Из колдовского тумана почти одновременно выступили шесть фигур в зеленых облачениях, несоизмеримо выше и крупнее обычного человека, по форме и размерам они напоминали вставших на дыбы носорогов, диковинных зверей, которых Вердер встречал на Черном юге. Каким способом «старцы» спустились с вершины горы вниз, паря на невидимых крыльях или воспользовавшись пространственным тоннелем, осталось неизвестным. Их зеленые одеяния не имели ничего общего с одеждой в общепринятом смысле этого слова, скорее они походили на боевые бармицы из широких костяных пластин, покрывавших все их массивные тела и головы. Но самым необычным и даже пугающим было то, как адепты богини-бабочки передвигались - не так, как ходят люди, а какими-то рывками, с частыми приседаниями и раскачиванием, словно эти создания приплясывали, или были в стельку пьяны. В каждом движении малахитовых старцев явственно проступала их нечеловеческая сущность. Именно такими и должны были быть слуги злобного божества – огромными, непонятными и устрашающими. Только таких существ мог бояться целый народ на протяжении многих столетий. Среди «пляшущих старцев» выделялся один, самый крупный, с непропорционально большой головой, костяные пластины на которой образовывали нечто, напоминающее формой то ли крылья, то ли королевскую корону. Несложно было догадаться, что Большеголовый являлся главным среди всей шестёрки, он шел посередине группы собратьев, а его массивные трёхпалые руки доставали почти до земли. Пятеро других «старцев» будто образовывали вокруг своего предводителя вершины невидимой пентаграммы. Один за другим порождения древнего ужаса занимали места на возвышении, а главный «старец», задержавшись, взошел на него последним. Спутники Вердера осторожно подняли лица от камней, неведомая давящая сила, заставлявшая их смотреть вниз, пропала. Однако некоторое время они ещё оставались в полусогнутом положении, и не зря, так как возле ристалища появились и другие персонажи. Одно за другим из тумана стали вылетать создания, черные как ночь, с крыльями, напоминающими по форме крылья летучих мышей, только многократно увеличенные в размерах. Примерно дюжина таких существ начала кружить над котловиной, словно кого-то высматривая среди коленопреклоненных людей, которых сегодня собралось в долине значительно меньше, чем привыкли хозяева крылатых созданий. Вердер также как и Галь-Рикки не знал кто такие гелиаргосы, но сразу же понял, что ждать что-либо хорошего от них не стоит, поэтому он присел на землю, согнувшись, так же, как и его спутники. Только похоже, что ни он сам, ни его товарищи летунов не заинтересовали. Закончив облет котловины, люди-птицы стали пикировать вниз и рассаживаться по периметру выступавшей над землей каменной короны.
В это время оглушающий голос разнесся над котловиной, отразившись от её каменных стен, и этот голос объявил начало церемонии Дня Возрождения:
- Во имя богини-бабочки! Во имя великой Эйгья-Комголаты, которая сегодня должна возродиться! Пусть начнется танец! – Нельзя было понять, говорил ли эти слова кто-то один из «старцев», все они сразу, либо вообще некто другой.
Вердер, Тайку и женщины уже не успевали спуститься в котловину до начала сражения – передвигаться по тропе сейчас, когда нечеловеческие существа уже заняли свои обычные места, в предвкушении момента, когда первая кровь сегодняшнего дня обагрит арену, означало раньше времени привлечь к себе внимание «старцев» и их крылатой охраны. Быстро посовещавшись, Вердер и его спутники решили укрыться за камнями прямо у начала спуска, где они сейчас и находились.
- Где же Галь-Рикки? – Недоумевал Вердер. – Если он не появится в ближайшее время, мне придётся рискнуть и начинать без него.
- С первой частью твоего плана, человек с севера, я может быть, и справлюсь, – шёпотом ответила ему Лида Данн-Кириет, а вот со второй и, тем более, в одиночку - вряд ли. Ты правильно сделал, что не пустил народ в долину, но и тридцать человек это слишком много, чтобы я одна смогла защитить их своим экраном. Без второго мага мне не обойтись!
***
Ренье Дан-Лир, сидя на земле у родника, вспоминал как впервые увидел Посланца несколько месяцев назад. Тот прибыл ночью, и казался еще более темным, чем ночной мрак. Нагнув свою голову в костяной маске, слуга малахитовых старцев перешагнул через порог его дома, и огонек единственной свечи, стоявшей на столе, затрепетал, как от сильного порыва ветра, хотя снаружи не наблюдалось ни единого дуновения, деревья стояли неподвижные и мрачные, ночь была оцепеневшей и заколдованной, и только луна, прибитая к небу ледяными гвоздями звезд, улыбалась тревожно спящему миру улыбкой жестокого безумца.
- День Возрождения близится, тан Лет-Кенты, - произнес Посланец вместо приветствия, - ты уже сделал свой выбор?
- Еще нет, - неуверенно пробормотал Ренье, стараясь не встречаться с Посланцем взглядом. Глаза, смотревшие на него из прорезей в костяной маске, не были человеческими.
- Ты лжешь, - констатировал его чудовищный гость, и в голосе его прозвучало странное удовлетворение, - ты давно уже решил, какой юноша одним прекрасным июньским утром переступит границу ристалища! Я принес тебе три футляра с именами всех ваших юношей. До восхода солнца ты выберешь из них один!
…Его отвлек от причиняющих боль воспоминаний необычный звук, словно кто-то скрежетал железом о камень.
- Кто здесь? – Встревожено воскликнул тан и вскочил на ноги. – Посланец? Это ты?
Нет, раздающийся звук не походил на хлопок воздуха, сопровождающий появление Посланца. Странный скрежет, как показалось Дан-Лиру, шел откуда-то снизу. Он мог бы поклясться, что источник звука находился под землей, будто что-то острое проковыривало камень. Что же это было? Оседают горные породы? Или это подземная река настойчиво пробивает себе новый путь через скальные трещины?
Ренье встал на колени и приложил ухо к земле. Стояла почти полная тишина, только где-то высоко в небе прозвучала заливистая птичья трель. Невидимый в ярком утреннем небе певун зильдельделинк на своем щебечущем языке приветствовал взошедшее солнце…
Снова раздался скрежещущий звук. На этот раз Ренье решил, что он прозвучал прямо под тем местом, где он приник к земле. Ему представился рудокоп, сидящий на корточках в подземном гроте, который лениво колупал киркой неподатливый гранит. Но, почему-то бывшему тану стало вдруг тревожно, а по спине пробежали холодные мурашки. Да, стояло яркое солнечное утро, пели птицы, но он торчал в этом месте совсем один, а под его ногами кто-то невидимый настойчиво ковырял землю. Ренье Дан-Лир решил уйти от родника подобру-поздорову. Несколько выше по дороге он присмотрел небольшую полянку, покрытую зеленой травой, по краю которой росли липы и клёны, а углубление в скалах образовывало естественный грот, подходящий для того, чтобы передохнуть и еще раз обдумать свое нынешнее положение.
Но, стоило только Ренье сделать два шага вперед по тропе, как звук повторился. На этот раз он прозвучал громко и близко, словно трудолюбивый подземный рудокоп пробился уже почти к самой поверхности.
- Эй! Ты, кто там есть! Не шути со мной! – Крикнул Дан-Лир, в легкой панике оглядываясь по сторонам.
А что, если над ним решил так жестоко «подшутить» кто-то из деревенских и таким образом по-своему отомстить изгнаннику? Что, если сейчас кто-нибудь из Лет-Кентцев наблюдает за ним из укрытия и вовсю потешается над растерянностью и страхом бывшего тана, перед кем ранее снимал шапку и кланялся?
- Это ты, Джермен? – Громко спросил Ренье. – Или здесь Роан и Вилфорд? А ну, немедленно выходите, чтобы я вас увидел!
Разумеется, ответа он не получил. Да и не могло здесь находиться никого из жителей его деревни, они все сейчас должны были присутствовать на Дне возрождения, в котловине по другую сторону горы. О том, что Вердер устроил так, что большая часть геттераванцев не попала к ристалищу, бывший тан, разумеется, знать не мог.
Ренье внимательно стал вглядываться в окружающий в окружающий его суровый пейзаж восточного склона Северного брата – деревья, скалы, родник. Больше ничего и никого, и даже одинокий зильдельделинк в небе смолк, будто испугавшись, что его песня разбудит что-то страшное, дремлющее неподалеку. Подождав минуту, Дан-Лир, осторожно ступая, сделал несколько шагов вперед по дороге.
Он успел заметить, как перед его глазами промелькнуло что-то темное и большое, но ни что это такое, ни откуда оно появилось он уже понять не успел. Черная дуга, выросшая будто из-под земли, ударила его в грудь и прошла через его тело, перерубив Ренье Дан-Лира пополам. Мгновения тан еще оставался стоять на том же месте, словно ничего не произошло, а затем верхняя часть его туловища стала заваливаться назад. Ноги Дан-Лира простояли секундой дольше, чем остальное тело. Богиня-бабочка выразила тану Лет-Кенты свою благодарность.
***
Галь-Рикки понимал, что безнадежно опаздывает к началу церемонии. После того, как он справился с чудовищным крылатым паразитом, юноша стал карабкаться по круто забиравшей вверх тропе, хватаясь за траву и мелкий кустарник, чтобы устоять на ногах. Когда он преодолел примерно четверть мили, тропа пошла более ровно и он, наконец, смог перевести дыхание. Впрочем для отдыха времени у него не оставалось – он потерял слишком много драгоценных минут при сражении с человеко-птицей. Он разглядел впереди нечто, напоминающее спуск в долину, мальчишке даже показалось, когда вдруг вся его магическая составляющая «завопила» от неосознанного ужаса. Не успев даже толком осознать, что именно ему угрожает, Галь-Рикки встал как вкопанный, удержав ногу, занесенную для следующего шага. Прямо перед ним, в том месте, куда он только что собирался ступить, зашевелилась каменистая земля, и из нее абсолютно бесшумно выросло нечто, похожее на коготь в рост человека, черный, зазубренный в своей верхней части, покрытый крупными волосками как лапа гигантского членистоногого. Этот коготь со свистом распорол воздух в том месте, куда он только что собирался наступить. Не найдя человека, коготь раздраженно завертелся по сторонам, беспорядочно хлеща пустоту. Мальчишка понемногу стал уже привыкать к тому, что за ним охотится самая разнообразная нечисть, поэтому он не запаниковал, а ступая на носках, начал обходить «коготь» сбоку. Он сумел, не производя лишнего шума, выбраться на тропу шагах в десяти впереди слепо рубящего пустоту отростка, но здесь из-под его ноги вылетел предательский камешек. «Коготь» сразу же отреагировал, мгновенно исчезнув под землей.
«Прыгай, прыгай дурень!», - явственно прозвучал в голове Галь-Рикки голос, очень похожий на голос старого Томаса Кранкеля. Времени на то, чтобы удивляться и думать, почему он слышит голос мага, оставшегося в Ротенштайне прикрывать их бегство, у него не оставалось, и поэтому Галь-Рикки с места совершил прыжок вперед. Этому прыжку могла бы позавидовать и кошка. За спиной мальчишки раздался свист разрезаемого воздуха – подземный «коготь» снова промахнулся. Галь-Рикки приземлился на корточки и сразу же завалился на бок, перекатываясь вперед. И вовремя – спустя мгновение «коготь» уже «пророс» в месте его приземления, легко развалив попавшийся ему плоский камень. Надо было собраться с мыслями, сосредоточиться и ударить по этому непонятному порождению Великой Тени какой-нибудь убийственной формулой, но «коготь», похоже, не собирался давать мальчишке ни секунды на раздумья, реагируя на каждое его движение молниеносной атакой. Задержись он хоть на долю секунды, его неминуемо настигнет смерть. Поэтому Гальнеккен решил, что лучшим выходом из ситуации будет бегство, Петляя как ускользающий от лисы заяц, он понёсся вперед по тропе, в любой момент ожидая, что его настигнут и разрежут на части.
***
- …пусть начнется Танец! Пусть первая пара войдет в предел ристалища! – ТеперьГидеон понял, что голос принадлежал именно предводителю малахитовых старцев. Он звучал несколько странно, словно глотка говорившего была плохо приспособлена для воспроизведения человеческой речи. Остальные пятеро «старцев» оставались безмолвными зрителями и ничем не выдавали свою реакцию на происходящее.
Небольшая толпа геттераванцев в две дюжины человек заколыхалась и придвинулась вплотную к арене. Отдельно от зрителей и секундантов ожидала начала церемонии группа Танцующих, всего десять человек, среди которых находился и Мэтью Данн-Кен с дедовскими щитом и мечом в руках. Находившийся от него на расстоянии двухсот шагов Гидеон Вердер видел, каким бледным и сосредоточенным было лицо юноши. Мэтью готовился к бою совсем один, так как этой ночью Лет-Кента лишилась своего тана, а его секундант, старший брат Тайку, в данный момент вместе с Гидеоном, Кейт и Лидой Данн-Кириет прятался за камнями, до хруста сжав свои большие кулаки.
Гидеон только успел подумать, кто назовёт первых участников «танца», когда, вооруженный дедовским оружием, Мэтью Данн-Кен вступил на арену. Порядок выхода пар сражающихся таны селений определили задолго до наступления Дня Возрождения.
- Не бойся, Мэтью, и знай, что мы с тобой. Уцелей в бою, малыш, - прошептала Лида Дан-Кириет. Мэтью, словно почувствовав, что кто-то назвал его имя, завертел головой, но, разумеется увидеть своих тётю и брата он с ристалища никак не мог.
Кейт тоже что-то прошептала, пожелала юноше удачи, или просто произнесла короткую молитву.
- Нам разве не пора начинать приводить в действие твой план, Вердер? – Напряжённым голосом спросил Тайку Данн-Кен.
- Подожди ещё немного, - сухо ответил Вердер, уже не надеясь на то, что Галь-Рикки успеет.
- У Мэтью больше нет времени! – Тайку с трудом удерживался от того, чтобы самому не выскочить из укрытия и не побежать вниз по тропе, на подмогу своему брату, хотя такое во время церемонии строго запрещалось, а виновные жестоко карались. – Ты только посмотри на его противника!
Да, Вердер со своего места хорошо видел противника Мэтью - высокого и необычно мускулистого для своих семнадцати лет юношу. Парня звали Эверетт Дин-Каллаг. Старший сын тана большого высокогорного селения Лан-Занзалат. Его отец не стал кривить душой, называя Посланцу имя танцующего. Он не сомневался, что его сын, обучением которого воинскому искусству он занимался с тех пор, как Эверетт только начал делать первые шаги, одолеет любого соперника, кого бы ему не послала судьба. Уже в тринадцать лет Эверетт Дин-Каллаг выходил с деревянной палкой против троих парней старше себя по возрасту, вооруженных настоящими мечами (разве что специально затупленными для тренировочной схватки), и уже через минуту после начала боя его обезоруженные соперники, валялись в пыли, со стонами и кряхтением потирая места от ушибов. В пятнадцать лет Эверетт в одиночку отправился охотиться на горного леопарда, воровавшего овец из деревенского стада и задравшего двух сторожевых псов, после чего уже несколько лет угол Эверетта в большом отцовском доме завешивала роскошная шкура этого хищника. Сейчас, когда ему шел восемнадцатый год, Эверетт Дин-Каллаг, мог справиться почти с любым из воинов своего отца, кроме могучего Трайгарда Ден-Джамала, своего сегодняшнего секунданта. Но уже не за горами тот день, когда Эверетт сможет победить и его. Своего нынешнего соперника он не боялся, ему рассказывали, что этот молодой Данн-Кен из Лет-Кенты впервые взял в руки оружие три месяца назад, и научился выполнять только самые грубые и примитивные боевые приемы. Жалости к Данн-Кену Эверетт тоже не испытывал – любой, идущий на ристалище, понимает, что его там ждет. Если тан Лет-Кенты решил отправить в бой недоучку, значит этот тан-дурак. Пускай тогда Мэтью Данн-Кен расплатится за глупость своего тана собственной жизнью. Сейчас Эверетт весело шутил со своим секундантом, показывая белоснежные зубы, и не торопился с выходом на арену, где его уже ожидал застывший, как гипсовое изваяние Мэтью. Эверетту было очень обидно, что в этот раз к месту поединка не пропустили всех жителей его деревни, а только его отца-тана и Ден-Джамала, и девушки его поселения не увидят, как ловко он сражается. Красавицы Лан-Занзалата уже давно положили глаз на этого статного молодого воина.
Мэтью еще раз огляделся, с последней надеждой увидеть, что Тайку и Галь-Рикки все же пришли посмотреть на его участие в смертельно опасном «танце» но, конечно же, никого из них не обнаружил.
Когда Мэтью перешагнул границу ристалища, на сердце у него было тяжело. Противник, пританцовывая, вступил на арену чуть позже него, словно делая Мэтью одолжение, одетый в легкую тунику ярко-красного цвета. В высокогорных деревнях красный цвет считали священным и соответствующую одежду надевали только в особо торжественных случаях. Меч Эверетта, которым тот ему отсалютовал, отразил попавший на него солнечный луч. Новый меч, специально выкованный лучшим кузнецом Лан-Занзалата для возмужавшего сына тана. Мэтью посмотрел на свой меч, на котором время и сражения оставили свои многочисленные выщерблины, и ему стало стыдно за то, что он вошел в заклятый круг с таким неказистым оружием.
- Эгей, лет-кентец! – Задорно крикнул ему Эверетт. – Чего встал столбом? Неужели малютка испугался? Поспеши же сюда, и я тебя отшлепаю!
- Еще посмотрим кто кого…отшлепает, - угрюмо ответил Мэтью, увереннее перехватывая меч. Старое или нет, но он держал настоящее боевое оружие, с которым когда-то ходил на битву его дед.
- О, я приветствую великого и грозного воина, мастера боя на мечах! – Эверетт Дин-Каллаг издевательски поклонился. – Смотри не урони свою ковырялку, птенчик! – Если бы рядом была группа поддержки из Лан-Занзалата, они бы оценили шутки Дин-Каланга. Но здесь были только тан и секундант, никак не отреагировавшие на слова своего бойца.
Мэтью решил, что если он и дальше позволит поносить себя при всех, то это только причинит ущерб чести его соплеменников. Поэтому, не слушая больше никаких издевательств и оскорблений, которыми продолжал его осыпать молодой Дин-Каллаг, он решительно пошел в его сторону, прикрывшись щитом и выставив вперед острие меча. Улыбка на лице Эверетта преобразилась в довольную ухмылку. Он ждал Мэтью совершенно расслабленный, клинок меча небрежно лежал на его на плече, ловя солнечные зайчики.
- Сейчас посмотрим как ты у меня засмеешься, - негромко произнес Мэтью, постепенно ускоряя шаг. Ударив мечом о щит, он обратился к сопернику – Ты говорлив, словно баба, занзалатец! Пытаешься за болтовней скрыть трусость?
Ухмылка сползла с лица Эверетта Дин-Каллага, сменившись гримасой ярости. Сопляк не дождётся от него пощады!
***
Галь-Рикки понял, что рано или поздно выскакивающий из земли черный «коготь» его настигнет. Тропа действительно стала спускаться вниз, в сторону видневшегося края долины, откуда доносились эхо людских голосов и лязг стали, однако до нее было еще достаточно далеко. Сам того не зная, Гальнеккен набрёл на второй, тайный путь в котловину, где проводились церемонии Дня Возрождения. Жители Геттеравана не пользовались этой тропой, так как она считалась у них проклятой. Те, кому довелось случайно здесь оказаться, говорили, что «гора дышит», будто огромное живое существо.
Стоит только Галь-Рикки немного замедлиться, этот проклятый отросток разрежет его как коса стебель лугового цветка. Однако устроившее на него охоту существо решило изменить тактику. Шагах в тридцати перед Галь-Рикки тропа сужалась, ограниченная с одной стороны отвесной скальной плитой, а с другой стороны крутым обрывом. «Коготь» выскочил из камня прямо в самом узком месте тропы, преграждая мальчишке дальнейший путь. Пройти мимо не было никакой возможности, похожий на лапу гигантского насекомого «коготь» доставал его в любом месте. Время стремительно уходило, Галь-Рикки понимал, что возможно сейчас его друг Мэтью вышел на смертельный бой (а так оно и было), а он здесь «играет в кошки-мышки» с каким-то порождением вечной ночи. Следовало принимать какое-то решение, использовать свой магический дар, но формулы упрямо не хотели обретать мысленную форму. Все-таки он еще многого не знал, многого не умел. Если раньше импульсы получались у Галь-Рикки спонтанно, перед лицом серьезной опасности, то теперь, когда ему установили линию, для их воплощения требовалось осознанное усилие. Вот именно с «осознанным усилием» у него сейчас возникли проблемы.
***
Когда между соперниками осталось всего десять шагов, молодой атлет Эверетт Дин-Каллаг на время прекратил исторгать из себя подначки и издевательства. Его взгляд стал цепким и сосредоточенным. Малочисленные зрители, окружившие ристалище, притихли. Безмолвствовали и устроители боя, великаны, которых какой-то шутник в древности назвал «малахитовыми старцами». Мэтью понимал, что в открытой схватке шансов у него попросту нет, но он также знал, что очень вынослив и надеялся измотать своего более крупного и сильного соперника быстрыми наскоками и отступлениями. Он не знал только того, что казавшийся тяжелым из-за своей рельефной мускулатуры Эверетт мог полдня бежать без остановки по крутым козьим тропам, и при этом у него даже не сбивалось дыхание.
Дин-Каллаг не дал Мэтью возможности напасть первым. Он прекрасно знал свою силу и его не интересовало, что за «приемчики» имелись в арсенале этого тощего юнца с щербатой железкой из дрянной стали в худосочной руке. Меч Эверетта несколько лениво, с показушной грацией, но все же мощно, обрушился вниз, целя в голову Данн-Кена. Мэтью подставил под удар руку с щитом и с внезапным испугом почувствовал, как его левая рука онемела от кисти до локтя, отбитая этим могучим ударом. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что рука все же не сломана. В эти мгновения он продолжал отступать от меча, мелькающего в руке Эверетта, который особо не торопил события, наслаждаясь своим превосходством в мощи и умении. Мэтью не потребовалось много времени, чтобы понять – его ловкость и выносливость тоже не дают никакого преимущества в схватке. Эверетт методично гонял его по ристалищу, неутомимо отыскивая дыры в его защите. Мэтью не имел возможности сам нанести хотя бы один удар, поскольку он все время только и делал, что оборонялся и отступал.
- Недоучка, сопляк - презрительно процедил Эверетт, и его меч просвистел над головой Мэтью, успевшего пригнуть голову только в самый последний момент. Данн-Кен ничего не ответил на новое оскорбление, он берег дыхание. Странно, он спокойно выдерживал получасовой учебный бой с Тайку, а сейчас уже через минуту он дышал так, будто вскарабкался на самый пик Северного брата, покрытый снеговой шапкой.
В один момент Мэтью показалось, что его противник все-таки открылся – Эверетт слишком высоко поднял правую руку, будто приглашая его нанести удар. Мэтью не знал многих хитростей ведения поединка, известных молодому воину Дин-Каллаг. Поэтому поддавшись на уловку, он едва жестоко не поплатился за это. Меч Мэтью провалился в пустоту, а сам он, смешно семеня ногами, пробежал вперед, с трудом удержавшись от того, чтобы позорно не пропахать землю арены носом. Ответного удара не последовало – надменный Эверетт еще не насладился до конца осознанием собственного превосходства. Тем более, сейчас он выступал на глазах собственного отца, и хотел, чтобы тот им гордился. Ничего, что зрителей мало, всем соплеменникам расскажут, насколько он был силён и беспощаден, как жалко выглядел на его фоне щенок из Лет-Кенты!
- Не поддавайся на его хитрости! – Внезапно прозвучал звонкий голос, принадлежавший русоволосой девушке, присутствовавшей у арены в качестве секунданта одного из следующих бойцов.
- Может ты сама со мной повоюешь, красавица? – Насмешливо спросил Эверетт. – Правда для тебя у меня найдётся другой меч!
Глаза девушки потемнели от гнева. Она хотела сказать этому молодчику что-нибудь обидное, но за неё ответил долговязый парень с коротким копьем, ожидавший своей очереди сражаться.
- Закрой свой грязный рот и дерись, лан-занзалатец! Ещё одно слово и моё копьё продырявит твой череп!
Но Эверетт не удостоил его вниманием, опять сосредоточившись на поединке, продолжая с ленцой гонять Мэтью Данн-Кена. Последний явно начинал выбиваться из сил. Почти для всех собравшихся стала очевидной скорая кровавая развязка.
Клинки со звоном скрестились и Мэтью, пошатнувшись, упал на одно колено. Следующего удара он избежал уже катясь по земле. Все-таки пришлось ему изваляться в пыли на глазах у всех. Хорошо, что он хотя бы не выпустил ставшую скользкой от пота рукоять меча. Мэтью вскочил на ноги и увидел, что Эверетт не стал его преследовать, оставшись стоять на месте. Занзалатец сплюнул себе под ноги.
- Эй, «мастер меча»! Ты так и будешь ползать передо мной в грязи, или все-таки покажешь, на что способен?
Мэтью кинулся на него, кипя от гнева, но Эверетт ловко отвел его занесенный клинок в сторону и пропустил Данн-Кена мимо себя, так что Мэтью вновь едва не упал. Он развернулся к Дин-Каллагу, пытаясь дышать как можно более ровно, но это получалось у него с трудом. Он решил действовать хладнокровней и не вестись на подначки «врага». Отсалютовав мечом, Мэтью упрямо пошел на бойца Лан-Занзалата.
Вердер и другие исполнители его рискованной затеи напряжённо следили за продолжавшейся схваткой.
- Он убьет его, Вердер! – Не выдержав, почти закричал Тайку Данн-Кен, пытаясь подняться и встать во весь рост из-за своего укрытия.
- Оставайся там, где сидишь, Тайку! – Гидеон надавил ладонью на плечо богатыря и с трудом, но удержал его на месте. Однако продолжать тянуть время, в надежде на то, что юный Гальнеккен внезапно свалится к ним на головы, было глупо. Мэтью мог погибнуть в любую секунду - Вердер понял, что у парнишки нет ни единого шанса ещё в первые секунды поединка, когда первый же принятый парнем на щит удар едва не снёс его с ног.
– Ну что ж, дальше ждать нельзя. Начинаем! Кейт, ты помогаешь Лиде Данн-Кириет, как Проводник! Пора вам обеим показать на что вы способны!
Данн-Кириет сжала тонкую ладошку Кейт и прикрыла глаза веками, настраиваясь на подготовку требуемого магического импульса.
- Никогда бы не подумала, что осмелюсь на такое. - Прошептала немолодая женщина. - Мы все с вами уже мертвецы.
***
Мысль пришла к нему неожиданно, словно кромешная темнота озарилась вдруг яркой вспышкой. Маги ведь на то и маги, чтобы видеть впереди путь, даже когда кажется, что никакой дороги нет вовсе. А он кто, скажите на милость? Самый настоящий маг, пускай без бороды и посоха, каким волшебники представлялись простолюдинам. Словно наяву он увидел круглый тоннель, ведущий от тропы прямо над пропастью, к месту, где у арены собрались геттераванцы. Он способен создать проход! Также, как это сделал Томас Кранкель! Он может это сделать! Однако надоедливый «коготь» что-то почувствовал, наверное он отреагировал на участившуюся пульсацию магических полей, уловив зарождающийся импульс. И он не собирался давать Галь-Рикки время на создание пути в тонких гранях. С лёгкостью вспарывая твердую каменную поверхность тропы, «коготь» полетел к нему, хищно изгибая свое зазубренное навершие. Какая-то перепуганная птаха снялась со своего гнезда в скальной расщелине и метнулась наперерез адскому отростку. Не замедляя хода, «коготь» рассек бедную птицу, подняв облако сизых перьев, и пронесся дальше, стремительно сокращая расстояние между собой и Галь-Рикки. Куда же ему теперь бежать? Назад, туда где он бился с крылатым агрессором, в голове которого обитал кошмарный уродец? А в это время на пропитанной кровью земле ристалища, его новый друг возможно расстаётся с жизнью. Нет, он должен, во что бы то ни стало, пробиться вперед!
…Галь-Рикки пришлось применить всю свою ловкость, чтобы избежать неминуемой гибели. Он подпрыгнул, одновременно уходя в сторону, и оказался на краю глубокой трещины в скале, так что струйки песка и мелких камней из-под его ноги просыпалась в бездонный провал. «Коготь» пролетел мимо и, не останавливаясь, преодолел по инерции еще с десяток шагов, пока до того, кто им управлял, не дошло, что добыча снова упущена. И тогда, впереди вырос из тропы второй отросток, точно такой же как первый. Галь-Рикки окружили со всех сторон, отступать было некуда. Чтобы убежать, надо либо взбираться на отвесную скалу над тропой, или, презрев законы природы, воспарить над бездной. Подземные «когти» одновременно стали сближаться, на этот раз медленней, чтобы не проскочить мимо своей увертливой жертвы.
Когда первый отросток замахнулся для удара, Гальнеккен лихорадочно пытался сплести какой-нибудь магический импульс, пригодный для защиты. С водяным демоном в Ротенштайне у него это получилось неплохо, но сейчас он никак не мог сосредоточиться, словно ему что-то мешало. Когда внутри него начал только формироваться начальный элемент защитного импульса, первый чёрный коготь уже был прямо перед ним, замахиваясь для разящего удара.
Что-то огромное и ярко блестящее в утренних солнечных лучах вылетело из-за ближайшей скалы и смяло своей массивной тушей торчащий из земли коготь, приземлившись в трёх шагах от Гальнеккена. Оторванная суставчатая конечность, упав на землю, стала конвульсивно сжиматься и разжиматься, поливая камни густой чёрной жидкостью, похожей на нефть. Новое действующее лицо с гудением распрямилось, вставая на ноги, и Галь-Рикки увидел перед собой железного демона, преследовавшего их с Вердером и Кейт в Ротенштайне. На него уставились два белых глаза искусственного создания чёрной магии. От неожиданности он на мгновение забыл про второй подземный «коготь», и только свист рассекаемого воздуха за спиной заставил юношу отскочить в сторону. Только на этот раз Гальнеккен не удержался на краю трещины и с хриплым воплем полетел вниз. Железный охотник, известный среди демоноборцев под именем Мрак, одним ударом острейших когтей срубил второй чёрный отросток и, лязгая сочленениями, подошёл к краю глубокого провала, где только что исчез мальчишка-маг, которого он преследовал. Сканирование результата не дало – волшебник исчез. Минутой ранее, обнаружив мальчишку прямо перед собой, Мрак собирался на него броситься без предупреждения, чтобы выполнить приказ своих хозяев. Однако почти сразу всё его естество истошно «завопило», подавая ему едва ли не панические сигналы тревоги. Рядом с мальчишкой находилось грозное существо, которое давно считалось погибшим, либо изгнанным за пределы обитаемого мира, дальше чем расположены глубинные области Изнанки и Хмурых Пустошей. Это существо прямо сейчас охотилось за мальчишкой при помощи выпущенных из-под земли когтей, само оставаясь при этом невидимым. Только Мрак всё равно знал, с кем ему довелось сейчас столкнуться, и про себя порадовался, что его создатели не заложили в него умение испытывать страх. На случаи встреч с подобными тёмными сущностями, хотя вероятность таковых считалось ничтожно малой, у него имелись особые магические протоколы, один из которых задействовался в момент атаки, мгновенно поменяв приоритет целей. Мрак знал, что два отрубленных отростка не способны серьёзно повредить той силе, что тайно обитала в этих горах, но его создавали для борьбы с порождениями тьмы, и он был готов вступить в схватку с кем угодно, даже с богиней-бабочкой, которую он знал под другим именем.
…Почувствовав, что он стремительно падает вниз на острые камни, Галь-Рикки, наконец смог сплести импульс, как часто у него выходило, полуосознанный. На него дохнуло межпространственным холодом из открывшихся тонких граней и наступила темнота.
***
Малахитовые старцы были неуязвимы для любой, направленной против них магии. Лида Данн-Кириет знала об этом. За долгие столетия владычества богини-бабочки и её страшных прислужников десятки колдунов пытались бросить им вызов, но не преуспели. Вчера одноглазый северянин предложил ей свой план, простой до безумия и крайне рискованный. Человеческие маги проигрывали, потому что пытались тягаться силами со «старцами» и их хозяйкой. Северянин сказал – если Малахитовые старцы защищены от другого волшебства, не надо их атаковать. Пусть с ними сражаются сами горы, а вы с Кейт просто направите гнев гор в нужное русло.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65231-koldun-i-mrak-glava-22-kogda-govorit-stal.html
Содержание:
- Часть 4
- Часть 14
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
