Последние сутки Галь-Рикки провел словно в кошмарном сне. Сначала была утомительная скачка с короткими остановками – все это время он провел переброшенным через круп лошади с мешком на голове и связанными за спиной руками. Теперь его поместили в глубокий погреб, приковав за ногу ржавой цепью, другой конец которой был надежно вмурован в стену. Вместо мешка ему на голову надели нечто похожее на шлем рыцаря, только внутри находилась плотная губка, которая закрыла ему рот наподобие кляпа, так что мальчик мог издавать только мычащие звуки. Снять шлем не представлялось возможным, в сочленениях его скрепили несколькими винтами. Он подозревал, что этот шлем предназначался для того, чтобы подавить его магические способности, которые он мог попытаться применить для освобождения. Галь-Рикки оставалось только сидеть и гадать, что неизвестные похитители с ним собираются делать дальше.
Он находился в погребе с того самого момента, когда его притащили в этот дом, в неизвестно каком городе или деревне, и за много часов к нему так никто ни разу не спустился. Мальчик даже начал со страхом думать, что его собираются уморить голодом в этой сырой и вонючей яме. По нужде его выводить тоже не собирались, и ее приходилось справлять здесь же в погребе, в уголке. Галь-Рикки не единожды пробовал применить свою магию, для того чтобы освободиться, но все его мысленные импульсы пропадали впустую, наверное его сила заключалась именно в слове, а сказать он из-за закрывшего рот «кляпа» не мог ничего – его похитители обо всем позаботились. Он попробовал подергать толстую цепь, но та прочно сидела в каменной стене погреба.
Наверное давно наступил вечер, а может уже и ночь - Галь-Рикки не знал. К этому времени голод и чувство полной неизвестности, довели его до состояния близкого к панике. Ему захотелось как сумасшедшему биться головой об стену, и либо пробить ее и вырваться на свободу, либо умереть. Но потом перед ним как наяву вдруг возникло лицо его отца и вспомнились последние слова, которые Тиль сказал сыну перед долгим расставанием: «Галь-Рикки, мальчик, что ты творишь?», и он устыдился своего малодушия. Конечно же никто не собирался его здесь уморить, видимо похитившие его злодеи были сейчас слишком заняты, чтобы на него отвлекаться. Планируй они его убить, то сделали бы это еще в роще экайя, а не тратили столько сил и времени, перевозя его неизвестно куда за десятки миль, чтобы посадить на цепь в яму. Но, кому-то же он все-таки понадобился? Неужели его все это время искали люди князя Теренция, того самого, про которого Гидеон говорил, что вельможа обладает воистину бульдожьей хваткой? Но ведь князь проиграл войну и укрылся за границей! Вряд ли побеждённому было сейчас дело до целителя, после того, как он потерял свою армию, который этот целитель мог бы пригодиться. Но где Гидеон и Кейт? Неужели их тоже похитили вместе с ним и держат где-то рядом? Правда, представить себе то, что Вердера кто-нибудь способен скрутить и похитить, он не мог. Это было всё равно, что пытаться голыми руками похитить чан с расплавленным железом.
От обилия разнообразнейших мыслей у него закружилась голова. Галь-Рикки уселся прямо на земляной пол, подальше от того места, где ему пришлось справлять малую нужду и подтянул колени к подбородку. От тяжести стального шлема-капкана у него разболелась шея, и мальчик прислонил голову к стене. Надо дождаться, когда с него снимут этот надоевший кусок металла, и тогда-то он покажет своим похитителям, на что он способен! Он сумел один раз вызвать Злой ветер Штормберга, и наверное сможет повторить это снова. Да он и сам не знает всех своих возможностей! Он еще отомстит своим врагам за свой страх!
Так думал Галь-Рикки, а время в темном погребе тянулось нескончаемо долго. А потом, не смотря на голод и знобящую сырость, он понял, что начинает погружаться в дрёму.
***
Некромант Танабет Крейн замер перед входом в дом Ордена Праха, вернее перед входом в лачугу, если сравнивать это скромное жилище с монументальными представительствами ордена в других крупных городах королевства. Стояла глухая ночь, через час должен был забрезжить рассвет, луны на затянутом облаками небе сейчас не было видно, и ни одно окно в округе не светилось. Ничего живое не пересекало оцепеневшую улицу под покровом мрака, чего нельзя было сказать о мертвом. Забыв о мучавшей его боли, Крейн наслаждался шаркающими звуками шагов – его жуткая армия собиралась на зов своего хозяина. Они вставали, повинуясь его безмолвному приказу – утонувшие в канавах бродяги, зарезанные в пьяных драках дебоширы, зарытые в неглубоких общих могилах казненные преступники. Они шли к нему все, стекаясь из моргов и больниц, кладбищ и домов презрения, невидимые в тенях, бывшие люди, отжившая свое плоть. Обернувшись, он увидел за своей спиной их темные силуэты, десятки фигур, застывших в неподвижности, в ожидании, когда он, Танабет Крейн, их повелитель, потребует от них действий. И он не заставил их долго ждать.
- Идите и убейте всех, кого отыщете в доме. Кроме человека, который сидит в погребе, его не трогайте. Вперед!
Один из другим мертвецы потянулись к дому ордена. Мертвые не обсуждали приказов.
Маги-исследователи, в том числе некроманты, не могли убивать при помощи волшебства, но ничего им не мешало для этого пользоваться «подручными средствами».
***
После исчезновения колдуна, «успокоился» и распятый на полу труп девушки, приняв неподвижную позу обычного мертвого тела. Вердер вспомнил поединок с замбези в Остензеене, и то насколько «живучим» оказался его неживой противник. Видимо сейчас колдун наложил заклинание впопыхах и поэтому его хватило только на короткое время. Гидеон быстро вывел бледную, как простыня Кейт из комнаты. И только теперь, после завершения схватки, ее тело охватила запоздалая дрожь. Уткнув лицо в плечо Вердера, Кейт заплакала:
- Что он сделал, этот… этот колдун? – Всхлипывая спросила девушка. – Он убил ее, а потом…потом…
- Наш колдун – некромант. Малефик, так их еще называют. Оживление мертвой плоти для таких как он самое обычное дело. Как для нас с тобой в жаркий полдень напиться воды из колодца. Ты просто ни разу с подобным не сталкивалась. Довольно слез, Кейт, нам надо продолжать поиски парнишки.
Но девушка стала всхлипывать еще громче, и Вердеру, со вздохом, пришлось заняться утешениями, что у него всегда получалось крайне отвратительно.
- Перестань. В мире живут миллионы душегубов и тысячи некромантов. Ну попался один такой на твоем пути, что теперь из-за этого, солнце утром не взойдет что ли?
- Почему светлые боги терпят таких людей, скажите, почему?!
- Это не ко мне, это к служителям Храма, вот уж они-то тебе прочитали бы целую проповедь о причинах невмешательства богов в дела смертных. Я не знаю ответа на твой вопрос, наверное в мире все необходимо для равновесия – и праведники и убийцы. На мне самом висит большой груз из кровавых дел.
Постепенно Кейт успокоилась. Они с Гидеоном покинули заброшенный дом, где им пришлось столкнуться с темным волшебником, и Вердер решил осторожно поинтересоваться у девушки:
- А сейчас, ты можешь найти его след? Сказать, куда убежал некромант?
Она отчаянно помотала головой, не вымолвив в ответ ни единого слова.
- Я понимаю, что тебе очень страшно, но ты проделала такой большой путь, чтобы помочь мне спасти мальчишку. Ради него ты находишься здесь. Поэтому, я прошу – помоги сейчас мне. Я без тебя не справлюсь… - Еще никогда в жизни Гидеон Вердер, жестокий и упрямый по натуре, не говорил другому человеку то, что не справится с каким-то делом без его помощи. Он сказал эти слова впервые, и они подействовали.
Кейт вытерла мокрое лицо ладошками, и не вытерла даже, а скорее размазала по щекам слезы:
- Он что-то сделал, я не знаю, что именно… Снова закрылся, будто «заштопал» прореху в плаще-невидимке, или новый надел… Мне нужна какая-нибудь личная вещь колдуна, чтобы снова его нащупать…
- Что же ты сразу не сказала? Это тебе подойдет? – И Вердер протянул ей нож, на котором еще оставалась кровь убитой некромантом девушки.
Кейт отшатнулась назад:
- Нет, я не могу… Я не могу взять эту вещь!
- Я не хочу настаивать, девочка, но от того, возьмешь ты в руки этот нож или нет, может зависеть жизнь Галь-Рикки.
- Ладно, я попробую… - Кейт закрыла глаза, прежде чем принять из рук Вердера орудие убийства.
Томительную минуту длилось молчание. Девушка держала нож на вытянутых руках, а ее лицо было сосредоточенно-отстраненным. Потом, не открывая глаз, она начала говорить, ровным, лишенным всяких эмоций голосом:
- Они идут, много…Окружают дом…Они ломают двери и срывают ставни с окон…
-Кто идет, кто срывает? О ком ты говоришь, Кейт? – Вердер с трудом удержался от того, чтобы потрясти ее за плечи.
- Мертвые… Он поднял их, приказал всех убить…
- Где это место, Кейт?! Ты можешь мне его показать?!
Ее глаза открылись – глаза испуганного ребенка.
- Да, - шепотом ответила девушка.
***
Галь-Рикки разбудил шум наверху. Сначала он решил, что за ним наконец пришли, и даже обрадовался. Все лучше того, чем торчать в погребе как запасенная на зиму морковь, пускай даже его сейчас снова повезут с мешком на голове на лошади. Но через какое-то время он осознал, что в доме происходит нечто странное. Над его головой протопали шаги, будто в дом зашла целая толпа народу, а дальше где-то очень рядом, закричал человек. Закричал надрывно и страшно, словно его рвали на части. Через минуту такой же крик повторился в другой части дома. За ним последовало еще несколько подобных криков. Неужели в дом ворвались лихие люди и учинили поголовную резню? А может, наоборот, кто-то напал на похитителей, чтобы его освободить? Эта догадка показалась Галь-Рикки правдоподобной. Конечно же это – Гидеон Вердер! Кто же еще смог бы его найти и перебить всех, кто встанет у него на пути к цели? Если бы он мог, то он бы позвал на помощь, но «кляп» внутри железного шлема не позволял ему издать ничего, кроме невнятного мычания. Поэтому мальчик выбрал другой способ привлечь к себе внимание – взяв в руки цепь, стал колотить ею о каменную стену. Звук получился глухой, но достаточно громкий. Если его и в самом деле явился выручать Вердер, то он его обязательно услышит.
Однако вместо знакомого голоса Галь-Рикки услышал наверху какое-то совершенно нечеловеческое ворчание, и на крышку погреба обрушился град ударов. Мальчик вжался в стену, не представляя себе, кто может там так бесноваться. Дикий зверь? Чудовище? Сквозь отверстия в шлеме он увидел, что наверху появился свет, от которого ему на секунду пришлось зажмуриться – под мощными ударами деревянная крышка погреба треснула, а скоро и вовсе разломилась на несколько частей. С трудом подняв лицо, сквозь щели забрала Галь-Рикки увидел, что в квадрате света возникли головы людей, заглядывающих к нему вниз – семь или восемь голов, лиц он рассмотреть не мог.
Вдруг раздался голос, который он хорошо помнил – голос одного из его похитителей, только сейчас голос прозвучал искаженным, будто его обладатель подхватил жестокую простуду, или у него что-то в горле застряло что-то мешающее ему нормально говорить:
- Я вам приказал не трогать того, кто сидит в погребе! – В сиплом голосе говорившего человека прозвучала плохо сдерживаемая ярость.
Раздались разочарованные завывания и квадрат света над его головой очистился – человеческие головы исчезли. Да, что же там в самом деле происходит?!
- Всех ли вы отыскали? – Скрипучим голосом спросил у кого-то его похититель.
После его слов зазвучали хрипы и зубовный скрежет, но, видимо ответ на вопрос был получен.
- Тогда отправляйтесь на улицу и сторожите дом, пусть сюда никто не войдет, пока я не прикажу!
И снова наверху раздалось шарканье множества ног – повинуясь команде его похитителя, люди направились к выходу. Мгновения в доме стояла полная тишина, которую нарушили шаги одного единственного человека. Человек этот ступал с трудом, Галь-Рикки решил, что у него что-то не в порядке с ногами.
После он почувствовал, что железный браслет на его ноге сам собой разомкнулся и цепь упала на землю. Затем Галь-Рикки потащила наверх какая-то неизвестная сила и он не успел даже испугаться, как оказался извлечен из погреба и довольно грубо брошен на деревянный пол комнаты.
- Сейчас я сниму с тебя глушитель, - проскрипел над ним голос, - только учти, если ты откроешь рот без моего разрешения, то я накормлю тебя крысиными трупами!
Один за другим болты стали вывинчиваться из пазов стального «капкана» и падать вниз, когда вышел последний болт, шлем с механическим лязгом раскрылся на шесть лепестков и свалился с головы Галь-Рикки. Мальчишка поначалу был ошеломлен обилием нахлынувшего на него со всех сторон света – по углам комнаты стояли бронзовые напольные подсвечники, в каждом из которых горело по дюжине толстых восковых свечей. Шее и плечам стало необыкновенно легко от отсутствия тяжести надоевшего куска железа. Галь-Рикки, щуря слезящиеся глаза, стал подниматься с пола, но тут его весьма нелюбезно ударили по плечу палкой, вынуждая остаться в сидячем положении. Наконец, он смог ясно увидеть своего похитителя. Молодой, могучего сложения бородатый мужчина, только отчего-то в порванной и грязной одежде. Его правую ногу покрывала плотная повязка из тряпья, мужчина опирался как на костыль на толстый древесный сук. Видимо именно этим «костылем» он и ударил Галь-Рикки. На горле у молодого атлета расплылся устрашающего вида лиловый синяк. Этот человек выглядел так, словно не поделил территорию с медведем.
- Ты ведь, целитель, я знаю… На, исцеляй! – С этими словами он грубо сунул прямо под нос юноше свое перевязанное колено.
- Я не могу вот так сразу, - пробормотал Галь-Рикки, отодвигаясь от похитителя.
- Нет, ты сможешь! Иначе, клянусь, я покажу тебе, что такое означает испытывать настоящую боль! Я выпотрошу тебя как пойманную рыбу! Я расчленю тебя на мелкие кусочки, которые скормлю грязным свиньям! – Прокричал мужчина и закашлялся, хватаясь за поврежденное горло. Он был страшен даже покалеченный – огромное тело, безумно выпученные глаза и раздувающиеся от гнева ноздри. И. скорее всего, перед Галь-Рикки сейчас находился сильный колдун – кто же еще сумел бы извлечь его из погреба, не прилагая при этом никаких физических усилий? Он уже успел встретить на своем жизненном пути негодяев-людей, вставал на пути Чёрной плащаницы и одного из Великих богов смерти, но вот с настоящими волшебниками мальчику пересекаться еще не приходилось. Человек с серебряной рукой из его детства остался где-то далеко, в глубинах его памяти, давно и надежно забытый.
Галь-Рикки, отталкиваясь ногами от пола, отползал от незнакомца до тех пор, пока не уперся спиной в один из напольных бронзовых подсвечников. Колдун закончил кашлять и заковылял в его сторону, опираясь на деревянную палку. Выражение его лица не сулило юноше ничего хорошего. Сейчас было самое время остановить темного волшебника при помощи импульса собственной силы, но мальчишка уже успел понять, что эта самая его сила имела обыкновение проявляться, только когда ей самой это заблагорассудится. Сейчас он находился в замешательстве и напуган, и просто не знал, какие слова должен произнести, чтобы избавиться от этого зловещего типа.
- Немедленно начинай лечить мою ногу! Я не разбрасываюсь пустыми угрозами! – Потребовал колдун от Галь-Рикки, и для пущей убедительности крепко пристукнул по полу костылем.
- Но, почему вы сами не можете себя вылечить? – Отчаянно воскликнул он. - Ведь вы же маг!
Этот вопрос озадачил раненого незнакомца, на его широком бородатом лице появилось такое выражение, словно его кто-то спросил о чем-то элементарном, допустим, о том, почему солнце имеет обыкновение вставать на востоке, а не на западе.
- А-а-а! Так ты, щенок, еще и не обучен! Ничего не знаешь о принципе трех начал? Тем хуже для тебя. - Пообещал колдун, угрожающе нависая над Галь-Рикки. – Я убеждаюсь, что от тебя нет совершенно никакой пользы. Нашелся мне, целитель хилтов! Тогда зачем ты, ничего не умеющий подмастерье, понадобился нашему королю, Его Величеству Эрику Второму? А? А ну, говори!!!
- Я не знал, что меня ищет король, - растеряно признался Галь-Рикки.
- Он думал! Он ничего не знает! Так я тебе и поверил, жалкий недоросток! Ты водишь меня за нос, прикидываясь наивным дурачком, и из меня пытаешься сделать такого же дурня! Не выйдет! Тогда мне придется задавать свои вопросы по-иному. – Маг распалил себя почти до истерики. - О том, зачем ты понадобился королю, о том, что еще за волшебники тебя ищут… – Колдун отступил назад и на мгновение прикрыл воспаленные веки. Пламя свечей дрогнуло, словно по комнате пронесся мощный сквозняк, а из углов помещения на свет выползли четыре косматых комка мрака. У этих комьев темноты прямо на глазах выросли по восемь суставчатых лап и острые паучьи хелицеры, щелкая которыми, создания черной магии, засеменили в сторону перепуганного Галь-Рикки.
- Не советую тебе дёргаться или кричать, сопляк, - предупредил мальчика волшебник, - это – фобианты, они питаются страхом. Чем сильнее ты боишься, тем больше они приходят в неистовство. От каждого твоего крика пауки будут расти, пока не станут достаточно большими, чтобы проглотить тебя целиком. Я однажды напустил парочку на одного ростовщика, который не хотел давать мне новую отсрочку по уплате долга. Тот ростовщик так орал и сучил ногами, что зверушки, «наевшись» его страхом, вымахали до размеров быка, откромсали ему голову и перекидывали ее друг другу, точно мячик для игры…
Замерев на месте, Галь-Рикки беспомощно наблюдал за тем, как к нему приближается адская четверка. Лапки первого «паука» прикоснулись к его руке, юноше захотелось вскочить с воплями, но он заставил себя сидеть неподвижно и не издал ни звука. Все четыре твари неторопливо залезли на него и стали передвигаться вверх по его телу. Первый «паук» забрался к нему на лицо, так что его мерзкие холодные конечности защекотали губы Галь-Рикки, а одна из лапок стала настырно тыкаться в его правый глаз. И самое страшное и противное (мальчику показалось, что его внутренности втянулись куда-то под горло) – последний фобиант нагло уселся прямо у него в паху и громко скрежетал своими жвалами. Колдун наблюдал за происходящим, злорадно ухмыляясь. Но, Галь-Рикки не доставил ему удовольствия лицезреть свою панику. Собрав в кулак всю свою смелость и зажмурив веки, он ждал пока твари либо уберутся прочь, либо разорвут его на куски.
Подождав с минуту, темный волшебник раздраженно засопел. Маг явно испытал сильное разочарование. Он ожидал проявления ужаса, готовился выслушивать мольбы о пощаде, но получил от пленника только упорное молчание.
- Так, оказывается, мы умеем контролировать свой страх, - неохотно признал маг, - да, я чувствую, что ты не трус. Но, будь уверен, свой предел есть и у самых отчаянных храбрецов! Хаамар, лойра киан! – Прохрипел колдун. – Пауки исчезли, будто их унесло налетевшим ураганом. Мальчик с облегчением выдохнул, но он еще не знал, что колдун еще только начал его допрашивать.
В прихожей раздалось громкое шарканье ног, и Галь-Рикки открыл глаза, думая, что к ним пожаловал один из сообщников колдуна.
В комнату с улицы вошла мертвая женщина в грязном рубище. По всей видимости она приняла смерть на виселице – на завалившейся набок сломанной шее покойницы еще оставалась обрезанная петля, толстая пеньковая веревка глубоко врезалась в плоть. Казненная, наверное, провисела на эшафоте целую неделю – глаза выклевали птицы, лицо покрывали рваные дыры от жадных клювов падальщиков. Она перемещалась механическими, неуверенными движениями марионетки, которую кто-то дергал за невидимые нити. Выставив вперед руки, обезображенные тлением, покойница прошествовала мимо колдуна, направляясь к Галь-Рикки.
- Посмотрю я как ты запоешь, мой юный храбрец, когда эта красотка заключит тебя в свои объятья! В последний раз спрашиваю, для чего ты, жалкий недоучка, понадобился нашему королю? Кто еще тебя ищет и для чего?!
- Я не знаю, не знаю! Поверьте мне! – Галь-Рикки понял, что сейчас никакое мужество не поможет ему сдержать крик. В Виллане ему уже приходилось видеть, что мертвые могут вставать и ходить, но там это было по-другому, те упыри были полуживыми созданиями, застрявшими между двумя мирами. Кроме того, там с ним рядом находились и другие люди, в том числе Гидеон Вердер, который не боялся никого и ничего, и сам обладал способностью напугать, кого угодно, хоть Хилта в его Яме.
- Кавэрта лиир! Иди и обними его, блудница! – Колдун почувствовал, что стойкость его пленника дала большую трещину, и в голосе его прозвучало злое удовлетворение. Он понял, что почти победил.
Остановившимся взглядом Галь-Рикки смотрел на надвигающийся на него труп. Платье женщины было разорвано от горла до пупа, и он видел ее раздутый от газов живот, как будто покойница носила в своем чреве какой-то чудовищный плод.
- Уберите ее, пожалуйста, - он подумал, что прокричал эти слова, но на самом деле его слова прозвучали как едва слышный шепот.
Темный волшебник ничего ему не ответил, он наслаждался моментом торжества.
Зловоние разлагающейся плоти заполнило все вокруг. Мертвячка встала перед Галь-Рикки и начала наклоняться вперед – так, как складывается пополам опасная бритва.
- Исчезни! Тебя нет! – Мальчик все же сорвался на вопль, но в этом вопле, кроме слепого ужаса, было нечто еще. На мгновение в комнате стало полностью темно, одновременно погасли все свечи, а когда свет снова вспыхнул, то на месте ожившей покойницы в воздухе плавала дыра, напоминающая по форме человеческое тело. Эта дыра выглядела полностью черной – в области мироздания, которые скрывались за ней, никогда не проникал солнечный луч или звездный свет, и оттуда веяло лютым холодом. Пол рядом с дырой стремительно покрылся толстой ледяной коркой. Не ожидавший подобного темный волшебник, в смятении отступил назад, прикрывая рукой лицо (на его бороде выросли гроздья сосулек).
Но, сила, уничтожившая ходячего мертвеца вместе с куском реальности, внезапно ушла, как отступает вода во время отлива, как под влиянием времени уходит вглубь сердечная боль, а некромант скоро оправился от неожиданности.
Взгляд колдуна, в котором появилось понимание, встретился с затравленным взглядом Галь-Рикки:
- Так вот значит, что от меня скрывал учитель Элизар! Думал, что я не докопаюсь до истины! Теперь я понял, почему за тобой все охотятся… - Злорадно произнес его похититель. - Ты не просто не знаешь о принципе разделения магических начал – его для тебя не существует! А сейчас молчи! – Приказал маг, вкладывая в слова импульс силы.
Мальчик почувствовал, что его руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью, он попробовал шевельнуться, но тело почему-то перестало его слушаться, он снова захотел закричать, но не смог. Противостоять чужим заклинаниям он пока еще не умел. Ему оставалось только хлопать глазами и ждать своей участи.
Провисев в воздухе с минуту, дыра в никуда стала неохотно затягиваться, наподобие того, как заживает рана от сильного ожога, но после ее исчезновения все равно остался холод, стены и пол комнаты блестели от покрывавших их кристалликов льда.
- Интересно, что ты умеешь еще… - задумчиво пробормотал мучитель, ковыляя по направлению к обездвиженному Галь-Рикки, - … может быть ты способен и видящим отводить глаза, а? Да, разумеется, ты совсем дикий, необученный. Без линии. Сам не знаешь, когда на тебя нахлынет. Но, это даже лучше… Тем легче мне будет вытащить из тебя твой дар! – Продолжая бормотать, человек с трудом наклонился и подобрал с пола сверкнувший осколок. - Жаль, что нет ножа, но ничего – я справлюсь и при помощи этого куска стекла. Я вскрою твою плоть, и изучу на просвет каждую каплю твоей крови, чтобы докопаться до правды…
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64813-koldun-i-mrak-glava-7-ubeite-vseh.html
Содержание:
- Часть 4
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
