себя оцепенение, растерянный взгляд уперся в чужака. Откуда ей было знать, кто он такой, и что здесь делает, вдруг пришлый бандит какой?
- Не бойтесь, матушка, меня и моих спутников пустили погостить в Лет-Кенту. Я тут бродил по окрестностям и случайно набрел это место.
Она помолчала какое-то время, продолжая рассматривать его подслеповато сощуренными глазами, а затем произнесла:
- И тебе добрый день, путник. Плохое ты место выбрал для прогулки. Люди из Лет-Кенты и других деревень сюда не ходят. Разве тебе не сказали?
Вердер покачал головой.
- Лон-Пириетта стояла здесь, - обводя рукой выжженный пустырь, произнесла женщина, и ее губы задрожали, - а теперь ее нет, много лет нет…
- Что случилось с деревней? - Спросил Вердер.
- Ее наказали, - простонала старуха, - нас всех наказали… Никто не уцелел… Никого не осталось, только я одна.
Вердера остро укололо в сердце воспоминание про Тиальен.
- …тридцать пять лет подряд я прихожу сюда каждый день, - продолжила старуха, - и во время дождя, и во время снежной бури… Почему я не ушла вместе со всеми в Тень? Почему не ушла вместе со своим мужем Данн-Клаваном?
Она больше не видела Гидеона, целиком погрузившись в океан своего неизбывного горя, и Вердер решил, что ему правильнее будет уйти. Безымянная плакальщица так и осталась сидеть на расстеленном коврике, раскачиваясь из стороны в сторону и вполголоса причитая.
- Также как и везде, - сказал Вердер самому себе, когда он покинул территорию сожженной деревни, - все те же кровь и тьма.
***
Мэтью Данн-Кена они и в самом деле нашли на берегу. Юноша забавлялся тем, что кидал в воду гладкие камешки и смотрел как те подпрыгивают на озерной глади. Свои длинные волосы Мэтью успел собрать в косу, которая смешно торчала у него на затылке, совсем не похожая на грозный «конский хвост», в который заплетал свои полуседые патлы Гидеон Вердер.
- Ну, что Галь-Рикки, тетушка Данн-Кириет тебя не съела? Ты не представишь мне свою спутницу? Конечно мы уже виделись, но тогда ты срочно нуждался в помощи. – Сказано это было жизнерадостным тоном, но почему-то Галь-Рикки показалось, что на душе у Мэтью сейчас лежал какой-то груз – глаза его новообретенного приятеля не смеялись.
- Знакомьтесь. Кейт – это Мэтью. Мэтью – это Кейт, - просто сказал Галь-Рикки. Он вполне мог бы произвести знакомство в каком-нибудь шуточном стиле, но почти физически чувствуя мрачную тень, повисшую над головой Мэтью, не стал этого делать. Что же с ним происходит? И еще эти странные слова Лиды Данн-Кириет про то, что ей жаль племенника…
- Очч-ч-ч пр-р-р-риятно! – Ерничая ответил Мэтью, поднял еще один камень и так лихо зашвырнул его в озеро, что тот подпрыгнул раз пять, прежде чем булькнув уйти на дно.
- Интересно, как это у тебя так получается? – С вежливым интересом спросила Кейт.
- А, это очень просто. Надо только немного потренироваться! Конечно сразу не получится, но зато потом выходит само собой. Это как владение мечом – если научился, потом уже не забудешь. Вот ты, Галь-Рикки, когда-нибудь держал в руках меч?
- Да, - честно признался Галь-Рикки, - к сожалению…
Глаза Мэтью оживленно заблестели, из них исчезло то затравленное выражение, которое так насторожило молодого Гальнеккена. Бесцельное метание камней сразу же было забыто.
Галь-Рикки понял, что сболтнул лишнее, но сказавший «а», обязательно произнесет и «б»:
- В прошлом году к нам домой нагрянули вербовщики, и забрали меня. Вернее, я сам с ними пошёл, иначе они увели бы отца. Я был в войске недолго, пару месяцев, но там нас заставляли каждый день отрабатывать основные движения нападения и защиты с оружием.
- Ты участвовал в сражениях, да? – В этом вопросе Мэтью был не просто праздный интерес.
- Только в одном. Вместе с Вердером.
- И, как это бывает? Что ты чувствовал тогда?
Втроем они уселись на сухое бревно, лежавшее на берегу шагах в пяти от кромки воды. Галь-Рикки долго подбирал нужные слова, чтобы ответить:
- Страшно. Очень страшно. Ты стоишь в строю, а на тебя с неба сыплются стрелы. Вокруг тебя падают люди, раненые, или мертвые. Затем армии сходятся и начинается настоящий кошмар…
- А ты сам кого-нибудь убивал? – Спросил Мэтью и затаил дыхание в ожидании ответа. Кейт тоже напряжённо ждала, что скажет Галь-Рикки.
- Я никого не поразил в том бою, - ответил Галь-Рикки, не погрешив против истины, но и не выдав всей правды.
- Главное, что ты сам остался жив! – Уверенно заявил Мэтью. – Хотелось бы, чтобы и мне также повезло послезавтра, когда я буду танцевать свой танец на Дне Возрождения, перед Малахитовыми старцами.
Галь-Рикки и Кейт внутренне напряглись при этих словах. Гальнеккен осторожно произнес:
- Мы что-то такое слышали про этих старцев… Что-то не очень приятное.
- Да, и про тяжелую дань, которую Геттераван платит им один раз в несколько лет, - добавила Кейт.
- Я могу вам рассказать, - голос Мэтью вдруг стал скучным и лишенным эмоций, - вот только зачем? Завтра вы и так уйдете свой дорогой. К чему мне напрасно портить вам настроение?
- Говори, я же вижу, что тебя что-то мучает! – Галь-Рикки поднялся с бревна и встал напротив Мэтью. - Кто такие эти Малахитовые старцы, и почему ты должен ради них танцевать какой-то смертельно опасный танец?
Мэтью Данн-Кенн поднял глаза, и его взгляд вдруг встал беспомощным, как у маленького ребенка. Все его веселье улетучилось напрочь. Понизив голос почти до шепота, он произнес:
- Один раз в семнадцать лет они хотят, чтобы мы убивали друг друга… Во имя их богини, которую зовут Эйгья Комголата. Во имя Чёрной бабочки.
- Кто убивали? Кого? – Ужаснулась Катарина.
- Молодые Геттераванцы, от четырнадцати до двадцати лет. Богиня принимает только юную кровь. Получив ее она возрождается, и следующие семнадцать лет Геттераван живет спокойно, пока Малахитовые старцы не объявят дату очередного Дня Возрождения, и не назовут имена следующих танцующих. Послезавтра, с наступлением рассвета, я с мечом в руках войду в Заклятый круг и, либо выйду из него победителем, либо останусь лежать на земле мертвым.
Галь-Рикки и Катарина переглянулись, слова Мэтью повергли их в шок.
- Но как они могут заставить вас сражаться и убивать своих ровесников? – Возмутилась Катарина. – Это неслыханное дело! Во всем королевстве такие вещи запрещены!
Мэтью печально усмехнулся:
- Геттераван далеко от сердца Думвальда. Старцы могут нас заставить биться. Если деревня не пошлет одного из своих юношей танцевать перед старцами, во имя богини-бабочки, то эту деревню ждет судьба Лон-Пириетты, поселения, когда-то находившегося на другом берегу озера.
- Что с ним случилось? – Тихо спросил Галь-Рикки. – Он уже знал, какой последует ответ.
- Сам я не видел, я тогда еще не родился. Это произошло два Праздника назад. Дядя говорил, что с небес сошел зеленый огонь и за считанные мгновения испепелил селение. От домов остались только обугленные развалины, а от людей не нашли даже пепла, который можно было бы похоронить по нашим обычаям. И еще… Старшие рассказывали, что Лон-Пириетта это не первое уничтоженное селение. Еще раньше, очень давно, сто или больше лет назад, старцы якобы таким же образом расправились с Лер-Гораттом, настоящим городом, где жило наверное тысячу человек. Жители Лер-Горатты отказались участвовать в Дне Возрождения и пригласили откуда-то сильного колдуна, чтобы тот их защитил. Но, он не справился…
- А откуда они взялись, эти Малахитовые старцы? – Продолжал расспрашивать Мэтью Галь-Рикки. Ему очень хотелось помочь этому мальчишке, но он пока не представлял себе, что он может противопоставить группе могучих чародеев, жестоко расправляющихся с людьми, непокорными их воле.
- Разное про них рассказывают. Говорят, они почти бессмертные. Одни считают, что они жили в Геттераване всегда, еще до людей. Но, Тайку слышал от старика в долине, что Малахитовые старцы в незапамятные времена вышли из вод Тиенского озера. Вроде бы раньше, еще до нашествия льдов, там стоял какой-то город, где обитали черные маги, которые занимались странными и страшными делами, открывали двери в иные миры и ставили чудовищные опыты над живыми существами, перекраивая на свой лад их тела и души. Потом пришел ледник, и город исчез под его панцирем вместе со своими обитателями. Но, прошли тысячелетия и ледник растаял, образовав озеро Тиен. И из него появились Малахитовые старцы. Многие века они обитают в тайной обители на «плече» Северного Брата, так называется вон та гора, которая стоит слева от входа в долину, - показал рукой Мэтью, - и спускаются вниз, только в День Возрождения, или тогда, когда надо с кем-то расправиться.
- Почему же они «малахитовые»? – Задал новый вопрос Галь-Рикки, хотевший узнать побольше о непонятной силе, с которой были вынуждены жить по соседству геттераванцы.
- Не знаю, я ведь их сам никогда раньше не встречал. Возможно, что как раз из-за их зелёного огня.
- И много колдунов обитает на склоне горы? – Галь-Рикки прищурил глаза, пытаясь рассмотреть на покрытых туманной дымкой уступах Северного Брата жилище зловещих старцев.
- Шестеро. Как и в самом начале. Их всегда было шестеро.
- Я хочу их увидеть! - Заявил Галь-Рикки.
- Ты, наверное, сошел с ума! – С пылом воскликнула Кейт. – Если они такие сильные, как про них говорят, то ты с ними не справишься!
- Но, у меня же есть ты, - губы Галь-Рикки тронула слабая улыбка, - мой Проводник. Вместе мы зададим им жару.
- Перестань говорить глупости! Мальчишка! - На глаза Кейт почему-то навернулись слезы.
- О чем вы? – Мэтью непонимающе переводил взгляд с Галь-Рикки на Кейт и обратно. – Тебе действительно нельзя встречаться со старцами. Это опасно. Путешественники часто пропадают в здешних ущельях и наши люди обвиняют в этом именно горных колдунов.
- У меня есть дар волшебника, и я хочу с ними повстречаться! – Упрямо повторил Галь-Рикки.
- Ты точно повредился умом! – Всплеснул руками Мэтью, вскочивший с бревна. – Не смей даже заикаться об этом! Сюда приходили прославленные маги, и ни один из них не смог соперничать с колдунами, поселившимися на склонах Северного Брата!
- Мэтью говорит верно! Галь-Рикки, если ты и дальше продолжишь упорствовать, то я расскажу о твоей сумасшедшей затее Вердеру! – Находясь почти в панике, сказала Катарина.
Она действительно за него переживала. Мысль об этом согрела теплом сердце Галь-Рикки, и он решил не расстраивать дальше взволнованную девушку, хотя для себя он уже принял решение. Он дождется Дня Возрождения и посмотрит на этих Малахитовых старцев, собирающих человеческие жертвы для чёрной богини-бабочки по имени Эйгья-Комголата.
Весь оставшийся день они провели возле Тиенского озера, пока солнце не начало клониться к западу – в ту сторону, где высокие горные кряжи постепенно сменялись зелёными холмами. В Лет-Кенту они возвращались молча, каждый думая о своём.
***
Кейт никому и ничего не стала рассказывать о состоявшемся разговоре, но планы Гидеона Вердера двинуться в путь утром следующего дня, сразу после восхода солнца, всё равно рассыпались в прах, едва только он зашел в комнату Галь-Рикки Гальнеккена и натолкнулся на его необычно серьезный взгляд. Мальчишка не спал и, казалось ждал его, как изготовившееся к обороне войско ожидает приход вражеской рати.
- Я никуда отсюда не уйду! – Заявил ему юнец в ответ на команду Вердера собираться (собирать им было особо и нечего). – Я должен завтра присутствовать на Дне Возрождения вместе с людьми Лет-Кенты…
…Все-таки наемник попытался уговорить мальчишку добром, однако все его доводы о том, что им нельзя дальше оставаться в Лет-Кенте, разбивались о непоколебимое упрямство подростка. Наконец Вердер, никогда не отличавшийся терпеливостью, не выдержал и вспылил:
- Мы выступаем в дорогу прямо сейчас, хочешь ты этого или нет! Станешь упорствовать, скручу ремнем и, если понадобится, потащу тебя через перевалы на своем собственном горбу.
- Только попробуй! – В голосе Галь-Рикки прозвучала обычно не свойственная ему ярость. – При первом же удобном случае я сбегу! Мне вообще не нужны спутники! Никто мне не нужен! Я сам дойду! Ясно? В этой деревне наши дороги расходятся, Вердер!
Неожиданная вспышка гнева у обычно спокойного и доброжелательного юноши озадачила Гидеона и заставила его самого действовать мягче. Вердер терпеть не мог кого-либо уговаривать, имей он дело с обычным наглым молокососом из числа новобранцев, каким Галь-Рикки и был для него всего несколько месяцев назад, то он не стал бы вступать с ним в долгие пререкания, а просто пересчитав сопливому наглецу зубы.
- Ты пойми, что здесь, в этих горах, обитают силы враждебные человеку, - попытался вразумить подопечного Вердер, - и прежде всего, враждебные волшебнику. Один лишний день проведенный в Лет-Кенте увеличивает опасность того, что тебя заметят те, кому лучше не попадаться на глаза. Если они уже тебя не обнаружили!
Галь-Рикки все еще кипел от гнева, поэтому ответил излишне резко:
- А мне наплевать! Я их не боюсь! Меня и так уже давно заметили «те, кому не надо попадаться на глаза», - и, слегка сбавив тон, юноша добавил, - повторяю, если хочешь – уходите вдвоем с Катариной. Со мной опасно. Я ведь как зажженная свеча для мошкары, только ко мне слетаются очень плохие мошки! Забыл водных демонов в Ротенштайне? Их ведь за мной кто-то послал, и я до сих пор не знаю, кто! Возможно этот «кто-то» находится совсем близко.
- Я тебя не оставлю, - возразил Вердер.
- Тогда не надо мешать мне делать то, что я должен!
- Кому ты должен? – Удивленно приподнял брови Гидеон. – Этим очаровательным туземцам, о существовании которых еще позавчера и не подозревал? И чем ты им сможешь помочь? Своей магией, которая может тебя самого отправить в могилу?! Или же ты собрался…
- Вчера мне установили линию… - прервал тираду одноглазого Галь-Рикки.
- Что? – До Вердера не сразу дошел смысл слов мальчишки. Зато, когда дошел… То, что парню установили линию – это очень хорошо. Плохо другое – теперь этот факт заставляет юношу чувствовать себя всемогущим и неуязвимым.
- Да, линию. Сестра тана сделала это. Она волшебница, только ей приходится скрывать свой дар от малахитовых старцев. Теперь я могу творить импульсы, не причиняя вред себе. И теперь я настоящий маг, а не тот неумеха, как раньше.
- Настоящий маг обычно проходит обучение у более опытных волшебников. А ты видимо, уже вообразил себя прожженным демоноборцем, который разбрасывается молниями налево и направо, крушит малефиков, и от которого в ужасе разлетаются призраки, чудовища и прочая нечисть? В Бальтазара Реймера поиграть решил?
- Никем я себя не вообразил, и ни в кого я не играю! Ты ничего не знаешь, Гидеон! Малахитовые старцы вынуждают их убивать друг друга! Таких же ребят, как я. И завтра Мэтью Данн-Кен должен выйти против такого же как он парня из соседней деревни. Он либо погибнет сам, либо должен будет сразить того юношу!
- Всё это очень печально, - пожал плечами Вердер, - но, какое тебе до них дело? Они, что тебе, родня? Или близкие друзья, ради которых можно отдать последнее и рискнуть собственной жизнью? В мире много несправедливости и зла, и одному человеку с ними не справиться. Надо соразмерять собственные возможности.
Галь-Рикки ничего на это не ответил, но в его глазах появилось какое-то новое выражение – жалость пополам с презрением. Он успел подняться, одеться и убрать за собой постель еще до появления Вердера. Не сказав ни слова, мальчишка прошел мимо Гидеона к выходу из комнаты. Когда он собирался переступить через порог, одноглазый задал ему вслед вопрос:
- И как ты, скажи на милость, собираешься предотвратить резню?
- Пока не знаю, - не поворачивая головы произнес молодой Гальнеккен, - но я обязательно что-нибудь придумаю. А ты уходи. Забери Кейт, она не должна видеть то, что произойдет на празднике.
- Ты не знаешь, во что ввязываешься, мальчик. Подумай еще раз, стоит ли тебе рисковать жизнью ради посторонних тебе людей.
- Я уже все решил, - ответил Галь-Рикки и вышел, оставив Вердера одного наедине со своими невесёлыми мыслями.
В открытое окно маленькой комнаты били беззаботные солнечные лучи, новорожденный день обещал быть ясным и радостным. До наступления Дня Возрождения оставалось менее суток.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65072-koldun-i-mrak-glava-17-vo-imja-chyornoi-babochki.html
Содержание:
- Часть 4
- Часть 14
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
