«Когда-то давно, неисчислимую цепь эпох тому назад, он, могучий и юный, встречал первую зарю этого мира. Тогда все казалось ему новым, необычным, удивительным. Новорожденное сущее предстало перед ним во всем великолепии своих многоцветных красок, и он был потрясен явленной ему первозданной красотой. Сверкающий солнечный диск и наполненный ароматами цветущих трав ветер, бескрайняя земля и бездонное небо, серебряные полосы спокойных равнинных рек и шумящие зеленые покрывала лесов, где затерялись безмятежно синие капли теплых озер, одетые в белые клобуки гордые головы горных вершин, закованные в панцири ледников – все это очаровало и заворожило его. И он безнадежно и навсегда влюбился в эту землю. Но потом был голос, который заглушил в нем восторг и заставил осознать свое грядущее предназначение: А затем была боль понимания…
«Этот мир теперь твой. Я оставляю его тебе. Но, запомни - придет время и ты должен будешь истребить все, что сейчас радует твой глаз и заставляет испытывать такой детский восторг».
«Но, зачем?! Ведь этот мир невинен и прекрасен! Зачем, скажи мне» ?!
«Такова была Моя Воля и Мой Замысел. Пройдут века, пролетят тысячелетия, вечность пожрет саму себя, и наступит время, когда ты поймешь, что каждый из бесконечной вереницы миров, плывущих сквозь океан хаоса, обречен утратить свою невинность и свою красоту», - прозвучало ему в ответ.
«Нет, умоляю, освободи меня от такой участи! Я не хочу становиться палачом»!
«Послушай меня и смирись – ты будешь взрослеть и меняться вместе с этим миром, и также как он, по капле, терять красоту и невинность, которые я дал тебе. И когда ты осознаешь, что стал воистину ужасен, то знай - и твой мир стал таким же как ты. И приняв это знание, ты сможешь его уничтожить".
Игнаций Дер Лерран, трактат «Дети Творца».
***
Прошло, наверное, полдня, прежде чем трое спутников заставили себя поверить, что они на самом деле перенеслись из морозного декабря прямиком в лето, в жаркий июнь, наполненный запахами трав, тополиным пухом и навевающим сон пчелиным жужжанием.
- Как такое могло произойти? – Недоумевала Кейт, казавшаяся удивленной сильнее, чем Галь-Рикки и Гидеон Вердер. – Ведь я провела в городе всего два дня, а вы и того меньше. Как за это время за стенами успели закончиться зима с весной и наступить лето?
- Может быть, за один час в Виллане снаружи проходила целая неделя, - предположил Галь-Рикки, даже не догадываясь, насколько он был близок к истине.
- Хватит гадать, всё это демонические штучки. Мы с вами на них вдоволь насмотрелись. Лично я этим колдовством, упырями и пришельцами из Великой Тени сыт по горло! – Проворчал Гидеон Вердер. – До твоей лесной деревушки примерно десять дней пути, Галь-Рикки. Дорога проходит через несколько мелких поселений и пару относительно крупных городов. В них лучше не заглядывать, пока мы окончательно не убедимся, что нас не перестали искать.
Передвигаясь пешком, к полудню они добрались по петляющей через редколесье дороге до Розенгарта, заштатного провинциального городишки, в два раза меньше, чем хорошо знакомый Галь-Рикки город Граунберг в его родной провинции. В городке даже не было приличных укреплений на случай возможного нападения извне, только несерьезный земляной вал, прямо посреди которого находились ворота с бревенчатой башенкой наверху. Подобные фортификационные сооружения годились только для того, чтобы не пустить внутрь пьяную компанию загулявших возчиков. Вердер оставил Галь-Рикки и Кейт ожидать его на краю леса, а сам отправился в город за припасами и, одновременно, на разведку. Гидеон отсутствовал час. Вернулся он с кувшином молока, половинкой круглого хлеба, куском колбасы и новостями.
- Хорошо, что у меня еще оставались кое-какие деньги на еду. Для начала нам с вами надо подкрепиться, а затем поговорим о делах. Мой желудок говорит мне, что в этом хилтовом Виллане мы на самом деле питались только воздухом.
По окончании скромной трапезы, Вердер вытер губы, и довольно откинулся спиной к широкому древесному стволу. Сидящие на траве Галь-Рикки и Кейт терпеливо ждали, когда он заговорит.
- У меня для вас следующие новости, ребятишки! – Начал Вердер. – Во-первых, с того момента, как мы зашли в ворота Виллана, на самом деле каким-то образом прошло шесть месяцев, и сейчас самое начало июня. Следовательно, мы не сумасшедшие, и это нам не кажется. Во-вторых, междоусобная распря закончилась и Теренций Кальтенмер проиграл в пух и прах. Его войско разбито, полководцы пленены, а сам вельможа едва успел скрыться в Гибериане.
- Ура! Это значит, что нас теперь никто не ищет! – Громко воскликнул обрадованный Гальнеккен.
- Скорее всего, ты прав, но я думаю, что мы все равно должны передвигаться скрытно. Нельзя исключить, что о твоем целительском подвиге стало известно не только в ставке Кальтенмера. Хорошо, что кроме меня никто не знал из каких ты мест, иначе путь домой был бы тебе заказан.
- Я не знаю, что стал бы тогда делать, - честно признался Галь-Рикки, - о такой возможности он, почему-то не подумал.
- Гидеон, Галь-Рикки! А давайте подумаем о чём-то более насущном! Например, о том, где мы будем сегодня ночевать, - вмешалась в обсуждение Кейт, - в лесу под открытым небом, с комарами?
- С этим как раз проблем не возникнет, - успокоил девушку Вердер, - в трёх милях отсюда есть старый дом лесничего, в нём давно никто не живет, но путешественники, такие как мы, поддерживают жилище в порядке.
- Ночевать под крышей – это прекрасно! – Обрадовалась Кейт. – Кстати, какое сегодня точно число?
- Пятое июня, а что? – поинтересовался Вердер.
- Значит сегодня Ночь Движения Сфер. У меня дома это считалось большим праздником.
***
Гидеон понимал, что видит сон, но этот сон был таким же ярким, как и события, которые ему довелось пережить в реальности. Тогда он служил наемником в армии одного из семи правителей в диких джунглях Каланхетта на Чёрном юге, и однажды оказался в плену его злейшего врага, царька Мамбону Серсе Локку Занга, который являлся вождем крупного племени, спавшим и видевшим себя полновластным хозяином всей страны, разделенной между семью племенами. Другие вожди тоже были далеко не сахар, но Мамбону – это отдельная песня. Он носил одежды из человеческой кожи – каждое утро для царя свежевали нового пленника, трон у него был сделан из множества берцовых костей, тоже человеческих. Вердера взяли в плен, подстрелив в ногу маленькой стрелкой из духовой трубки с усыпляющим ядом. Его бесчувственного приволокли в лагерь царя Мамбону Занги. Когда он пришел в себя, к нему отнеслись очень «радушно», умыли и накормили, а потом, тщательно связанного, отвели к царю. Вердер увидел этого человека, вернее демона, принявшего людское обличье. Низкорослый и безобразно толстый, он сидел на костяном троне и обгладывал человеческую лодыжку. При этом его искалеченная жертва была еще жива – несчастный дикарь (пленный, или из его собственного племени, Гидеон не знал) валялся сбоку от трона и истекал кровью из плохо перетянутого лианой обрубка ноги. Когда заплывшие жиром свинячьи глазки Мамбону обратились в сторону Гидеона, он понял, что чувствует мышь, на которую собирается напасть змея. Он окинул наёмника взглядом и с усмешкой сказал:
- Большой – это хорошо. Костлявый – это плохо. Эй, северянин, хочешь я подарю тебе жизнь?
- Да, хочу! – Твердо ответил Вердер. Если царь дикарей собирался с ним поиграть, он не хотел действовать по его правилам.
- Смотрите-ка, мезаэ-рау хочет жить! – Засмеялся Мамбону, оглядывая своих подданных. Мезаэ-рау на языке местных племен означало «кожа цвета луны». – Тогда посмотри направо, - вкрадчиво предложил ему царь.
Гидеон посмотрел куда он показывал, и увидел огромную клетку из толстых пальмовых стволов. По клетке метался обезумевший от ярости махайрод, наверное один из последних, кто еще не вымер. Весом под двадцать пудов, раза в полтора крупнее обычного тигра, со свисающими из пасти восьмидюймовыми клыками.
- Еще с вечера его опоили хьянгу, - жизнерадостно сообщил ему Мамбону, - это отвар, который мои воины пьют для того, чтобы вызвать у себя боевую ярость и не чувствовать боли. Зверю дали столько хьянгу, сколько хватает для сорока воинов. Он в бешенстве и готов растерзать любого. Но, если ты, мезаэ-рау, войдешь в клетку, померяешься силой с тигром голыми руками и победишь его – ты свободен.
Вердер решил, что ему «повезло»: в это утро Мамбону успел насытиться, иначе он приказал бы подать его к своему столу. А так – предложил быструю смерть на клыках лесной кошки весом в треть тонны.
Еще только раннее утро, но тропическое солнце уже начинает беспощадно припекать. Он протянул связанные руки ближайшему из своих охранников, и тот молча разрезал на нем путы острым как бритва кремниевым клинком.
- Мне дадут какое-нибудь оружие? – Решил уточнить Вердер, хотя он уже заранее знал ответ.
И царь Мамбону и его украшенная перьями и воткнутыми в уши костями свита, засмеялись.
- Нет, мезаэ-рау! Уговор был, что ты отправишься в гости к зверю с голыми руками. Только твои сила и быстрота против его клыков и когтей. Иначе поединок будет нечестным. Верно я говорю? – Улыбающийся царь повернулся к свите, и свита с готовностью закивала.
- Хорошо.
Гидеон скинул с плеч куртку из воловьей кожи. Во-первых в ней было жарко, во-вторых, нельзя, чтобы сейчас что-нибудь сковывало его движения. Он знал, что очень быстр – генерал Бауку Тхода, целый год учивший его своему мастерству, выделял его среди всех своих учеников именно за скорость и реакцию.
Слуги быстро вынули из двери в клетке толстенный брус шириной с бедро взрослого мужчины, служивший засовом, а двое воинов втолкнули Вердера в клетку. Брус сразу же встал на прежнее место. Толпа темнокожих приникла к решетке, а царь Мамбону поспешил занять место на предназначенном ему возвышении, откуда удобнее всего было наблюдать происходящее. Клетка не имела верха, но выбраться из нее и для хищника и для Вердера было невозможно – высота прутьев составляла четыре человеческих роста, а на самом верху в дереве торчали осколки острых камней.
Махайрод исследовал дальний конец клетки, когда к нему втолкнули внутрь человека. Хищник не сразу заметил жертву, отвлеченный прихлынувшей к его темнице толпой зрителей. Некоторое время тигр рычал и пытался просунутой сквозь прутья лапой достать ближайших к нему людей, но воины царя стали колоть его остриями копий, заставляя отойти от решетки. Вердер просто стоял и ждал, когда огромное животное, наконец, обнаружит его присутствие. И это скоро случилось. Раздраженно помахивая хвостом, хищник отпрянул от решетки, когда кто-то из копейщиков поцарапал ему нос. Глаза зверя с вертикальными зрачками вдруг сфокусировались на одиноко стоящей в двадцати шагах от него фигуре. Прижав уши и вздыбив шерсть, хищник стал приближаться к Гидеону на расстояние прыжка.
Вердер не двигался, вспоминая все подробности того, чему его учил Бауку. Страха он не испытывал. Разве он уже не умер там, на сожженных развалинах деревни Тиальен, уничтоженной горной бандой? Второй раз не умирают.
Махайрод подошел к Гидеону на нужное расстояние, мускулы на его лапах напряглись, готовясь отправить массивное тело в смертоносный прыжок.
Они прыгнули одновременно – тигр и человек. Животное опустилось на то место где стоял Вердер, и его зубы клацнули, сжимаясь подобно капкану. И захватили пустоту. Гидеон перелетел через пятнистую спину саблезубого, и встал на ноги. Хищник развернулся в его сторону мгновенно – его реакция во много раз превосходила людскую, но и человек оказался далеко не прост. Нога Вердера зачерпнула рыхлый грунт и в морду махайрода полетели комья земли. Зверь отскочил, яростно рыча, но сразу же повторил атакующий прыжок. На сей раз расстояние и траектория прыжка не должны были позволить юркому человеку ускользнуть из его когтей, однако это снова произошло. Вердер совершил скачок в сторону и оказался у деревянной решетки. Прежде чем дикари опомнились и попытались его согнать вниз, он с ловкостью обезьяны забрался на самый верх ограды. Махайрод прыгнул изо всех своих звериных сил, но его мохнатая лапа зачерпнула воздух в полуметре под ногами Гидеона.
- Эй, мезаэ-рау, мы так не договаривались! – Возмущенно закричал Мамбону. – Слезай и дерись по правилам!
- Спасибо за совет, Ваше черное величество! – Скаля зубы ответил ему Гидеон. – Но, мне надо подумать, как лучше поступить с вашей милой киской – или запинать ее ногами, или же придушить.
- Слезай я сказал! Эй, воины, а ну скиньте этого беломордого вниз!
Несколько лучников сразу же взяли Вердера на прицел.
- Ну?! Ты все еще хочешь дальше испытывать мое терпение? – Сорвался на визг черный монарх.
Гидеон бросил взгляд на лучников, потом скосил глаза вниз, где бесновался, в тщетных попытках его достать, махайрод.
- Да, буду испытывать, царь Мамбону! Я в неописуемом восторге от того, какой сверху открывается вид!
- Стреляйте ему по ногам! Пусть попадет в зубы зверю живым! – Отдал приказ царь дикарей.
Хлопнули спущенные тетивы. Одна стрела вонзилась в пальмовый ствол, составлявший один из прутьев решетки, вторая запуталась в густых волосах на макушке Гидеона, а третью и четвертую он просто поймал руками – уроки генерала Тходы принесли свои плоды.
Мамбону Занга впервые видел, чтобы люди стрелы ловили руками. Его свинячьи глаза открылись настолько широко, насколько это было вообще возможным.
- Еще раз!!! – Завопил людоед.
Народ у решетки во всю радовался представлению, получившему неожиданное развитие, и это вдвойне бесило Мамбону.
И снова засвистели стрелы. На этот раз Гидеон превзошел сам себя. Отбив три стрелы рукой, четвертую он поймал зубами. К четырем стрелкам присоединились еще три лучника, но один из них умудрился промазать, а от стрел двух других Вердер уклонился, ловко поменяв место на решетке.
Видя, что стрельба не приносит желаемого эффекта, а нечеловечески быстрый чужак непостижимым образом ловит и отбивает стрелы, Мамбону принял, как ему показалось, самое простое решение.
- Лезьте за ним на верх! Живее, или сегодня вас приготовят мне на ужин!
Сразу семеро темнокожих бойцов кинулось выполнять приказ царя. Растолкав пинками толпу, воины приблизились к решетке и уцепились за прутья, чтобы взобраться наверх. Но, здесь они совершенно забыли о махайроде, который бегал взад и вперед по клетке, распираемый желанием рвать и терзать. Когда семеро дикарей полезли наверх, гигантская кошка просунула лапу в промежуток между прутьями. И легко распорола брюхо одному из солдат Мамбону. Человек упал вниз с жуткими криками, которые придали ускорение другим шестерым. Люди почти взлетели на самый верх. Двое – слева и справа от Вердера вытащили из-за пояса любимое оружие Каланхетта – обсидиановые тесаки неправильной формы. Перехватив руку ближайшего дикаря, Вердер легким движением сломал ее в локте, и сбросил человека вниз, на головы толпы. Другой темнокожий воин не оказался настолько «удачливым» - ударом ноги в пах Вердер размозжил ему гениталии, и дикарь тоже полетел вниз, только упал он по другую сторону клетки, прямо перед мордой дикой кошки. Тигр захватил клыками голову несчастного и череп в его пасти лопнул, как раздавленная вишня. На решетке оставались еще четверо – гибель товарищей произвела на них неизгладимое впечатление, но слова Мамбону об ужине из человечины тоже не были пустой угрозой, поэтому они с отчаянной решимостью стали приближаться к Вердеру.
Гидеон какое-то время назад заметил, что вертикальные прутья решетки, состоящие из цельных стволов молодых деревьев, потеряли свою устойчивость. Когда на ограде одновременно прыгает семь-восемь взрослых мужчин, нагрузка может оказаться слишком большой. Плотно обхватив один из стволов, Вердер стал раскачиваться, сотрясая решетку. Подумав, что он хочет их сбросить вниз, воины Мамбону сделали тоже самое, надеясь на то, что первым свалится чужак. Но замысел Гидеона был в ином. Похоже о нем догадался только тигр, который прекратил терзать тело неудачливого дикаря - зверь уселся на задние лапы, совсем по-человечьи вытер лапой окровавленную морду, и немигающими желтыми глазами уставился на происходящее наверху.
С каждым рывком, вкопанные в землю стволы становились все более неустойчивыми, постепенно расширяя края ям у своего основания. Пока на это никто не обращал внимания. Трое лучников, подумав, что Вердер отвлечен борьбой с оставшимися в живых воинами, снова попытались его достать, но просчитались – Гидеон был начеку и поймав все три стрелы, насмешливым жестом переломив их в кулаке.
До Мамбону наконец стало что-то доходить. Он приподнялся со своего места, открывая рот. Если бы он отдал приказ привести сюда еще воинов, если бы среди его личной охраны было не семь лучников, а больше, то Гидеон, при всех его навыках, неминуемо потерпел бы поражение. Но тут на помощь Вердеру пришел саблезубый тигр, который не так давно собирался стать его палачом. Будто прочитав его замысел, махайрод встрепенулся и под крики ужаса чернокожих обрушился всем телом на ограду. Вся конструкция зашаталась, затрещало дерево. Один из четырех уцелевших преследователей Гидеона Вердера со сдавленным криком сорвался и упал на землю. После второго прыжка зверя решетка не выдержала. Концы стволов были глубоко врыты в землю, но здешний грунт был рыхлым и влажным. Выворотив толстые пласты рыжей почвы, сразу четыре вертикальных столба, а вместе с ними Вердер и трое воинов царя Мамбону повалились на начавшую разбегаться толпу. Черный монарх-людоед с яростными воплями скакал на своем возвышении, но в начавшейся панике его никто уже не слушал. Люди бежали в разные стороны, сшибая с ног лучников и копейщиков. Трое воинов, висевших на решетке, при падении очутились под ней внизу и были немедленно раздавлены. Гидеон, когда решетка стала падать наоборот, очутился сверху. Сгруппировавшись, он сумел смягчить удар при соприкосновении с землей, и быстро подняться на ноги…
…Покрытая кровью ощеренная морда махайрода возникла прямо перед ним. Вертикальные зрачки тигра сузились. Гидеон знал, что хищникам нельзя смотреть в глаза, их приводит в бешенство прямой взгляд, но не мог заставить себя смотреть куда-нибудь в другую сторону. А затем он сделал отчаянную глупость. Набрав воздуху и надув щеки, он сказал саблезубому:
- Пу-у-ффф!
Животное фыркнуло и затрясло головой, точно внезапно разбуженное от неприятного сна. Саблезубый тигр покосился на Гидеона как на сумасшедшего - на морде зверя при этом было абсолютно осмысленное выражение, и потрусил в другую сторону, недовольно взмахивая коротким, как у всех махайродов, хвостом. Его внимание привлек толстый черный человек в ожерелье из костей, который потрясал кулаками и сыпал проклятьями, стоя на высоком деревянном помосте. К возвышению вела удобная лесенка. Махайрод преодолел ее в два мягких прыжка. И крик черного человека сменился истошным визгом, чтобы спустя мгновение оборваться.
Проснувшись, Вердер резко сел на своем узком ложе в пустующем доме лесничего. В окно проникали первые осторожные лучи восходящего солнца. Оглядев комнату, Гидеон увидел, что спальные места, предназначенные для Галь-Рикки и Катарины выглядели так, словно на них никто не ложился.
- И где это вы бродите ночь напролёт, ребятишки?
***
Вечером, перед тем, как отправиться на отдых, Галь-Рикки и Кейт решили скоротать время за беседой, сидя на вросшем в землю бревне, давным-давно кем-то оставленным на небольшом взгорке перед старым домом лесничего. Этот дом, давно потерявший хозяина, и в самом деле поддерживался в полном порядке останавливающимися в нём на ночлег путешественниками. В просторной горнице было чисто, а возле печи лежало несколько вязанок дров, на случай, если в холодную погоду потребуется дополнительное тепло. Вердер остался внутри, прямо в одежде завалившись на узкую, похожую на топчан кровать, предоставив молодёжи возможность свободно общаться.
- Только не уходите далеко. Я плохо знаю эти места, и мне не хотелось бы потом искать вас где-нибудь посреди болота со змеями и лягушками! – В своей привычной язвительной манере напутствовал их Гидеон.
Летний вечер и в самом деле тянулся бесконечно. Под кронами деревьев неторопливо разрастались сумерки. Солнце еще стояло достаточно высоко, но у корней деревьев уже копились, медленно загустевая, настоящие ночные тени, принимающие причудливые, похожие на живых существ, формы. Кейт вдруг порывисто взяла Галь-Рикки под руку. Ее собственная ладошка была хрупкой и горячей, и от этого прикосновения он отчего-то почувствовал, как у него сильнее застучало сердце.
- Там, откуда я родом, растут точно такие же деревья, как в этом лесу, они называются экайя, произнесла Кейт, - у нас считают, что они вырастают там, где когда-то происходили большие сражения. Ты ведь знаешь, что такое большое сражение?
Воспоминание о Штормбергском поле было у Галь-Рикки ещё очень и очень свежим. Он вздрогнул, будто от внезапного морозного дуновения.
- К сожалению, знаю. Такое захочешь, не забудешь.
- Старики из Ханторфа, откуда я родом, рассказывали, что два века назад у нашего городка сошлись дружины враждующих баронов, было много погибших. А потом на поле, где произошла битва, выросла роща. Сама собой, никто ей специально не сажал. И в этой роще местные нередко встречали призраков, - наклонившись почти к самому его лицу, прошептала Кейт, - правда, очень редко, но я все равно боюсь, что здесь они тоже водятся. Экайя ведь ещё называют Деревом мёртвых.
- Ты не испугалась демонов в погибшем городе. Что теперь для тебя какие-то призраки? – Подбодрил девушку Галь-Рикки. Древние деревья впереди перед ними шелестящими голосами переговаривались о каких-то своих вековых тайнах, а в остальном стояла тишина, оцепеневшая и цепенящая.
- Ты тоже не испугался. Ты ведь настоящий чародей. Если бы не ты, мы бы не выбрались из Виллана. Сколько тебе лет, Галь-Рикки?
- Семнадцатый идет, - немного слукавил Гальнеккен. Хотя, почему слукавил? Если учесть, что они вернулись в обычный человеческий мир спустя полгода отсутствия, то ему уже успело исполниться шестнадцать.
- Ты младше меня, - в голосе Кейт почему-то прозвучало скрытое удовлетворение.
- Совсем ненамного! – Возмутился Галь-Рикки, ему не хотелось ощущать себя перед этой девушкой ребенком.
- Ладно, не ершись, я не хотела сказать тебе ничего обидного, - она улыбнулась и в сумерках эта улыбка показалась Гальнеккену ослепительной вспышкой.
- Давай немного прогуляемся? – Предложил он девушке.
- Не забыл о том, как твой друг беспокоился, чтобы мы не угодили в какое-нибудь болото с лягушками, - засомневалась девушка.
- Он мне не нянька, – буркнул Галь-Рикки, – и добавил, постаравшись вложить в тон своего голоса максимум иронии, - или ты всё еще продолжаешь бояться здешних призраков?
- Нет. С тобой я их совершенно не боюсь!
- Тогда пойдём, а то скоро окончательно стемнеет.
Спустившись с пригорка, они оказались в царивших под сенью крон сумерках. Где-то вверху над их головами с писком носились летучие мыши, а среди подлеска громко трещали пробудившиеся от спячки цикады.
- Я говорила тебе, что сегодня Ночь движения сфер? – Спросила Кейт, идя рядом с Галь-Рикки по мягкой земле древней рощи.
- Да, только я не знаю, что это такое.
- У меня дома говорят, что есть один день в году, в самом начале лета, когда границы миров становятся тонкими, так что если внимательно смотреть, то можно разглядеть тени других вселенных.
- Это какое-то колдовство?
- Я не знаю. Может быть. Старшие в такие ночи ходили в рощу у Ханторфа, и проводили там время до утра, не опасаясь встретить призраков. Когда двигаются небесные сферы – призраки прячутся. Девушки знакомились в роще с парнями. Моя тётка Нэйламон встретила там своего будущего мужа. Правда дальше с ними случилась очень грустная история. Хочешь, я её тебе расскажу?
- Конечно, расскажи, - Галь-Рикки понял, что ему нравится слышать голос девушки, звонкий и мелодичный, как весенняя капель.
- Нэйламон и Теренс очень сильно любили друг друга. У них один за другим, родились трое малышей, Клаус появился самым младшим. Однако через пять лет после свадьбы Теренсу пришлось оставить жену с детьми и отправиться в дальнюю дорогу. Жители Ханторфа собрали выкуп за одного из наших мужчин, который уплыл с купцом в южные страны. Его захватили в плен пираты на далеком побережье Моря Медуз. Выкуп повезли супруг Нэйламон и еще трое взрослых мужчин, старосты выбрали самых лучших - самых умных и сильных. Они должны были вернуться через три месяца вместе со спасенным пленником, но ни через три месяца, ни через год, ни позже, никто домой не возвратился. А Нэйламон продолжала ждать. Помню, я была совсем маленькой, лет пяти-шести, и я видела, как она выходила за околицу и стояла неподвижно, вглядываясь в ночную дорогу, до тех пор, пока не погаснет последний солнечный луч и на покрытое плащом тьмы небо не выкатится луна. А потом она уходила, неслышно, как тень, похожая на воплощение печали.
- А ваши люди не пытались искать пропавших?
- Наш городок маленький, а мир за его пределами непередаваемо огромен. Старосты решили не рисковать снова жизнями других наших мужчин, отправляя их на поиски. Скорее всего, Теренса давно уже нет в живых. Одно я поняла - мир вокруг не только огромен, он еще невероятно жесток.
Они пришли на место, свободное от деревьев. Уже почти стемнело, и мягкая трава под их ногами едва заметно мерцала, крупные светляки неслышно пролетали перед их лицами, где-то в глубине рощи запела птица, с другой стороны ей отозвалась другая, потом к паре птичьих голосов присоединились третий, четвертый, и скоро над погруженным в дрему лесом поплыла музыка ночи, слитный хор, состоящий из птичьих трелей, шороха листвы, стрекотания сверчков и цикад. И солнце скоро окончательно скрылось за горизонтом, погрузив мир в океан темноты. Только в этом месте темнота не была угрожающей, она была одновременно и терпкой и волнующей, что-то необычное было разлито в наполненном свежестью и запахом трав воздухе, то, что приводило мысли в странное смятение, а кровь заставляло быстрее бежать по жилам.
- Посмотри на небо! – Негромко сказала Кейт.
Галь-Рикки послушно задрал голову вверх. Там поначалу все было привычным – обычное ночное небо, такое же, как у него дома в Лемминке. Над ними простёрлось развернутое полотнище ночи: почти полная луна, россыпь множества звезд с бледными облачками туманностей. Бездонная глубина небес над ними пугала, затягивала. Он вспомнил, как в далеком детстве смотрел в небо, впервые начиная понимать, насколько мал их человеческий мир, похожий на песчинку, затерявшуюся в безграничной пустоте. А затем, сквозь ночное небо, будто отблески северного сияния, вдруг проступили очертания других небес, с абсолютно незнакомыми рисунками созвездий. Так проступают на погребальной ткани черты лица умершего, так отражается в пыльном зеркале размытый силуэт явившегося из небытия призрака.
- Встреча миров! Мне рассказывали об этом! Ты только посмотри, Галь-Рикки, как красиво!
- Я вижу…
…Приподнявшись на цыпочки, Кейт прикоснулась своими губами к его губам. Ее поцелуй показался юноше раскаленным, точно нагретая докрасна сталь, так быстро кровь прихлынула к его щекам. Галь-Рикки находился в замешательстве пару секунд, но быстро ответил девушке, пока ещё неумело, но решительно, со всем пылом юности. Высоко над их головами в антрацитовой бездне космоса кружились бесчисленные миры, разные вселенные, шурша, соприкасались прозрачными гранями, и от этих соприкосновений на землю сыпались огненные пучки стремительных метеоров.
Продолжение следует:
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64634-koldun-i-mrak-glava-1-noch-dvizhenija-sfer.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: