Внутри дом, как не удивительно, оказался еще больше, чем он представлялся снаружи, с просторной светлицей посередине и множеством боковых комнат, многие из которых были и не комнаты вовсе, а части всё того же зала, отделенные длинными занавесями. Наверное здесь проживало сразу несколько поколений семьи. Тан не откладывая пригласил целительницу для больного Галь-Рикки, женщину на вид около шестидесяти лет, дородную, говорливую и добродушную. Гидеон Вердер, ожидавший увидеть древнюю ведьму с всклокоченными волосами и полубезумным взглядом, обвешанную травами и кореньями, либо старика с бородищей до пола и бубном в руках, немало удивился. Женщина, назвавшаяся Лидой Данн-Кириет (они здесь все начинали знакомство с того, что представлялись первыми), к тому же старшая сестра тана Данн-Лира, отвела Гидеона в одну из дальних комнат, где он аккуратно положил Галь-Рикки на широкую кровать. Мальчишка все еще находился без сознания, но его щеки слегка порозовели, а дыхание выровнялось.
- Все, солдатик, дальше я сама справлюсь, - сказала ему Лида, и мягко, но решительно выставила Вердера за порог комнаты.
Кейт куда-то увела младшая дочь тана, вокруг суетились женщины, собирая на длинный прямоугольный стол в большой комнате угощение. К Гидеону неумело ступая маленькими ножками, подошла маленькая девочка в одной льняной рубашонке, на вид не старше двух лет, и смело дернула наемника за штанину:
- Дядя! – Четко выговорила малышка.
- Да, большой дядя, - девочку подхватила на руки женщина со светлыми волосами, которая мягко и чуть смущенно улыбнулась Вердеру, и унесла ребенка в комнату, над притолокой которой Гидеон тоже рассмотрел изображение бабочки.
Гидеону почему-то стало грустно. Эти люди жили такой жизнью, какой он никогда не знал, и вряд ли когда-нибудь узнает. Хотя, почему? Он только доведет этого удивительного парнишку, Галь-Рикки Гальнеккена, не смотря ни на какие препятствия, творимые людьми, демонами или ангелами, отправится искать свой дом, где бы он ни был. Может быть, когда всё закончится, ему стоит вернуться и отыскать вдову Диану Ремке, которая помогла им выжить в Виллане?
***
Очнулся он с тем же криком, какой издал, перед тем, как потерять сознание.
- Нет!!! – И резко сел на постели, отбрасывая одеяло. И недоуменно замер. Чистая комната с выбеленными стенами. В открытое окно задувает легкий ветерок и светит солнце. На грубо сколоченном табурете у изножья кровати закинув ногу на ногу сидит паренек с отросшими до плеч непослушными волосами, примерно его лет, болтает ногой и с улыбкой смотрит на него.
- И зачем так громко кричать? За стеной сестренка маленькая спит. Напугаешь еще, - с шутливой иронией в голосе проворчал мальчишка.
- Где… где я очутился? – Хрипло спросил Галь-Рикки, откашлялся, и добавил уже нормальным голосом. – Это окрестности Ротенштайна?
Его ровесник вытаращил глаза:
- Окрестности Ротен… Чего-чего? Это деревня Лет-Кента у Тиенского озера! Кстати, это я на вас наткнулся. Меня зовут Мэтью Данн-Кен, а тебя Галь-Рикки Гальнеккен, я знаю. Забавно - дед рассказывал, что когда-то давно в соседней деревне, Лет-Тиаморе, той что в долине, жил один Галь-Рикки, а потом он стал великим магом и уехал в столицу, в Думвальд.
- Я долго… здесь валяюсь?
- Да нет, недолго. Тебя принесли вчера после полудня, с тобой пришли одноглазый воин и девчонка. Они сейчас тоже в деревне. Кейт только что приходила тебя проведать, но ты еще спал, а Гидеон просидел рядом с тобой полночи. Сейчас, наверное, где-то бродит по Лет-Кенте.
- А Лет-Кента это где?
- Как где? Неужели ты не знаешь, что находишься в самом лучшем месте в мире, в хранимом Геттераване?! – Искренне удивился молодой человек.
Галь-Рикки медленно помотал головой.
- Что с тобой вообще приключилось? Твои сказали, что ты обессилел и потерял сознание. Вы попали в грозу, да? Тебя принесли всего мокрого и грязного, пришлось потом заново перестилать постель. – Этот юноша, Мэтью, болтал без умолку, но его болтовня не утомляла, парнишка обладал каким-то обезоруживающим обаянием.
- А я уже почти не помню… Да, разразилась гроза, мы бежали. А потом меня словно погасили как свечку. Дальше я совсем ничего не помню. И вот теперь я здесь…
- Ужасно. У нас здесь тоже случаются грозы, но чаще в конце весны. Горные грозы – это отдельная песня. Словно небо выворачивает само себя наизнанку. Скалы во время вспышек молний становятся похожими на исполинских монстров. И еще, после сильных дождей, случается, что с вершин сходят сели. Не у нас в Лет-Кенте, конечно, а в долине, но мне один раз довелось видеть из безопасного места, как обрушивается селевой поток. Он тащит с собой камни величиной с целый дом.
- Наверное это и в самом деле пугающее зрелище, - пробормотал Галь-Рикки, обшаривая глазами комнату в поисках одежды. Перспектива расхаживать голышом при посторонних его не радовала.
Мэтью догадался, чего он ищет.
- А, какой я дурень! – Мальчишка хлопнул себя рукой по лбу, и протянул Галь-Рикки сверток. – Мы с тобой одинакового роста и сложения, так что, думаю моя одежка окажется тебе впору. Твою, как пришедшую в полную негодность, пришлось выбросить на помойку.
Галь-Рикки ничуть не жалел о старой одежде. Деревенское одеяние было ему и привычнее и удобней, поэтому он с благодарностью принял из рук Мэтью светлые холстяные штаны, льняную рубашку с длинными рукавами и куртку-безрукавку из тонкой кожи.
- Эге, ты, что уже собрался вставать? – Всполошился Мэтью. – Моя тетка, целительница Лида Данн-Кириет, строго наказала, что без ее разрешения ты не должен подниматься!
- Со мной уже все в порядке. Я не хочу валяться в постели весь день как бревно… Неупилимое, - добавил вдруг Галь-Рикки, внезапно вспомнив десятника Эзру, Интересно, вернулся ли он к той женщине и своему сыну?
- Как хочешь, но если тебе от нее влетит, потом не говори, что я не предупреждал.
Галь-Рикки встал с кровати, пробуя, как его держат ноги. Ноги держали, если не обращать внимание на некоторую слабость в коленях. Он быстро натянул штаны, оказавшиеся ему в пору, и облачился в рубашку.
Мэтью придирчиво окинул его взглядом, оценивая, как гость выглядит в его собственном одеянии. Результатом осмотра юноша видимо остался доволен, поскольку сказал:
- Ну вот, ты словно вырос здесь, в Лет-Кенте. Ты точно уже совсем поправился?
- Мне может быть попрыгать на одной ножке, чтобы ты в этом убедился?
Разговаривать с Мэтью Данн-Кеном было легко, он оказался из тех людей, которые сразу располагают к общению с собой. Мэтью лучезарно улыбнулся:
- Нет, прыгать не надо. Слушай, ты наверняка есть хочешь? Ведь почти сутки с пустым желудком провалялся! Данн-Кириетт сумела в тебя влить только целебный травяной настой.
Галь-Рикки прислушался к своим ощущениям, и отрицательно помотал головой:
- Нет, я ничего не хочу. Мне бы наружу, воздухом подышать…
- Тогда пойдем, я покажу тебе нашу деревню! Здесь есть на что посмотреть.
Стоял утренний час, солнце не успело подняться высоко над простиравшейся за Тиенским озером долиной, расположенной между двумя горами-близнецами. Пока они обходили Лет-Кенту, молодой Данн-Кен продолжал болтать без умолку, рассказывая обо всем подряд, то знакомя Гальнеккена с каждым встречным жителем, то рассказывая о себе и своей семье. Так, Галь-Рикки узнал, что шестнадцатилетний Мэтью рано стал сиротой, его со старшим братом воспитал дядя, Ренье Данн-Лир, деревенский тан, или иначе староста. Что, самое удивительное, в поселке, насчитывающем более двухсот жителей, не имелось других ровесников Мэтью, только ребятня от пеленочного возраста и до десяти лет, или совсем взрослые мужчины, от двадцати пяти лет и старше, будто здесь случился какой-то страшный период продолжительностью около пятнадцати лет, когда женщины практически совсем перестали рожать детей. Галь-Рикки собрался задать Мэтью вопрос на эту тему, но так и не решился.
- А вы сами из каких мест? – Вопрос Мэтью прозвучал между делом. Он не собирался что-то выпытывать у Галь-Рикки, а просто поддерживал беседу. – Путешественников здесь видят очень редко, тем более пеших. К нам так просто не добраться – даже сейчас на перевалах еще лежит глубокий снег, он тает где-то к началу июля.
Гальнеккен замешкался, не зная, что ему ответить. Ему очень не хотелось врать молодому Дан-Кену. Но ложь и не потребовалась - тот практически сразу забыл о своем вопросе, стремительно перескочив на другую тему.
Когда они обошли все поселение (много времени на это не потребовалось), то Мэтью посетила идея и он предложил -
- Пойдем к озеру! Такой чистой воды ты нигде не найдешь. В долине есть еще одно озеро, но по сравнению с нашим оно просто лужа, и меньше, и грязнее.
Галь-Рикки не потребовалось долго упрашивать. Ему сейчас было хорошо. Ему нравилось просто шагать под мягко греющими лучами утреннего солнца и слушать беззаботную трескотню Мэтью. Он знал этого парнишку от силы час, но, казалось, что они познакомились давно. Когда они покинули деревню и пошли к Тиену, Галь-Рикки обратил внимание на утоптанную площадку овальной формы, которую поначалу не заметил за подходящими почти к самой воде деревьями.
- А это для чего?
Болтовня Мэтью пресеклась, и юноша каким—то странно равнодушным тоном ответил:
- Это наше ристалище.
- На нем, что сражаются? У вас проводятся турниры как в больших городах?
- Нет. Брат учил меня здесь владению мечом… Вот и Тиен! – Резко сменив тему воскликнул Мэтью. Он разогнался и, умудрившись на бегу освободиться от одежды, сиганул с берега в озеро, подняв тучу брызг. Галь-Рикки увидел, как загорелое тело его нового товарища мелькнуло в прозрачной толще воды, уходя на глубину, а через несколько секунд голова юного Данн-Кена, облепленная мокрыми волосами показалась уже далеко от берега.
- А ты, что стоишь? Давай!
Галь-Рикки наклонился и потрогал воду рукой:
- Ты с ума сошел! Она же ледяная!
- Ну, да! Это озеро и родилось из древнего ледника. Не бойся, ты быстро привыкнешь!
Думая, что совершает большую ошибку, Галь-Рикки посмотрел по сторонам, и, убедившись, что никого рядом нет и никто на него не смотрит, стал раздеваться. Сложив одежду на камне, он вошел в озеро по колени, и едва не задохнулся от обжигающего холода, объявшего его ноги. Тело мгновенно покрылось гусиной кожей.
- Хватит топтаться на одном месте! Или ты плавать не умеешь? – Крикнул ему весело плещущийся Мэтью.
Набравшись духу, он прыгнул в воду, думая, что тут-то и придёт ему конец. Ничего подобного не произошло. Поначалу он решил, что сейчас превратится в ледяную статую, но холод вдруг куда-то исчез, а тело обрело недоступную ему ранее подвижность. Плавал он только по-собачьи, как и в детстве, в пруду возле своего родного Лемминка, поэтому не смог достаточно быстро добраться до Данн-Кена. Когда все-таки он до него доплыл, то его встретил ехидный взгляд ровесника:
- Слушай, но у нас так даже малыши не плавают! Смотри, я покажу тебе как надо!..
День начинался хорошо.
***
Прошлым вечером, после того, как Вердер посетил купальню и разделил ужин с хозяином дома, тан Ренье Данн-Лир отправил домочадцев спать и они с Гидеоном остались одни. Тан хотел услышать новости из большого мира, а Гидеон рассчитывал расспросить Ренье о безопасной дороге через Геттераванские горы. Вердер без всяких угрызений совести сочинил дичайшую историю по поводу появления в Лет-Кенте ребят и его самого, не утруждая себя мыслями о том, поверит ли тан в эту сказку, или нет. Судя по всему, Данн-Лир поверил – здешние жители, похоже, все как один, отличались прямо-таки святым простодушием.
Беседа затянулась почти до полуночи, и как-то совершенно случайно перешла на тему волшебства и магии. Тогда Вердер решился задать еще один из интересовавших его вопросов:
- А у вас в деревне, или в тех селениях, что находятся в долине, есть чародеи? Я имею в виде настоящих, а не простых знахарей.
Ренье вдруг на глазах посуровел. Глаза его как-то странно забегали. Он сделал паузу, прежде чем ответить Гидеону:
- Использовать магию в Геттераване имеют право только Малахитовые старцы. Другие, те, у кого есть способности, стараются не высовываться. Кто-то пытался протестовать, но после этого их больше никто не видел, - взгляд Ренье Данн-Лира потемнел
- Малахитовые старцы? Это еще кто такие? Местный совет старейшин?
- Не совсем, но можно сказать и так. Они говорят с самой богиней-бабочкой. От нее они и получают разрешение на применение волшебства. Твой мальчишка… Лида шепнула мне перед ужином, что почувствовала в нем силу. Когда он придет в себя, предупреди его, чтобы вел себя осторожнее. Богиня жестоко наказывает непослушных. Но, прежде богини это сделают Малахитовые старцы.
- А я то уже начал думать, что попал в райское место. Как оно там называется? В Эдреаллахорт, город ангелов. Оказывается и здесь есть свои скелеты в пыльных сундуках.
- Они есть везде, - вздохнул тан, - но мы привыкли. Малахитовые старцы особенно не лезут в нашу повседневную жизнь. Они берут от нас дань, положенную богине-бабочке раз в несколько лет, после чего жизнь продолжает идти своим чередом.
- А я могу обратиться к этим вашим Малахитовым старцам, чтобы они помогли парнишке?
- Нет, нет, нет! – Нервно затараторил тан. – Ни в коем случае! Если ты не хочешь, чтобы они его у тебя забрали. Вообще, я советовал бы тебе, воин, подождать пару дней, пока парнишка окрепнет, и уходить отсюда, не оглядываясь. Через три дня состоится Праздник Возрождения. Желательно, чтобы вы в этот день Солнечная долина осталась у вас далеко за спиной!
***
…Накупавшись вдоволь, они попрыгали на берегу, чтобы обсохнуть, потом натянули одежду и отправились назад в деревню На подходе к первому дому, на тропинке их встретила пожилая пышнотелая женщина, которая, уперев руки в бока, грозно смотрела на подростков.
- Лида Данн-Кириет, моя тетя, которая целительница, - шепотом сказал Мэтью, - смотри, я тебя предупреждал.
- Это что такое творится? – Громко воскликнула женщина. – Едва с того света выкарабкался, так решил, что уже можно мотаться куда угодно?! А ты куда смотрел, Мэтью Данн-Кен?! Или мне опять начать драть тебя за уши, как десятилетнего?
- Не, тетя, спасибо, но сейчас вы меня уже поймать не сможете! – Нахально заявил Мэтью и ухмыльнулся.
Тетка погрозила ему кулаком, и повернулась к Галь-Рикки:
- Иди со мной, мальчик, нам надо с тобой поговорить. А ты, Мэтью, отправляйся и займись, наконец, каким-нибудь делом!
- А мне можно ничего не делать! Я скоро в Празднике Возрождения участвовать буду!
Женщина быстро побледнела и схватилась за сердце:
- Не напоминай мне больше, я не хочу об этом слышать. Иди, прошу тебя…
- Простите, тетя! Ладно, я пойду помогу брату чинить лодку.
Что-то задорно насвистывая и пританцовывая, Мэтью Данн-Кен пошел прочь и скрылся за деревьями, и только его свист еще какое-то время был слышен, но потом он стих и наступила тишина.
- Светлый человечек, жаль его, - эти слова Лида Данн-Кириет произнесла шепотом, для самой себя, но Галь-Рикки все равно ее услышал. Он постеснялся спрашивать, что она имела в виду.
- Вы хотели о чем-то со мной поговорить? – Видя, что госпожа Данн-Кириет продолжает задумчиво смотреть в том направлении, куда удалился неугомонный Мэтью, Галь-Рикки решил напомнить о своем существовании.
- Да, пойдем со мной в дом, мальчик. Наш тан вчера беседовал с твоим старшим другом, которого зовут Вердер, а тот сказал, что тебе нужна помощь…
«Помощь мага», - последние слова женщины прозвучали у Галь-Рикки прямо в голове.
***
Гидеон Вердер прошел примерно полмили по тропинке, углубившись в лес. Дорога постоянно шла вверх, под ногами попадались камни различной величины, но он привык пробираться и через намного более трудные места. Наконец, тропинка круто свернула направо и вывела его на окраину леса, прямо к скалистому подножию одной из гор, охранявших вход в долину. Вердер задрал голову, вглядываясь в казавшееся ровным тело каменного исполина. Снизу ничего особенного нельзя было увидеть, но со слов тана он знал, что где-то там, высоко, находится обитель Малахитовых старцев, от имени загадочной богини-бабочки заправляющих всеми делами в Солнечной долине и ее окрестностях. Если верить Данн-Лиру, то все они являлись сильными чародеями. Разговор с таном вызвал у него чувство тревоги. Деревня казалась мирной, а природа вокруг по идее должна была настроить его на благодушный лад, но этого не произошло. Что-то недоброе скрывалось за этим пасторальным пейзажем, а судя по туманным намекам тана, предстоящий Праздник Возрождения сулил и вовсе что-то неприятное. Постояв на окраине леса некоторое время, Вердер отправился в обратную дорогу. Как только он убедится, что Галь-Рикки полностью здоров, они с Кейт уведут его отсюда.
***
Лида Данн-Кириет повела Галь-Рикки не в дом своего брата-тана, а в другой, маленький домик, находящийся на заднем дворе, у самой ограды, в тени раскидистых ветвей старой яблони. Как понял мальчишка, здесь находилось ее собственное жилище. Следуя за женщиной, он прошел в низкий дверной проем и оказался в тесном помещении со скромным убранством. Жилье Лиды состояло из сеней и единственной комнаты, где уместились и кровать, и стол и сложенная из белого камня печка. На табурете скучало в ожидании хозяйки забытое, или просто отложенное рукоделье – почти законченная вышивка на головном платке. Предложив Галь-Рикки усесться на скамью, Лида первым делом спросила:
- Ты наверное проголодался?
Галь-Рикки сначала хотел ответить отрицательно, но вдруг понял, что купание в холодной озерной воде разбудило в нем страшный аппетит, и он согласно кивнул головой.
Хозяйка достала из печи и поставила перед ним глиняную тарелку, в которой было что-то наподобие каши с кусочками фруктов, и положила целый ломоть белого хлеба. На второй тарелке лежала пара крупных яблок и гроздь невиданных фруктов, которые она назвала словом «виноград». Жидкость в чашке подозрительно напоминала вино, но Галь-Рикки ничего на это не сказал. Может быть здесь он уже должен был считаться взрослым мужчиной. Больше всего юноша удивился белому хлебу. Деревня Лет-Кента явно не бедствовала. В его считавшейся богатом Лемминке, белый хлеб если исключительно по большим праздникам и именинам.
Лида Данн-Кириет не стала его смущать и, пока Галь-Рикки поглощал оказавшуюся удивительно вкусной лен-тарку, именно так здесь называлось это блюдо, она отошла к окну, где, повернувшись к нему спиной, стала перебирать какие-то расставленные на подоконнике коробочки.
Когда он закончил есть, то Лида Данн-Кириет убрала вышивку с табурета и уселась за стол напротив юноши.
- Скажи, кто он был? Тот, кто рассказал тебе про твою силу?
Сперва Галь-Рикки не понял, о чем она его спрашивает, но затем он догадался, что она имеет в виду. Отпираться и лгать не имело смысла.
- Он был похож и на дракона и на гигантскую рыбу одновременно. Он живет на дне озера, которое я увидел во сне. Мне было тогда почти двенадцать лет.
- Да…Хранитель редко являлся к кому-то в таком облике. Вернее, больше ни к кому. Непросто, ой непросто настроить твою линию, но я все же попытаюсь. И, смотри, никому, даже Мэтью не вздумай рассказывать, что будет сейчас происходить в этой комнате, иначе нас с тобой накажут Малахитовые старцы. Ты обещаешь, что будешь об этом молчать?
- Я обещаю, - серьезно ответил Галь-Рикки. Он не знал, что означает «настроить линию», но не раз слышал от Гидеона Вердера, что для него это жизненно необходимо.
- Хорошо. Тогда начнем. Скажи, мальчик, как ты создаешь импульс?
Галь-Рикки и сам хотел бы получить ответ на этот вопрос, поэтому ответил несколько невпопад:
- Ну, обычно, когда что-то случается… когда что-то грозит мне, или тем, кто со мной рядом. Тогда я что-то делаю, что именно не знаю. И этот самый импульс получается сам собой.
- Тебе всегда после этого становится плохо?
Галь-Рикки с виноватым видом кивнул.
- Этого не надо стыдиться, мальчик. Просто ты должен знать – маг не черпает энергию откуда ни попадя. Он берет ее из пространства, накапливает в себе, а потом изменяет, превращая в импульс. Пока ты лежал без сознания, я посмотрела твою ауру – ты вообще не накапливаешь силу. Ты просто берешь ее и пропускаешь через себя за один миг. Это очень опасно. Ты мог бы погибнуть уже не единожды. Если бы не та девочка, проводник, тебя, возможно уже не было бы в живых.
- Но, что же мне делать! Скажите! – Взмолился Галь-Рикки. – И причем тут какая-то линия?
- Линия – это внутренняя броня волшебника, защищающая его от последствий своих же импульсов. У тебя же ее нет совсем. А сила, разлитая в эфире, она чужая, она изначально предназначалась не для людей. И пропускать ее сквозь свою душу – тяжелый труд… Скажи, ты умеешь ставить экран?
- Мне объясняли, что это такое но я еще не пробовал, - признался Галь-Рикки.
- Сейчас я покажу тебе как ставить экран внешний, чтобы тебя не нашли враги, и как ставить экран внутренний – чтобы тебе не навредили собственные заклятья. Закрой глаза!
Галь-Рикки послушно опустил веки. Но, бьющее в окно солнце все равно просвечивало сквозь них. Ему показалось, что раздавшийся затем голос Лиды Данн-Кириет прозвучал откуда-то издалека:
- Представь себе озеро, где ты впервые встретил Хранителя. Представь, что стоишь на самом его дне. Ты можешь дышать под водой. Вокруг не темно. Нет, рядом есть свет. Он мягкий и обволакивающий, он льется отовсюду и пронизывает воду насквозь, до самого дна. Вода искрится под солнечными лучами. Добрая, оберегающая, как руки твоей матери…
Галь-Рикки словно вновь окунулся в воды колдовского озера, только вода теперь не казалась студенистой массой. Он осторожно попробовал вдохнуть и понял, что Данн-Кириет не ошиблась, он и в самом деле мог свободно дышать, стоя на самом дне. Мимо него проносились стайки серебристых мальков, важно проплывали толстомордые лягушки. По бурому илистому дну прополз, пятясь назад крупный рак с одной клешней. Он понял, что сейчас его не может увидеть никто из тех, кто его преследовал последние дни, что сейчас он наедине сам с собой и с собственным даром…
- Это и называется экран, - будто из другого мира донесся до него голос Лиды Данн-Кириет, - со временем ты научишься ставить его также легко, как вдыхаешь воздух. Теперь, линия. То есть, экран внутренний. Броня мага. Представь себе место на своем теле, откуда якобы исходит твоя магия…
…Он снова находился в домике Лиды, пожилой волшебницы, вынужденной скрывать свой талант от загадочных Малахитовых старцев, и его правая рука лежала у него на сердце.
- О да, только по-настоящему могучие чародеи творят импульсы собственным сердцем. Твой дар велик, настолько велик, что я даже не могу понять, к какому из трех начал ты предназначен…
Внутренне Галь-Рикки похолодел, но Лида Данн-Кириет, не заметив, что ее юный собеседник напрягся, быстро перешла с опасной темы к другим вещам.
- Попробуй создать импульс. Слабенький. Представь, что сила льется из солнечного света, наполняя твое сердце, а потом изливается из него обратно, послушная твое воле…
- Что я должен сделать?
- Попробуй превратить эту пустую тарелку в кисть винограда. Тебе же понравился виноград? Это облегчит тебе создание формулы.
- Ничего себе, «простой импульс»! Я не смогу!
- Сможешь, Галь-Рикки, я знаю, что ты сможешь.
***
Мэтью Данн-Кен попробовал помогать старшему брату Тайку с лодкой, но работа у него не клеилась. Когда он начал смолить днище, то едва не ошпарил себе ногу. Тайку отобрал у него валик и, опустив глаза, тихо сказал:
- Не надо, я сам. У тебя есть три дня до праздника Восхождения, вот и проведи их хорошо.
Примолкнувший Мэтью поплёлся вдоль береговой линии. Всё его веселье куда-то улетучилось.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65005-koldun-i-mrak-glava-15-linija-maga.html
Содержание:
- Часть 4
- Часть 14
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
