Народные промыслы Гуслиц
Рукописные книги (продолжение).
Но вернемся к рукописным книгам. Причина появления этого промысла заключалась в том, что несмотря на возникновение печатных станков в XVI веке, богослужебных книг всегда не хватало. Спрос был очень высок. Поэтому рукописный промысел в России не исчезал долгое время. А после раскола старообрядцы и вовсе были лишены возможности печатать свои книги. Только в конце XIX - начале XX века, когда и у староверов появились свои типографии, рукописная книга стала уходить в прошлое. Главная задача гуслицких книжных мастеров заключалась в сохранение старины. Именно на этой основе был выработан свой особый письменный стиль, который опирался на шестивековую традицию русской рукописной книги и старопечатные дораскольнические образцы.
Для Гуслицкого письма, как и для других староверческих книгописных центров, было характерно использование строго полуустава, близкого к почеркам XVI века, украшенного киноварными инициалами с тонкими орнаментальными отростками. Помимо древних текстов, гуслицкие мастера переписывали и певческие рукописи с крюковыми нотами для знаменного распева, который использовался в старообрядческих богослужениях. Почерк гуслицких рукописей отличался некоторой вытянутостью, наклоном и толщиной букв. Также широко использовали вязь - особое художественное оформление, распространенное в древнерусских рукописных книгах, делающее письмо декоративным и трудночитаемым, с характерным орнаментом. Для украшения и разделения частей книги вязью писали текст в начале главы. В Гуслицких книгах вязь помещали между заставкой и инициалом, писали ее киноварью.
Но, конечно, самой заметной стороной гуслицкого рукописного промысла стала уникальная орнаментальная роспись, которой украшалось начало какого-либо раздела книги, так называемые заставки, красная строка и конец раздела. Здесь органично соединялись особенности художественного оформления старопечатных книг с орнаментом народного прикладного искусства. Для заставок был характерен пышный растительно-ягодный орнамент с преобладанием ярких цветов: красного, желтого, оранжевого, зеленого, синего и даже золотого, который стал применяться с середины XIX века. Обычно встречаются два сочетания цветов: желтый, красный, голубой и зеленый, или желтый, зеленый, с добавлением неяркого красного. С течением времени заставки постепенно усложнялись, становились более торжественными, а цвета становились ярче и разнообразнее. Часто заставки представляли собой вертикальные колонны, обвитые криулем (ведущим стеблем), и разделенные на три горизонтальных яруса. В орнамент также гармонично вплеталась начальная буква красной строки, занимавшая иногда пол-листа, при этом внутренняя часть буквы также декорировалась золотыми и цветными завитками, иногда вся буква или ее часть фактически состояла из переплетающихся завитков. Выстраивалась пропорциональная вертикальная композиция, на которую нанизывались мелкие декоративные элементы, устремленные вверх.
Несмотря на явный народно-художественный принцип оформления заставок и букв, гуслицкие мастера и здесь ориентировались на старопечатные книги, точнее на орнамент старопечатного стиля XVII века, который в XIX веке был разобран по элементам. Самым распространённым таким элементом в рукописных гуслицких книгах были растения с округлыми резаными краями (акант или чертополох) и растения с заостренными краями. На конце завитка часто изображали цветок в виде колокольчика или солярного знака. Использование множества растительных кудрявых завитков, взятых из позднего старопечатного орнамента 1640-1650 годов, роднит гуслицкий орнамент с барочным стилем, который как раз в эти годы стал приобретать популярность в России. Часто завитки обрамляли некий сферический элемент, который исследователь Зернова называла гранатовым яблоком с изображенными внутри зернами.
Помимо заставок отдельным видом декора являлись полевые украшения, изображенные в виде ветвей и ствола с листьями, цветами и плодами. Иногда на них размещали яркую экзотическую птицу, так называемую гуслицкую Жар-птицу, которая является отличительным элементом росписи. И все же старопечатный орнамент в Гуслицах был сильно переработан в сторону народного художественного искусства, ориентирующегося на красоту природы. Это также одна из главных отличительных черт промысла. Если в поморском письме орнамент был более строг и напоминал скорее архитектурную лепнину с крупными прямыми элементами, закрашенными черной штриховкой, то в гуслицком орнаменте элементы наоборот далеко отошли от архитектурных форм и геометрических фигур, превратившись в буйную экзотическую растительность с яркими красками и цветной штриховкой. Также для моделировки объемов цветная штриховка наносилась и на сами буквы.
Чуть позже гуслицкие книги стали украшаться и миниатюрами, а характерный орнамент проник и в более широкую староверческую литературу: в новые произведения полемического характера, в различные нравоучительные послания и даже в светские произведения, например, в сказки, басни и песни, где помимо растительного орнамента, использовались изображения животных и людей. Книгописная деятельность сопровождалась отбором различных произведений и отрывков из них соответственно интересам и взглядам крестьянина-переписчика или крестьянина-заказчика.
Гуслицкая книжная миниатюра заслуживает отдельного разговора. Как писала исследователь данного промысла Подтуркина Е.А. «гуслицкая миниатюра развиваясь в рамках древнерусской книжной миниатюры, при этом, практически не вводя новых черт, имеет свой стиль, довольно узнаваемый, для которого характерны очерковая манера, плоскостность, графичность, иконописность, яркие открытые гуслицкие цвета, условность в изображении фигур, интерьера». В миниатюрах явно прослеживается связь с еще двумя характерными для этого края промыслами, о которых речь впереди: иконой и лубком. Та же условность интерьера, те же вытянутые фигуры и обобщённые лики и т.п. Сюжеты были довольно однообразны, в основном религиозного характера. Например, популярным было изображение святого Иоанна Дамаскина в образе старца, пишущего книгу. Интересно, что для гуслицких миниатюр был характерен свой особенный стиль рисования палат, берущий образы из деревянной русской архитектуры. Обычно в рукописях использовалось 1-2 миниатюры, но в архивах можно найти книги и с большим количеством миниатюр.
Все рукописные книги, помимо декоративного внутреннего оформления, имели красивые и прочные переплеты с твердой обложкой, которая делалась из тонких хорошо высушенных досок, обтянутых кожей домашних животных. В архивах нередко можно встретить книги с золотым тиснением и басмением (выдавленным на обрезе книги узором). Все это тоже шло от древнерусских и дораскольнических традиций.
Иногда кажется странным, что в нашем суровом климате появилась столь яркая и экзотическая роспись. Но на самом деле, здесь кроется глубокий духовный смысл. Для русской традиции вообще было характерно использовать яркие цвета, в том числе и потому, что их недостаток ощущался в окружающей природе. Поэтому на Русском севере доминирующую роль в народном прикладном искусстве играл красный цвет, на который было приятно смотреть во время долгой бело-серой зимы. В экзотических мотивах был и религиозный смысл. Православная традиция полна глубоких символов. Растительно-ягодный орнамент и фантастические птицы символизируют райский сад. Их нанесение на первую страницу богослужебной книги говорило о том, что при чтении человек соединяется с Богом, обретает райское блаженство. Три яруса заставки символизировали три мира – подземного, наземного и небесного. То есть в заставках сразу обозначалась главная функция духовной литературы – достижение человеком райского состояния путем чтения и молитвы. Внешняя красота подчинена слову (Логосу). Такая эстетика помогала человеку быстрее и глубже понять смысл истинной духовной красоты, что происходило через восхищение внешней красотой расписанной книги, через позитивное эмоциональное восприятие этой красоты. В этом же спасительном смысле следует воспринимать определенную гармонию соотношения объема с форматом и размера текста с полями, с элементами украшений.
Несмотря на высокую цену, гуслицкие книги очень быстро распродавались. Основными заказчиками были староверы разных регионов страны. Наиболее тесное культурное и экономическое взаимодействие у гусляков сложилось с московскими братьями по вере, которые в основном проживали в Рогожской слободе, кстати, и добираться к ним было удобно, т.к. эта часть города находилась на восточной окраине, около Владимирского тракта, как раз по направлению к Гуслицам. В слободе было много постоялых дворов, несколько постоянно действующих рынков и торговых лавок, где староверы активно торговали своим товаром. Здесь, в книгохранилище староверческой общины Рогожского кладбища была собрана уникальная коллекция рукописных книг, в том числе и гуслицкого письма, которые позже были собраны в Российской государственной библиотеке.
В XIX веке этим промыслом занимались в основном в следующих селениях: Беливо, Понарино, Мисцево, Петрушино, Запольцо (Заполицы), Завольная (Заволенье). В Мисцево рисованием книг занимались братья Г. и В. Прокофьевы, Добриньковы (Добренькие). В Устьянове - М.А. Кашкин. В Беливо – инок Илия, Ларион Шитиков, Иван Иванович Шитиков, С.Г. Алексеев, Карташев и Кабанов, в 80-х годах - Федор Григорьевич и Матвей Григорьевич Батулины, которым принадлежали лучшие образцы. Некоторые из них продолжали свою деятельность в 20-х гг. XX в. Федор Батулин являлся автором оригиналов для издания полного шеститомного «Круга знаменного церковного пения» 1884 года, которое профинансировал А.И. Морозов, управляющий Богородско-Глуховской мануфактуры. Им же был основан и хор, собранный из работников мануфактуры и их детей, имевших соответствующий талант. В нем, кстати, пели и гусляки. Так, первым руководителем хора был Иван Фортов, родившейся в семье крестьянина села Слободищи. После 1905 года Морозовский хор ездил по всей России с концертами знаменного пения, выступал в Москве, Петербурге и других городах.
Вообще певческое искусство также было отличительной чертой гусляков, что опять же говорит в пользу их образованности. Многие признанные мастера певческого дела происходили из Гуслиц: Макар Капустин, Феофилакт Кормильцев, Егор Чучев, Евсей Катаев, Макар Озарнов и другие. Так, в знаменном пение выделялся свой особый «Беливский распев», который получил свое развитие благодаря беливским скитам (по названию рядом стоящей деревни Беливо). В эту местность входило 8 деревень, а в соседних лесах до 1840 года было расположено 3 мужских старообрядческих скита (святого Леонтия, Камень и Осипова Грива) и 1 женский (Прексенна Грива). Еще в 1671 году в этих глухих болотистых лесах были основаны скиты старцев Леонтия и Иосифа. В годы своего расцвета в XVIII веке этот непризнанный властью староверческий монастырь насчитывал до 240 насельников. Были выстроены кельи, библиотека, гостиница и многое другое. Гуслицкие скиты посещало множество староверов со всей России. Это был важный культурный центр, в котором готовили учителей церковного чтения и пения, священников, писали иконы и переписывали рукописные книги, в том числе и певческие с крюковыми нотами для знаменного пения. В среде поповцев эти ноты считались образцовыми.
В царствование Николая I скит был сожжён полицейской жандармерией и больше не возрождался. Однако, распространение знаний на этом не прекратилось. Учителя пения продолжали заниматься обучением на дому. А многие из них переселялись в Рогожскую слободу, где богатые староверы-купцы, любящие старинное пение строили для них специально дома. Так, на средства Ф.Е. Морозовой в память о сыне в слободе были построены Певческие палаты, называемые «Новый дом певчих имени С.И. Морозова». Здесь жила семья Пышкиных, из деревни Яковлевской, один из членов которой стал руководителем Рогожского хора. Между прочим, первые печатные издания певческих книг А.И. Морозова и Л. Калашникова гуслицкими знатоками были резко раскритикованы. Авторитет их был настолько высок, что известным книгоиздателям пришлось прислушиваться к критике, извиняться и исправлять текст по замечаниям. Таким образом, гуслицкие мастера были не только формальными переписчиками, но и настоящими знатоками певческого дела, хорошо понимали морфологические и синтаксические законы построения знаменных напевов, поэтому находили ошибки в печатных изданиях и обоснованно их критиковали.
Известны были целые династии писцов певческих книг, которые одновременно являлись и известными учителями знаменного пения. Например, представитель такой династии Н.А. Шитиков из деревни Понарино был учителем и певчим на Рогожском кладбище. Его родственник М. И. Шитиков в 1832 г. написал Триодь певческую Постную и Цветную, орнамент которой стал образцовым. Наиболее популярными певческими книгами, которые переписывали, чаще всего были: Обедница (в 4-ю долю листа), содержавшая, песнопение «Святый Боже» («Агиос о Феос») с напевом позднегреческой традиции, Ирмосы, и Октаи, по которым учились пению.
В тоже время, после 1905 года, из-за наплыва типографской печатной продукции (в особенности киевского издательства «Знаменное пение») в старообрядческой среде, гуслицкий рукописный промысел стал угасать. Последние переписчики А. Федотов-Горбатый и И. П. и Ф. И. Добриньковы (Добренькие) жили в деревни Мисцево. Особой популярностью еще в 1910-х пользовался Иван Прокопьевич Добриньков. О его работе писал Ефим Поспелов: «Он принимает заказы от некоторых книготорговцев из Москвы и других городов и дает со своей стороны работу следующим писцам: в дер. Дороховую Ефиму Платонову Савину и в дер. Заполицы г. «Горбатенькому». Кроме этих двоих с ним занимается ещё его внук Сергей Федорович. Эти три лица пишут только «речи», «крюки» и же и «пометы» проставляет сам И.П. Добриньков». Помимо них до 20-х годов ХХ века этим промыслом занимались С. Г. Алексеев в Беливо и М. А. Кашкин в Устьянове, Хахаева из Куровской. Таким образом, рукописный промысел был убит не гонениями, а наоборот, снятием гонений и свободной печатью старообрядческой литературы.
Продолжение следует.
С первой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Со второй частью статьи можно ознакомиться здесь.
С третьей частью статьи можно ознакомиться здесь.
С четвертой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Все части смотрите в подборке.