Лука Райдер распрямился, отряхивая перепачканные дорожной грязью колени. На его лице читалось весьма озадаченное выражение. Он, и еще дюжина видящих палаты магического поиска полчаса исследовали следы, оставшиеся на Площади Висельников после применения Удара Гэлеасберта, одной из самых секретных и сложных формул Магии Истребления. Проклятый мальчишка продолжал беззаботно и глупо демонстрировать миру свои сверхъестественные способности. Видимо он полагал, что его запасы энергии неисчерпаемы, а сам он способен выдержать отдачу от любого самого чудовищного заклинания.
Райдер, обожавший копаться в старинных трудах по теории и практике волшебства знал, что за долгую историю развития магических начал Удар Гэлеасберта использовался всего трижды, и только великими мастерами, гениями волшебства, среднему колдуну это было просто не под силу. В первый раз на заре истории Думвальдского королевства, когда страна находилась в границах втрое меньше прежних и еще именовалась герцогством. Заклятье применили для защиты от проникновения в мир архидемонов, во второй – три века назад, хаддарцем Игнацием Дер Лерраном, создателем Серого Корпуса, при отражении захватнического нашествия Луциана Эмбоны, а в третий раз, приблизительно семьдесят лет назад, эту формулу снова удалось «составить» думвальдскому чародею, имя которого, по странной прихоти судьбы совпадало с именем их сегодняшнего беглеца. Мага звали Галь-Рикки Данн-Танг, и он многие десятилетия занимал пост Магистра ордена Демоноборцев, впоследствии передав его Бальтазару Реймеру. Маг-истребитель сумел остановить проникшую через тонкие грани Ползущую хмарь, сущность чем-то даже более страшную, чем архидемоны. Может в этом совпадении имен есть какой-то недоступный пониманию Райдера сакральный смысл? Он отметил еще несколько странностей: например, маги прошлого с помощью использованной формулы смогли только прогнать зло, но не уничтожить его, а мальчишка на раз-два развоплотил Гидроморфа, далеко не самого слабого из обитателей изнанки, навсегда. А само его заклятие оставило после себя какой-то необычный фон, сохранявшийся в эфире след словно «троился». Райдер мог бы поклясться, что кроме мальчишки здесь поработал ещё один маг, вот только мощнейший импульс юного Гальнеккена экранировал и не давал распознать следы более слабой формулы. Самое неприятное, что сейчас отыскать юнца по оставленному следу заклятья не представлялось возможным. Либо парень самостоятельно догадался, как ставить над собой экран, или кто-то другой сделал это за него. На площади след оставался четким, но за ее границами он исчезал, словно перекушенная щукой рыбацкая леска. Оставалось только ждать, пока юноша допустит оплошность и применит следующую формулу, не позаботившись о защите.
Размышляя о «подвигах» беглеца, Райдер исподволь наблюдал за Эльзой Дер Махт. Если кто сейчас и оставался без дела, так это она. Девушка обнаружила место импульса, выставила Луку дураком перед начальником, а теперь, как ни в чем не бывало, разгуливала по покрытой лужами площади, поигрывая рукоятью тонкой шпаги, висевшей в ножнах на бедре, пока остальные сосредоточенно работали, пытаясь нащупать поставленный мальчишкой или его неизвестным помощником, экран. Светлые волосы Эльзы, стянутые на затылке в трогательный хвостик, каким-то образом умудрились остаться сухими, хотя дождь буквально только закончился.
- Эй, а помочь остальным не хочешь? – Не вытерпел Райдер.
Когда она повернула к нему лицо, в нем не дрогнул ни один мускул. Тускло сверкнули камушки бирюзы в оправе золотых сережек. Лицо Эльзы всегда оставалось одинаковым – завораживающе красивым, но красота эта была сродни замерзшему озеру.
- Не хочу. – Прозвучавший ответ своей краткостью вызвал у Луки ощущение, что его просто-напросто послали подальше.
Эльза уже отвернулась от него и, звеня декоративными подвесками на сапожках, подошла к полковнику Холмгарду, ожидавшему отчета Луки Райдера, прислонившись к борту эшафота с заложенными за спину руками. Мартин выглядел сосредоточенным и спокойным, но Лука знал, что если он вдруг ничего не отыщет и поведает начальнику о том, что их постигла неудача в поисках, Мартин может выйти из своего обычного «футляра» спокойствия, такое раньше уже случалось. Как-то несколько лет назад Цезарь Санденс, занимавший более высокую по сравнению с Холмгардом должность, главы Приказа королевских податей, за глаза называемый Палатой мытарей, бросил в адрес полковника несколько неосторожных слов, обвинив его в применении пыток и чернокнижничестве. Холмгард, не думая о последствиях, разобрался с обидчиком быстро и свирепо, без применения магии – не меняя благодушного выражения лица, взял того за пояс и воротник, и выбросил из окна второго этажа (дело происходило на званом вечере у какого-то вельможи). Чиновник очутился на больничном одре со сломанными ногами, а Холмгард едва не угодил под Королевский трибунал – избежать суда и острога ему помогло влияние графини Ангелы Просперо, уговорившей Его Величество Эрика Второго ограничиться ссылкой Мартина на два года к Геттераванским горам, помощником командира гарнизона в небольшой крепости. Через два года Холмгард вернулся в столицу, но теперь его предпочитали понапрасну не задирать. По отношению к своим подчиненным Холмгард рукоприкладство старался не применять, хотя ему было достаточно лишь немного задержать взгляд на провинившемся, как тот начинал чувствовать себя не в своей тарелке.
Только когда сейчас Эльза обратилась к нему с каким-то вопросом (Лука не расслышал слов, так тихо она говорила), лицо Холмгарда смягчилось. На Эльзу он никогда не смотрел так, как на остальных. Ответил Мартин также негромко, Райдер различил только слово «часы», упомянутое в разговоре. В следующую секунду Мастер Холмгард уже обращался к нему -
- Вы так долго копаетесь, будто вас снова накрыло отдачей импульса. Прикажете мне самому заниматься распутыванием следов, Лука? – Будто лениво спросил Глава Палаты магического поиска.
- Экран поставлен правильно, без прорех, поэтому мы не знаем куда он пошел, - со смелостью обреченного в дрогнувшем голосе признался Лука Райдер.
Глаза Холмгарда опасно сощурились, но он не подал виду, что гневается.
- Надеюсь эта информация не всё, что вам удалось узнать за полчаса ползания на коленях, по уши в грязи?
- Нет. Мастер, я думаю, что мы имеем дело с ещё одним колдуном и, как минимум, одним Проводником. Их след перебит отпечатком импульса мальчишки, но все равно слабо ощущается. Ему кто-то помог.
- Я чувствую линию мага-убийцы. – Подтвердила Эльза Дер Махт.
Холмгард наморщил лоб, соображая, была ли новость которую он сейчас услышал плохой, или хорошей. С одной стороны – двое волшебников и Проводник скорее обнаружат себя, чем одиночка, но с другой стороны – один не обученный сопляк легче допустит ошибку, которая приведет его в руки к его людям.
- Кто сейчас держит тонкие грани, Райдер? – задал он вопрос после долгой паузы.
- Гордон Трауб и еще четверо. Они не дадут беглецам уйти этим путем.
- В случае чего, Трауб справится с неизвестным нам магом-помощником беглеца, не думаю, что у самого мальчишки сейчас хватит сил для повторения схожего по силе импульса, - кивнул головой Холмгард, - запроси через Теофила Лаграна помощь городской стражи. Отправь по одному нашему магу с каждым патрулем. Пусть начинают прочесывать улицу за улицей, двор за двором, если понадобится – заходят в дома и заглядывают там в каждую мышиную нору, переворачивают каждую вещь. Я жду от вас только один результат.
***
Следуя за ковыляющим Томасом Кранкелем им пришлось окунуться в лабиринт улиц в западной части города. Гидеону Вердеру живо вспомнилась прошлая ночь, когда они вдвоём с девушкой Кейт, ведомые ее чутьем, гнались по таким же темным кривым переулкам, преследуя некроманта, похитившего Галь-Рикки. С того самого момента никто из них не сомкнул глаз.
- Здесь мало что изменилось со времен моей молодости, - скрипучим голосом пояснил им Кранкель, - я ведь родился, провел детство и часть юности в Ротенштайне. Снаружи кажется, что город стал другим, но это не так. Его внутренности остались прежними.
- Куда мы идем? – Это бесконечное многодневное бегство за «кем-то и от кого-то» начинало утомлять Вердера.
- Сейчас увидите, осталось совсем немного…
Здание встало перед ними темной громадой, более черной, чем ночная тьма. Прямоугольное, высокое, во мраке смутно угадывалось, что его верхняя часть была выполнена в форме остроконечной пирамиды. Жилых домов поблизости не было, только деревья, угрюмо шелестящие мокрой после дождя листвой, свет единственного факела над высоким арочным входом в здание, отражался в мутных лужах, которыми изобиловала дорога с давно не ремонтированной мостовой.
- Сюда мало кто ходит, - заявил старый маг, - место считается нехорошим. Зато здесь у нас найдется немного времени для беседы. А потом я помогу вам покинуть город.
- Но почему вам не сделать это сразу? За стенами Ротенштайна сколько угодно места для разговора.
- А потому что, воин, я с вами дальше не отправлюсь. Мой путь заканчивается здесь, - непонятно ответил старик.
- Здесь как-то… Странно, - произнесла Кейт, задрав голову, рассматривающая нависающее над ними громоздкое строение.
- Еще бы, - зловеще усмехнулся Кранкель, - Это последний действующий в королевстве храм Темной богини Анахты из запрещенного Черного Пантеона.
- Их же давно нигде не осталось! – Воскликнула Кейт. – Все храмы злой богини снесли и сравняли с землей столетия тому назад! У меня дома, в окрестностях Ханторфа, сохранился фундамент одного такого храма. Когда я была маленькой, мы с другими детьми нашли там подземный ход, и одного мальчика завалило землей. Он почти задохнулся, взрослые едва успели его откопать.
- Ничего удивительного, девочка. Такие места еще долго остаются опасными для людей... Именно этот храм решили не разрушать. Наверное для того, чтобы поклонники Анахты оставались на виду у властей, а не собирались в тайных местах, умышляя что-нибудь недоброе.
Вдруг Томас Кранкель пристально вгляделся в лицо Кейт хлопнул себя костлявой ладонью по морщинистому лбу:
- Как я сразу не догадался, девочка! И почему тебя тоже просмотрели, как и этого парнишку!?
- Я не понимаю, мастер… - опешила Кейт.
- Ты ведь Проводник! Да еще такой силы!
- Она может найти потерянное, - счел нужным пояснить Гидеон Вердер, но Кранкель лишь отмахнулся от его слов.
- Это только малая часть того, на что способны проводники. Если сильный чародей творит магию высокого порядка и не хочет надорваться, то ему не обойтись без помощи Проводника.
Томас подошел к двустворчатым высоким дверям и, с усилием подняв бронзовое кольцо, сделанное в форме ущербной луны, дважды ударил им по дереву. Звук получился гулкий, словно кто-то лупил палкой по огромной пустой бочке.
Через несколько секунд они услышали шаркающие шаги, и одна из створок бесшумно отворилась внутрь. Безликий служитель храма в черном балахоне, под цвет своего мрачного культа, не задавая никаких вопросов, пропустил их внутрь и тут же растворился в темноте. Свет был где-то в глубине помещения и они пошли в ту сторону, следуя за медленно шаркающим в полумраке Томасом Кранкелем. Их шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами огромного помещения. Галь-Рикки не смотря на все испытания, выпавшие на его долю, на целые недели изматывающего бегства, с любопытством озирался по сторонам, рассматривая выступающие из мглы статуи крылатых людей со злыми лицами, у некоторых статуй вообще на плечах находились головы хищных животных. Подслеповатый Кранкель не мог видеть, куда он смотрит, однако старик будто догадался, чем занят мальчишка, и решил удовлетворить его любопытство:
- Здесь собран весь Черный Пантеон. Боги войн, эпидемий и катастроф, повелители разрушения, истребления, упадка и тлена. Калассар, Найдар-Гойал, Эрзерах, Хазгабаша. А вон там, дальше, и сама хозяйка…
В центе помещения находился алтарь в виде широкого каменного круга, по периметру которого горели толстые черные свечи. Позади алтаря возвышалась статуя из черного камня. Гидеон вспомнил виденное им в городе демонов Виллане изображение богини, но сходство между этими двумя скульптурами ограничивалось только наличием крыльев. Обнаженное тело являлось человеческим лишь наполовину, ее ноги были ногами ящерицы, покрытые чешуей и с острыми когтями. Вместо волос на голове Анахты копошились могильные черви, неизвестный художник не поскупился на детали. Зрачки в ее безумно расширенных глазах были вертикальными, зубастый рот оскален. В каждой руке она держала по отрубленной человеческой голове – мужской и женской. Во всей статусе было какое-то отталкивающее великолепие.
- Знаете, зачем я привел вас именно сюда? – Спросил Кранкель, и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Я уже стар и мне тяжело долго удерживать экран, который не дает нас обнаружить другим волшебникам. В храме Анахты никакой экран не требуется. То, что здесь происходит не доступно магическому восприятию тех, кто ищет нас снаружи. Но тебе, молодой человек, придётся научиться прятать свою силу, если ты не хочешь быть настигнутым теми, кто будет тебя неотступно преследовать.
- О чем вы говорите? – Интонация, с которой Кранкель произнес последние слова, насторожила Галь-Рикки.
- А я о том, юноша, что скорее всего, тебя будут пытаться не просто поймать, а даже убить.
- Но что я такого сделал? – Галь-Рикки услышанное от Томаса Кранкеля повергло в состояние шока.
- Пока ничего. Но, кое-кто думает, что скоро сделаешь. Мы пришли сюда поговорить, вернее говорить стану я, а вы будете меня слушать. Время, которое у нас есть для беседы, истекает. У преследователей есть и иные способы, помимо магических, чтобы напасть на наш след. – Старик вошел в каменный круг и встал, опершись на свою палку. – Мальчик, догадываешься ли ты, кто послал за тобой тех водяных чудовищ, пришедших из ливня?
Галь-Рикки пожал плечами:
- Понятия не имею, - честно признался мальчишка.
- Их послали не твои преследователи, а некто другой. Тот, кто почувствовал твоё появление в мире и понял, что назначенный час близится, - непонятно прошамкал Томас Кранкель.
Примолкшие Вердер и Кейт молча смотрели на старого волшебника.
- Мне известно, что сегодня утром на ваших глазах погиб маг. Его звали Элизар и когда-то давно, три десятилетия назад, он был моим учеником, одним из лучших, - по лицу Томаса Кранкеля пробежала быстрая тень, - а потом, когда он занял мое место при королевском дворе, Элизар забыл, что такое на самом деле магия. Поэтому я и продолжал наблюдать за ним, даже отойдя от всех дел. И именно поэтому я узнал о твоем существовании, молодой Галь-Рикки Гальнеккен. У меня есть свои люди среди твоих преследователей, мои бывшие ученики. За долгую жизнь я очень многих успел воспитать. Скажи. А ты знаешь, что такое магия?
- Стрела воли. Стрела воли, наложенная на тетиву разума! – Уверенно ответил Галь-Рикки.
- Молодец. Я вижу, что у тебя добрая душа и смелое сердце. Тройной дар достался человеку с чистыми помыслами и с сильной волей. Только это ничего не значит, к сожалению.
- Объясните же мне, в конце концов, о чём вы говорите!? – Практически взмолился Галь-Рикки. – Вы изъясняетесь только сплошными загадками! За мной со дня сражения у Штормберга не гоняются только ленивые! Князья, короли, колдуны, упыри, водные демоны, маньяки-некроманты… Зачем я им всем понадобился?! И почему меня должны попытаться убить?! Если вы знаете ответ, то не мучайте меня, скажите, что мне делать! Я хочу вернуться домой, к родителям, братьям и сестрам!
- Успокойся, Галь-Рикки. Обо всём по порядку. Поначалу тебя считали всего лишь гениальным целителем. Конечно, никому ещё не удавалось на одном поле боя поднять четыре сотни смертельно раненых, но это хотя бы можно было объяснить. Однако сутки назад, когда Элизар Шрёдер бросил все дела и помчался через тонкие грани в Ротенштайн, чтобы найти свою смерть, стало известно, что в тебе живут все три известных магических начала.
- Это плохо, да? – Лицо Галь-Рикки приобрело землистый оттенок, когда он задавал этот вопрос.
- Это не укладывается в базовую картину мира. Кроме того, существует пророчество, дошедшее до наших времен из сгинувшей страны колдунов Леммарнии. Пророчество о таком как ты и о создании, известном под именем Джоггор Ламмах.
- О ком, о ком это пророчество? – Не удержался и встрял в разговор Гидеон Вердер, до этого с неприязнью во взгляде рассматривавший поверхность алтаря, густо испещренную пиктограммами и каббалистическими знаками.
- Оно о том, кто спит в Утонувших городах и о гибели мира, - просто ответил Томас Кранкель, - и о том, что эра людей должна закончиться. И главная роль, печальная роль в этом предназначена человеку, обладающему тремя магическими началами. Выродку волшебства. Пророчество записано в Чёрном гримуаре, который достался мне от моего учителя, и который я когда-то передал Элизару Шрёдеру.
- Знаете, что, уважаемый! – Резко ответил Гидеон Вердер. – А мне вот кажется, что все эти ваши чудные пророчества – брехня, и за парнем носится толпа обезумевших сектантов, поверивших в какую-то чудовищную ересь!
- Знаешь, а по-своему ты прав, воин, – каркающим смехом рассмеялся Кранкель, – на самом деле нет никаких пророчеств. Пророчества – для глупцов и таких сентиментальных стариков, как я. Но есть скрытые механизмы самоуничтожения, заложенные Предвечным и Нерождённым при сотворении нашего маленького мира, в самую его плоть и кровь. И если простой человек оказывается деталью подобного механизма, с этим ничего поделать уже нельзя. Этому нельзя противостоять, как землетрясению или извержению вулкана. Поэтому-то я вам с мальчиком и помогаю.
- И о чём написано в Чёрном гримуаре? – Спросил у старого волшебника Галь-Рикки, у которого пересохло во рту.
- Сейчас я вам про это расскажу.
Было время, когда Времени не было. И не было Материи. Тот, кто должен был стать Творцом, странствовал по безграничному и беспредельному Ничто, над бушующими волнами пустоты. Он шел своим путем, из ниоткуда в никуда, существовавший всегда, никем не рожденный. И там, где Он проходил – бесконечно огромный и ослепительно яркий, одно за другим вспыхивали юные солнца, складывались рисунки созвездий, сплетались спирали галактик, набухали гроздья космических кластеров. А потом Он решил отдохнуть от странствий. И, залюбовавшись сиянием созданных Им самим молодых звезд, Он осознал, что кто-то должен разделить с Ним восторг при виде этой красоты. И Он создал из звездных лучей Ангелов, по своему образу и подобию, вернее Он считал так, поскольку не знал каковы его «образ и подобие». Затем Он создал для ангелов Небесный город, Эдреаллахорт, где они могли вместе с ним любоваться пульсирующим светом звезд. И ангелы были счастливы. Много звезд успело погаснуть, и еще больше загореться новых. Однако самому младшему из ангелов, которого звали Джамаэль, стало скучно. И он пришел к Нему со словами:
«О, Создатель, я устал быть среди ангелов»!
«Почему же, дитя? Неужели тебе наскучили их речи? Разве ты утомился слушать их пение и смех? Или сияние небесных светил перестало быть тебе приятным»?
«Да, Создатель! Ангелы светлы, вокруг меня только один свет, а я хочу видеть и другую сторону бытия»!
«Что же, это справедливое желание», - согласился Творец, - «тяжело любить Свет, не зная Тьмы». И Он создал Великую Тень. И населил ее разнообразными чудовищами.
Джамаэль отправился в путешествие по Великой Тени, чтобы познать Тьму, но вскоре вернулся к Всевышнему.
«Великий! В этих созданиях я вижу только тьму и ничего кроме нее! Они примитивны и свирепы. Ты можешь создать существо, в котором одновременно будут и Свет и Тьма»?
Творец задумался. Младший из ангелов просил о неслыханном. Никогда Он не пытался объединить два противоположных начала, свет и тьму в единое целое, в одном живом существе.
«Такое создание не сможет жить, Джамаэль. Свет и Тьма не уживаются вместе».
«Но, Создатель! Ведь ты творец всего, что есть! Для тебя нет ничего невозможного!».
«Да, Я могу все», - согласился Творец, но голос Его по-прежнему был задумчив. «Пусть будет так», - наконец согласился Всевышний и сотворил Человека. Существо, в котором были одновременно и Свет и Тьма, и имелась свободная воля, для того, чтобы самому определить, какое из начал ему ближе.
«Ты доволен?», - спросил Он у младшего из ангелов.
«Да, спасибо, о Создатель! Но, где же человек будет жить? Ему нельзя находиться рядом с ангелами, в которых есть только Свет, но ему и нельзя быть с созданиями Великой Тени, в которых только тьма».
«И это правильно», - снова согласился Творец. Все-таки Он «баловал» Джамаэля, как самого младшего из ангелов, которого Он создал самым последним из них. И Он сотворил землю, мир, подобный городу ангелов Эдреаалахорту, только намного больший по величине. И поселил в этом мире Человека. А, чтобы человек не страдал от одиночества, Он создал второго Человека, и сделал первых людей Мужчиной и Женщиной, чтобы они могли продолжить свой род.
«Я хочу посмотреть на мир, в котором живут люди. Разреши мне спуститься к ним», - через какое-то время попросил Джамаэль.
«От чего же не разрешить? Пожалуй и Я погляжу на мир людей вместе с тобой», - ответил Творец.
И они вдвоем спустились на землю. Джамаэль был восхищен открывшейся перед ним красотой юного мира, его многоцветьем, его озерами и лесами, и он взмолился перед Творцом, прося разрешения остаться здесь навсегда.
«Погоди просить Меня об этом, пока не увидишь людей, которых я создал, потому что ты Меня об этом попросил». Тайно они пришли в селение людей, и Джамаэль увидел, как со смехом играют дети, как женщины и мужчины возделывают поля и собирают плоды, и он во второй раз стал молить Всевышнего остаться на Земле.
«Не спеши, снова повторяю тебе Я, потому что ты еще не видел всего».
И Джамаэль стал свидетелем того, как другие люди, одетые в звериные шкуры и вооруженные дубинами, напали на человеческое селение, убили мужчин, а женщин и детей увели в плен. И он понял, что в некоторых людях преобладает тьма, но все равно попросил разрешения оставить его здесь.
«Мне жаль отпускать тебя, мое возлюбленное дитя», - с печалью произнес Творец, - «но Я не хочу делать тебя несчастным».
«Благодарю Тебя, Создатель! Но, как мне защитить людей от них самих?!»
«Я подумал об этом, Джамаэль. Я дам им магию, чтобы слабые могли постоять за себя. Я наделю людей искусством исцелять себя от болезней, изучать свой мир и защищаться от созданий Великой Тени и от земных врагов»!
«Да, но Всевышний, наделяя людей столь щедро, не думаешь ли Ты, что со временем они вознамерятся стать равными Тебе? Ведь Ты не только поселил в их душах Свет и Тьму, но и еще дал им свободу выбора».
«Ты прав, мое дитя! Такое может случиться. Поэтому я разделю магию на три разных начала. Человек сможет овладеть только одним из них».
«Но, если вдруг произойдёт так, что среди них появится тот, кто нарушит сказанное тобой и сумеет овладеть всеми тремя началами волшебства»?
«Я допускаю, что так может случиться. Это будет означать, что время, отведённое этому миру подошло к концу. Тогда ты, Ангел Света, должен будешь этот мир уничтожить».
«Я не смогу, о Всевышний! Я ведь так полюбил эту землю»!
«Я вижу все, что должно произойти, Джамаэль. Ты останешься под этими небесами, и будешь расти и меняться вместе с любимым тобой миром. Только любая красота когда-нибудь поблекнет, и все цветы покроются золой. Вечен только Я. Придет время и ты сможешь сделать то, что я сказал. Тогда ты перестанешь быть Джамаэлем. Ты станешь Молотом Моей Воли». С этими словами Творец оставил Джамаэля на Земле и вернулся в Эдреаллахорт.
Шли века, сменяли друг друга тысячелетия. Творец давно покинул ангелов, отправившись в новые странствия по безграничным просторам Универсума, зажигая иные солнца, вдыхая жизнь в новые миры. Джамаэль жил среди людей. Долгие эпохи он не менялся, оставаясь юным и светлым. Но, все чаще и чаще в мире людей он видел насилие, которое люди чинили над своими собратьями. Он видел войны, где гибло множество невинных, он наблюдал пытки и казни, на которые людей обрекал несправедливый суд. Он видел распутство и жестокость одних и бедствия других. И он всей своей душой возненавидел людей. А больше всего он возненавидел тех, кто владел подаренной им Творцом магией, потому что знал – Создатель ничего и никогда не говорил просто так. Придет время и появится тот, кто объединит в себе все три магических начала. Что настанет время ему, самому младшему из ангелов, поднять свой Молот и истребить то, что некогда так радовало его глаз. Он звал Творца, просил забрать его отсюда, избавив от участи стать Молотом человечества, но Творец ушел бесконечно далеко, туда, куда нельзя было докричаться. И, если Он даже слышал свое младшее дитя, то не снизошел до ответа. Вечность проходила за вечностью. Ангел давно перестал появляться среди людей. Знающие говорили, что в своей загадочной обители посреди мёртвой страны, он погрузился в долгий сон, который должен будет прерваться только тогда, когда наступит час истребления. Когда придёт носитель трёх магических начал, чтобы пробудить его от сна, похожего на смерть.
Томас Кранкель закончил говорить и закашлялся, схватившись за слабую грудь. После его слов долго стояла тишина.
- Это не похоже на сказку, - наконец выдавил из себя Галь-Рикки, - только я все равно не понимаю, как я могу угрожать миру тем, что у меня есть способность к трем разновидностям волшебства? Я хочу только одного – чтобы меня оставили в покое, и позволили вернуться домой!
- Нет мальчик, ты должен отправиться в Утонувшие города и найти Джамаэля, который давно стал Молотом Его Воли, Джоггор Ламмахом, если на языке Леммарнии, и разбудить его. Если ты – деталь скрытого механизма уничтожения, созданного Творцом, то эта деталь должна выполнить своё предназначение, хочет она этого, или нет. А если ты будешь сопротивляться этому, судьба всё равно согнёт тебя в бараний рог и заставит сделать то, что ты должен. Только в процессе пострадают все те, кто тебе дорог.
Глаза Галь-Рикки были полны слез. Ему хотелось верить, что все происходившее с ним в последние месяцы это только дурной сон, что старый Кранкель повредился умом и бредит. Но, в глубине души он понимал, что это не так.
- Иногда шестерни цепляются друг за друга зубцами, старик, - глухо произнёс Вердер, - и механизм ломается. Я не верю, что ничего нельзя изменить!
- Веришь ты или нет, воин, не имеет значения.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64929-koldun-i-mrak-glava-12-cvety-pokroyutsja-zoloi.html
Содержание:
- Часть 4
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
