Наступление Великой Отечественной войны на время затормозило преобразование Гуслиц. Немцы сюда не дошли, но и тыловая жизнь была нелегкой. Большая часть мужчин ушла воевать, что сильно отразилось на состоянии хозяйства, особенно в деревнях. Из одной только деревни Степановки на фронт ушли 560 человек (погибли из них 179). Также формировались батальоны народного ополчения из добровольцев. Известно, что в Куровское ополчение ушло около 800 добровольцев. Они влились в 18 дивизию народного ополчения (потом 11-ю гвардейскую дивизию). В составе этой дивизии гусляки с боями прошли Подмосковье, Смоленщину (здесь гусляков погибло особенно много, что видно по архивным данным), Белоруссию, Латвию, Литву, освобождали Брянск, Минск и другие города, участвовали в боях на реке Неман, во взятии Кенигсберга.
По воспоминаниям старожилов, качество и количество хлеба и других продуктов в это время заметно снизилось. Скот угнали на восток, лошадей отправили на фронт. Землю стали обрабатывать вручную оставшиеся женщины, старики и дети. Дети за этот нелегкий труд получали 200 грамм хлеба, а взрослые 400, фабричные рабочие получали 600 грамм. Колхозников от голодной смерти спасало только свое маленькое хозяйство, в основном огород и сад, из живности куры и козы, коров в Гуслицах всегда держали мало, т.к. для них не было достаточного числа пастбищ и лугов. Кормил и соседний лес.
Нормы дневной выработки были увеличены: вывоз торфа 600 кг на расстоянии до 1-2 км. - 10 ездок, жатва хлебов - 0,12 га, копать землю лопатой 0,04 га. Приблизительно в это время начала свой славный трудовой подвиг и известный краевед и активист Андриянова Устинья Григорьевна из деревни Степановка, о которой я уже упоминал. Молодой девушкой, как тысячам других таких же девушек, ей пришлось рано повзрослеть, окунуться с головой в тяжелый труд и брать на себя бразды управления хозяйством. Обратимся к ее воспоминаниям: «Жизнь в деревнях резко изменилась, был рев и стон детей и жен, мужья которых отправлялись на войну. У нас были призваны отец и брат, младше меня на год, т.е. 1924 года, и были совместно призваны ребята в возрасте 1923-1924 г.р. – 5 человек, это все ребята и отец – с Дулевского завода – 7 июля – их пешком отправляли до Орехово-Зуева. Я в то время закончила вечернюю школу, пришлось взять расчет с Дулевского фарфорового завода, где я работала с октября 1938 по август 1941 и вернулась в свою деревню Степановку, мать после потери старшего сына болела, и пришлось мне работать в колхозе им. Карла Маркса. Так как я закончила 10 классов вечерней школы в 1941 году, меня назначили звеньевой, вместо матери. До зимы 1941 года была звеньевой, но в декабре месяце были созданы срочные курсы из молодежи – при Куровском райзо, к весне их закончили 30 человек, дали специальности – агротехника, закрепили за колхозами, кому два колхоза, кому три, а мне закрепили четыре колхоза: Степановский им. Карла Маркса, Богородский им. Калинина, Авсюнинский и Абрамовский им. 1-го мая. (…) Рабочим на предприятиях был установлен 12-ти часовой рабочий день. Был выпущен лозунг «Тыл – фронту», который обязывал беспрекословно подчиняться. Народ, оставшийся в деревне: старички, мальчики, девчонки, работали в колхозе, начиная с 12 лет. Без лошадей, землю приходилось обрабатывать лопатами, качество было низкое. За мальчишками и некоторыми девчонками, закрепляли бычков, и использовали их на бороновании. Были сделаны облегченные сохи. Семь женщин впрягались в соху вместо лошади и сажали картофель. Вместо навоза удобряли поля торфом, так как коров и лошадей не было и навоз взять негде, а почвы песчаные и требовали удобрений».
Существовали повинности по ремонту дороги и мостов. Поднялись и налоги, в том числе натуральные. «Сдавали гос. поставки, хотя и не было коров по 340 литров молока, потом норму снизили до 180 литров и 40 кг мяса и 40 штук яиц, если не было другой продукции, то заменяли картофелем, капустой» - так вспоминала У.Г. Андриянова. Снова обратимся к сохранившимся квитанциям Викуловых, только теперь уже за военный период:
На основании постановления ЦИК и СНК СССР от 07.08.37 г. и на основании закона Верховного Совета СССР от 01.09.01939 г. брался следующий сельхозналог: «Извещение на 1941 г. - 1331,60 руб. Извещение на 1942 г. - 159,45 руб., кроме этого: Картофель 0,16 га - налог 496 руб., Огород 0,025 га - налог 110 руб., Сенокос 0,04 га - налог 14,40 руб., Корова - налог 1075 руб. Итого 1695 руб. Квитанция 1945 г. - 1331,60 руб. В 1945 г.- план посева 0,21 га, подлежит сдаче 462 кг, за 462 кг картофеля заплатили 13,86 руб.
В 1942 году застраховано: 1.Строения в сумме 6570 руб.; страховые платежи - 70 руб. 27 коп., 2. Корова застрахована на 500 руб., платеж - 15 руб. 3. Две овцы застрахованы на 80 руб.; платеж - 4 руб. 4. Полевые посевы. Общая сумма страховки 95 р. 27 коп. Квитанция 17.09.1942 г. На 1943 год те же суммы.
На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 29.12.1941 г. «О военном налоге» члены хозяйства, достигшие 18 лет, уплачивали ежегодно военный налог от 234 руб. в 1942 г. до 450 руб. в 1945 г. в год на члена семьи. 14.04.1942 г. квитанция на военный заем 100 руб. Данные займы на разные цели продолжались примерно до 1955 г. Иногда проводились розыгрыши займов, затем началась их частичная компенсация - погашение.
В крупных населенных пунктах, таких как Куровское, Орехово-Зуево и других были открыты госпитали для раненых фронтовиков. В селах поменьше также размещали раненных и эвакуированных. Была развернута и противовоздушная система обороны. На колокольне Ильинского храма разместили наблюдательный пост, за деревней Мисцево расположился военный аэродром, а летчики жили в помещении школы, туда же перенесли в 1942 году эвакуированный детский сад. Часть предприятий переквалифицировалось под военные нужды. Так, Давыдовский механический завод стал выпускать противотанковые ежи, Демиховский механический завод – головки реактивных снарядов «Катюши», корпуса снарядов и гильзы для артиллерии, ткацкие фабрики шили одежду для фронта. В военное время производство Давыдовского завода выросло в 3,5 раза. Появились свое герои ударники труда. В фонд государства завод заготовил 5000 кубометров дров. В 1944 году на Давыдовском заводе успешно провели сбор средств на постройку боевого самолёта.
Тяжесть тыловой жизни компенсировалась всеобщим воодушевлением – народ сплотился в борьбе с внешним врагом. Гонимые староверы не только не злорадствовали, но призывали молиться за Красную армию, за победу той власти, которая совсем недавно их сажала и расстреливала. В Гуслицах распространялось воззвание к народу местного старообрядца Медведева Ильи написанное 6 июля 1941 года: «Мы призываем вас, дорогие братья и сестры, быть непоколебимыми и твёрдыми в защите рубежей нашей священной Родины по примеру наших славных предков. Старообрядцы никогда не были изменниками Родины, они до последней капли крови всегда защищали своё родное Отечество. И мы уверены, что в годину тяжёлых испытаний, которые нам в настоящее время приходится переживать, старообрядство, также верное своим вековым традициям, дружно даст отпор коварному врагу, посягнувшему на наши священные границы».
Казалось бы, что этот медвежий угол не мог интересовать фашистов, но в реальности враг и здесь активно пытался нарушить мирную жизнь. В Куровском и других поселках был создан добровольческий истребительный батальон, который совместно с милицией проводил успешные операции в 1941-1943 гг. Отряды эти были довольно многочисленны, в Куровском в них состояло 360 человек – в основном бывших выпускников 10-х классов. Они круглосуточно несли патрульно-постовую службу и не напрасно. Только с августа 1941 по январь 1942 года ими было задержано до 700 подозрительных лиц, не имеющих документов. Враг выбрасывал с помощью самолетов в гуслицкие леса своих диверсантов. Зимой 1942 года группа лыжников одного из подразделений батальона участвовала в розыске диверсантов-парашютистов, сброшенных с самолёта в лесу вблизи деревни Деревнищи. Один из них был задержан на месте, а двое других на станции Орехово-Зуево. Весной 1942 года двух диверсантов задержали в лесу под деревней Аринино, они имели при себе карту Московской области. Благодаря бдительности местных жителей летом 1942 года в лесу между сёлами Богородское и Рудня-Никитское была оперативно поймана группа диверсантов-парашютистов, которые были сброшены с самолёта, также накрыта подпольная база этих диверсантов в подвале церкви села Рудня-Никитское (сам храм был тогда закрыт). Эти же истребительные отряды помогали милиции задерживать местных преступников, которые занимались воровством и грабежом.
Но, пожалуй, самым трагичным событием тех лет стала бомбежка вражескими самолетами эвакуированного железнодорожного эшелона у станции Авсюнино, которая не прикрывалась средствами ПВО. Бомбежкам Гуслицы подвергались больше всего осенью 1941 года. Сохранились подробные воспоминания Анфисы Степановой – старшеклассницы из семьи железнодорожников, которые проживали тогда в казарме около деревни Авсюнино и уроженки деревни Буренкиной Елены. Первый налет был совершен 14 октября немецкий самолет сбросил фугасную бомбу около шоссейной дороги. На месте взрыва образовалась воронка шириной и глубиной метров 5. Второй раз вражеский самолет сбросил бомбы между разъездом 95-й километр и шоссейной дорогой, намереваясь разбомбить санитарный поезд. Были сброшены бомбы в лесу по левой стороне шоссейной дороги, ведущей в село Богородское, и бомба на станцию Авсюнино. Железнодорожный путь был поврежден, но жертв не было. А самая страшная бомбежка произошла 5 ноября, когда немецкий самолет сбросил 12 осколочных бомб на поезд, который эвакуировал людей из Москвы в Ташкент на авиационный завод. Состав являлся 10-м из 17 эшелонов эвакуирующегося из Химок завода.
Далее процитируем очевидцев налета: «Было утро, 9 часов 30 минут, по радио объявили воздушную тревогу. Поезд шел на небольшой скорости, а в небе появился самолёт. Он обогнал поезд, развернулся и начал сбрасывать бомбы. Одна попала в сцепку между паровозом и первым вагоном, в котором везли продукты. Осколками ранило и убило много людей. Было холодно, вода в кюветах покрылась льдом. Люди из вагонов бежали по воде и прятались в сараях, что находились около казармы. (…) С пикирующего самолёта из пулемета фашисты в упор расстреливали ни в чем не повинных мирных граждан». Раненных вывезли в больницу села Рудне-Никитское, оттуда же медработники доставили на станцию необходимые медикаменты. Местные жители и уцелевшие пассажиры собрали погибших и похоронили в братской могиле между деревнями Авсюнино и Селиваниха, часть умерших похоронили на Дороховском кладбище поселка Авсюнино и на кладбище села Рудне-Никитское. По последним исследованиям погибло тогда 236 работников завода. Поезд был переформирован и продолжил путь в Ташкент. Данные захоронения не были забыты, за ними продолжают ухаживать и в наши дни.
Продолжение следует.
С первой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Со второй частью статьи можно ознакомиться здесь.
С третьей частью статьи можно ознакомиться здесь.
С четвертой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С пятой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С шестой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С седьмой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С восьмой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С девятой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С десятой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С одиннадцатой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С двенадцатой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С тринадцатой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С четырнадцатой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С пятнадцатой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Все части смотрите в подборке.