О религиозных особенностях Гуслиц нужно сказать отдельно.
Некоторые старообрядцы, обиженные многолетними гонениями, позволяли себе обмануть «никониан» и даже староверов другого толка. Здесь присутствовала не только обида, но и чувство некоторого превосходства, ведь они считали себя единственными хранителями истинной «древлеправославной» русской веры. Но говорить о том, что поголовно все гусляки вели себя подобным образом будет ошибочно. Тем, кто честно торговал, трудился, переписывал книги и основывал фабрики просто не было времени заниматься еще и мошенничеством, это противоречило деятельности и моральным принципам большинства гуслицких староверов. Я не буду вдаваться в дискуссии на религиозно-философские темы, т.к. это не является темой данной статьи, но некоторые особенности религиозной жизни Гуслиц для полноты картины все же упомяну.
Как известно именно религиозная деятельность староверов долго находилась под запретом, хотя еще в XVIII веке делались попытки преодоления раскола как со стороны власти, так и со стороны части староверов. Так уже с 1779 года стали появляться единоверческие приходы, которые были подчинены РПЦ, но служили в них по старому обряду. Официально единоверие учредили в Синоде в 1800 году. Поначалу в Гуслицах таких приходов вообще не было. К началу XIX века 2/3 населения исповедовало «древлеправославие» в различных формах. Считается, что до начала XIX века в Гуслицах, как и в Патриаршине, преобладали беспоповские согласия: федосеевцы, филипповцы, поморцы и т.д. К гонениям они были менее чувствительны, т.к. обходились без священства, могли молиться где угодно и когда угодно, контролировать и учитывать их было сложно. Однако с ослаблением гонений на поповские согласия их число в Гуслицах постоянно росло. Многие безпоповцы, чувствуя некоторую неполноценность своей духовной жизни, разделившись на множество не признающих друг друга согласий, стремились обрести религиозных наставников в лице старообрядческого священства. Поэтому в начале XIX века Гуслицы уже считались важным оплотом поповского направления староверов. К 1826 году здесь официально числилось 51 молельная «по московской вере», или «по Рогожскому кладбищу». Однако, некоторые видные современные исследователи (С.С. Михайлов), склоняются к тому, что основная причина перехода гуслицких беспоповцев к московским староверам была не религиозная, а экономическая. Известно, что практически вся промышленность и торговля в этом крае была сосредоточена в руках предприимчивых и активных сторонников Рогожского кладбища, с которыми, как я уже говорил, в Гуслицах были налажены тесные связи. Все видные династии гуслицких и патриаршиных купцов и фабрикантов (Громовы, Кузнецовы, Морозовы и многие другие) относились к поповскому согласию. Их проповедь активно сочеталась с торговлей.
Житель села Лопашино Иван Шилов вспоминал такую историю об одном поповском купце Кацепове: «В Барановском провели щебеночное шоссе. Уже была отстроена старообрядческая церковь, на втором этаже (внизу же - кухня и людская) с колокольней и широкими окнами, с разноцветными стеклами. Старый хозяин стал вовлекать в свою веру рабочих: которые единоверцы – доверия больше. Помогал им, лес и деньги давал на постройку дома. Трем братьям Хлудовым, возчикам, единоверцам, доверял перевозку мануфактуры (суровья) с Барановской фабрики. Построил им всем троим по дому».
В середине XIX века возникло новое крупное поповское старообрядческое согласие – Белокриницкое, имевшее свою церковную иерархию. Это дало новый толчок в развитии поповского старообрядчества, которое массово стало признавать Белокриницкую иерархию. Эти же процессы шли и в Гуслицах, где численность приверженцев к данному направлению во второй половине XIX века доходила до 35 тысяч человек. Фактически в каждой деревне была своя моленная, окормлявшаяся белокриницким священством.
Однако ожидаемого религиозного успокоения в Гуслицах не было никогда. Во-первых, не все беспоповцы признавали поповцев, любили распространять про них недобрую славу и всячески ругать. Процитируем запись Алексея Стороженко, одного исследователя, который слышал в гуслицком трактире следующие рассуждения беспоповцев о Болекриницкцом согласие: «Поповцы укоряют нас в беспоповщине, а у самих-то попы — курам на смех, австрийские обливанцы… и прежние у них не больно пригожи были, но все же не австрийская сволочь. <…> Прежде начальство не очень-то стояло за церковных попов, которых, бывало, сманивали, а теперь воспретили. Вот поповцам-то и круто пришлось; что делать? Проведали рогожцы, что в Царьграде есть митрополит Амвросий, удаленный от своего престола за разные беззакония. Вот они хоть знали об этом достоверно, и, кроме того, что в греках крещение не погружательное, а еретичное, то есть обливательное, но все-таки послали в Царьград своих клевретов и пригласили его в свой притон, в Белую Криницу, что в австрийских пределах, да и провозгласили на соборе расстригу, обливанца, табачника митрополита, а он им настриг епископов, архимандритов и попов…» (Отечественные записки, 1863 г.)
Во-вторых, у Белокриницких староверов были свои конкуренты. После 1822 года, когда вышел указ «О попах и молитвенных домах», согласно которому беглые попы, с условием ведения метрических записей, получали законный статус, появилась новое поповское направление староверов – лужковцы, которые широко распространились и в Гуслицах. Они также не признавали Белокриницких староверов.
В-третьих, сама паства Белокрницкого согласия после 1862 года разделилась на два враждующих лагеря. Это произошло после выхода Окружного послания, отвечающего на нападки староверов иных согласий и уточняющего свою позицию по многим наболевшим вопросам. В Гуслицах таким образом, появились окружники и неокружники. Примечательно, что одним из главных причин разделения было отношение к официальной власти и Синоду. Многим не понравилось, что Белокриницкая иерархия была слишком лояльна к официальной власти (считала, что «никониане» исповедуют того же Бога, что и староверы). Неприятие и отчуждение, как уже говорилось ранее, было очень характерно для гусляков, поэтому многие из них перешли к неокружникам, при чем целыми селениями (Давыдово, Смолево, Молоково, Запонорье, Елизарово, Ляхово и др.). Известным проповедником неокружничества был уроженец Гуслиц Давыд Антипов, а новым епископом у неокружников стал также гусляк Антоний Климов. Именно в Давыдове прошёл неокружнический собор, на котором было решено анафематствовать «Окружное послание», не приносить на проскомидии жертву за царя и принимать «окружников» 3-м чином. Вскоре и это течение разделилось на несколько не признающих друг друга согласий. Примечательно, что на гуслицких неокружников никак не повлиял и московский примирительный собор Белокриницкого согласия 1906 года. Так, известный лидер неокружников в селе Давыдово Даниил Богородский вообще был против устройства храмов с крестами, считая, что все должно быть как в старину, то есть во времена гонений. Наиболее консервативных неокружников здесь называли даниловцами.
Приведу здесь характерный случай, произошедший в селе Хотеичи, где конфликт между окружниками и неокружниками доходил до физического столкновения. Описан он жительницей села Луговое Любовью Семеновной. «Пришла в храм к отцу Самсону Прасковья, которая исповедовалась у молоковского отца Льва, и едва успела она отдать приходные поклоны (начало), как стоявшие рядом с ней другие прихожане потребовали, чтобы она, как «общинница», уходила вон из храма, а когда она запротестовала и заявила, что не уйдет, они схватили Прасковью, повалили на землю и так намяли ей бока, что она через несколько недель после этого «отдала Богу душу».
В-четвертых, официальные власти также предпринимали активные попытки в утверждении Православной веры в Гуслицах и препятствовали распространению Белокриницкого согласия. В сущности, все построенные до 1905 года храмы Гуслиц были Православными, в т.ч. и упоминаемый выше великолепный храм в Ильинском Погосте, который в 1840 году лично освятил святитель Филарет (Дроздов). Этот московский митрополит, прославившийся своей активной миссионерской деятельностью, фактически заново возродил единоверческое движение в России. Именно он основал первые единоверческие монастыри в Рогожской слободе (Никольский мужской и Всехсвятский женский). В 1858 году им был также основан и поныне единственный в Гуслицах монастырь – Гуслицкий Спасо-Преображенский близ г. Куровское. Он сразу же задумывался как образовательный и миссионерский центр, для чего первым игуменом был назначен схимонах Прафентий (Агеев) – бывший старообрядческий монах Белокриницкого монастыря, перешедший в Православие. Он также, как митрополит Филарет отличался высокой образованностью, бурной деятельностью и миссионерскими способностями. К тому же он хорошо знал старообрядческую среду. В монастыре была собрана прекрасная библиотека старопечатных и рукописных книг и большая коллекция древнерусских икон (около 500), построены и успешно работали монастырская больница с богадельней и школа, разбиты фруктовые сады. Монастырское хозяйство считалось образцовым. 18 августа в монастыре открывалась ежегодная ярмарка, приуроченная к престольному празднику, когда сюда стекалось до 10 тысяч богомольцев. На ярмарке устраивались собеседования со старообрядцами. В таких диспутах часто прибегали к старопечатным книгам монастырской библиотеки. Митрополит Филарет также хотел сделать этот монастырь единоверческим, но по невыясненным причинам эти планы не были осуществлены. И все же появление монастыря, и его миссионерская деятельность дала свои заметные плоды.
Позже в Гуслицах появилось православное миссионерское братство святителя Петра Митрополита Московского, которое существовало на добровольные пожертвования. Оно строило православные и единоверческие храмы и школы, в т.ч. в Авсюнино в 1905 году была выстроена одноименная с братством церковь. Миссионер архимандрит Павел Прусский смог обратить в единоверие известного гуслицкого фабриканта А.В. Смирнова, на средства которого были построены школы и храмы в Давыдове и Малькове. Вообще внушительное количество православных храмов, построенных в Гуслицах до 1905 года, само за себя говорит об успешности православной миссии. Хотя по статистическим данным численность старообрядцев в XIX – начале XX веков всегда была значительно выше православных.
Но, даже не переходя официально в Синодальную и Единоверческую церковь, многие старообрядцы охотно жертвовали на строительство православных храмов. Так, в Зуево (ныне город Орехово-Зуево) «старообрядцы первые в восторге приняли заявление и для сооружения храма на первый раз триста тысяч кирпича пожертвовали, до 15 тысяч деньгами», как пишет об этом Иов Захаров в Прошении епископу Игнатию Можайскому.
Однако, атмосфера противления так и не была преодолена за эти годы. Многие староверы по-прежнему настороженно относились как к официальной власти и Церкви, так и к другим согласиям. Постоянно происходило скрытое бурление, религиозно-философские диспуты и ссоры, в результате которых гусляки то переходили в другие согласия, то образовывали новые. Разобраться в этом кипучем море было сложно, что тогда, что сейчас. О соотношение старообрядцев и православных в Гуслицах перед революцией можно судить по ведомостям рудненских храмов: «в приходе, который включал деревни Заполицы, Дорхова, Авсюнино, Мальково, Равенская, Мисцево, Петрушино, Понарино и Титово, сельцо Никитское, сельцо Богородское и слободу Степановку, было примерно 250 дворов православных, в них 1700 человек, а дворов раскольников в пределах прихода было более 2000, жителей в них – более 17 000 человек. В самом Рудненском погосте было 5 дворов, в них 30 жителей, а в сельце Никитском (на расстоянии ¼ версты от погоста) – 60 дворов православных, жителей в них примерно 400 человек». Такое внушительное число староверов можно объяснить тем, что после 1905 года, когда прекратились всякие религиозные гонения, многие гусляки вернулись в Белокриницкое согласие и стали строить в Гуслицах собственные храмы. За этот недолгий срок с 1905 по 1917 годы, который многими старообрядцами назван «золотыми годами», в Гуслицах было построено несколько храмов: Успенский храм в Беливо (1905-15 гг. постройки), храм Рождества Пресвятой Богородицы в Петрушино (1911-12 гг. постройки), Никольский храм в Абрамовке (1908-16 гг. постройки), Троицкий храм в селе Шувое (1915 г. постройки) и т.д. Большинство приходов пережило революцию и действовало до 1930-х годов, когда гонения на религию усилились. Но об истории XX века расскажем отдельно.
Продолжение следует.
С первой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Со второй частью статьи можно ознакомиться здесь.
С третьей частью статьи можно ознакомиться здесь.
С четвертой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С пятой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С шестой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С седьмой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С восьмой частью статьи можно ознакомиться здесь.
С девятой частью статьи можно ознакомиться здесь.
Все части смотрите в подборке.