Найти тему
Полевые цветы

Антрацит (Часть 2) Лампоносы. Глава 5

Маманюшка на стол собирала. Прижала к себе Алёшку, тихонько в макушечку поцеловала:

-Хорошо это, Алёшенька, – что о друге беспокоишься.

А батя нахмурил брови, повторил:

-Новенький, значит… Большеглазый… щуплый такой парнишка?

- Он самый.

- Сдаётся мне, Алексей, – тяжеловато ему в лампоносах. А в шахтёры идти – сам знаешь: сил много надо. Слабоват твой Сашка. Ему б на поверхности работать. Скажем, – Григорию Трофимовичу, конюху, помогать за лошадьми ходить.

- Сашка не хуже других ребят справляется! – горячо возразил Алёшка. – Другим, бывает, раз по сто приходится толковать, что да как делать. А есть и такие, что смену едва отработают… Голову в плечи втягивают, когда глыба угля под обушком откалывается. На другой день их и калачом в шахту не заманишь: глубины боятся… и того, что света мало. Сашка не испугался. Ничего не знал, не умел ничего. Но – присматривался, замечал, как мы с ребятами делаем. Считай, в две-три смены выучился лампы заправлять и развешивать их по выработкам – так, чтоб не гасли.

Глафира бережно положила на чистый рушничок свежий, мягко зарумянившийся хлебушек. Вздохнула:

- Захарушка! Может, есть какое правило, – чтоб сиротки за казённый счёт учились? Особенно – из тех, чьи отцы в шахте-то погибли.

Захар Михеевич ласково взглянул на жену. А ответил со сдержанной усмешкой:

-Вас бы, Глафира Демидовна, в Горное ведомство поставить: правила разные писать. – Серьёзно объяснил: – Оно, положим, Управление рудниками может составить ходатайство, – чтоб учился парнишка за счёт казны. Только о другом я: учёба в Горном училище, а потом работа в шахте либо на литейном заводе сил требует. Сашке, лампоносу этому, окрепнуть бы… У нас, душа моя, своих ребяток – четверо. Потому, коли на других смотрю, сразу примечаю: крепок ли… здоров ли парнишка. И жалею их, – ровно своих… ежели – вот как у Сашки: ручонки худенькие, шея такая же… да глаза измождённые. Устаёт мальчишка. К тому же дома снедь, видно, скудновата: не с чего парню в рост да в силу идти.

Глафира опустилась на лавку у стола, горестно покачала головою…

- Алёшенька! Ты бы как-нибудь позвал к нам дружка своего. Пообедали бы вместе.

-Стыдится Сашка, маманюшка. Даже когда в шахте садимся с ребятами отдохнуть да перекусить, он лишь один пирожок возьмёт… да и то – не всегда.

После батиных слов Алёшка ещё раз присмотрелся к Сашке. Прав батянечка: больно худы у Сашки руки и шея. И плечи не рассмотришь – из-за большой, не по росту, старой рубахи…

В ламповой Алёха старался взять побольше ламп. Ребята тут же уразумели это дело: торопились разобрать заправленные лампы, – чтоб Сашке пришлось меньше брать. Алёшка незаметно и благодарно кивал лампоносам, взглядом благодарил за догадливость.

А Сашка хмурился. Когда в откаточном штреке развешивали с Алёхой лампы, негромко сказал:

-Не надо этого, Алёшка.

- Чего – не надо?

-Не надо, чтобы ребята все лампы разбирали.

-А кто все лампы разбирает?.. Тебе что, – не остаётся?

-Остаётся… У других – на шее по полтора десятка… да в руках – по три в каждой. А у меня…

-Вот как раз те, что остаются, – все твои. А пока тебя не было, – нам и эти лампы приходилось брать. Теперь нам всем легче.

Ещё Алёха следил, чтоб обедал Сашка – как все ребята. Строго – по-савельевски – свёл брови:

-Ты вот что, Сашка. Ежели пришёл в шахтёры, – значит, и обедай по-нашему. – Придвинул к Сашке хлеб с ломтиками розовато-белого сала, варёную картоху, пирожки. – Давай, Сашка, – по-шахтёрски, как положено. А то ты – ровно девчонка стыдливая.

Сашка отчего-то вспыхнул – жалко и будто испуганно…

Стёпка глубокомысленно заметил:

- Это ещё – какая девчонка. Маруська, сеструха, – даром, что тремя годами младше меня! – вареники метелит так, что маманя не успевает подкладывать.

-Ладно, – Маруська! – рассмеялся Алёха. – Танюшка наша – кроха совсем, а чтоб поесть, и ночью не проспит! Недовольно так… требовательно кряхтеть начинает, – маманю будит, чтоб вставала кормить её.

-Так им, девчонкам-то, сызмальства надо сил набираться, – со знанием дела вздохнул Федька. – Им потом тяжело приходится.

При этих словах Сашка на мгновенье вскинул глаза на Федьку. Какое-то горькое любопытство промелькнуло в них... А Сашка доедал кусочек хлеба с салом. Алёшка видел, как он на пирожки поглядывает - прикидывает: хватит ли на всех, ежели ещё один взять…

В эту смену управились скоро: лампы горели ровно, словно и чадили меньше обычного. Алёха распорядился:

- Пробежим, ребята, по выработке: не погасла ли какая лампа.

Сашка кивнул Алёхе:

-Ежели за откаточным штреком вправо взять, там ход какой-то виднеется. Может, в заброшенную выработку и ведёт, – в ту, про какую ты говорил?

Алёха и сам догадывался, что путь к старой выработке –в этой стороне. Только завален глыбами породы, – не пройти.

-За глыбы пройти можно, – объяснил Сашка. – В темноте не видно, а я на ощупь пробовал.

-Для тебя не мудрено – и в щель пройти, – усмехнулся Алёха. – А я, небось, не протиснусь.

Сашка задержал взгляд на широких Алёшкиных плечах. Повторил:

-Пройти можно. Ясно, что там не так привольно, как в степи.

-Добро, Сашка. Посмотрим.

До конца смены и до подъёма на поверхность оставалось совсем немного времени. Лампоносам надо успеть собрать лампы с выгоревшим маслом. Алёха поискал глазами Сашку, догадался: не иначе, как он решил проверить, – что там, за глыбами…

Придётся Сашку отругать.

Пока поднимались, Алёха хмурил брови – давал понять, что разговор будет серьёзный: нечего своевольничать, если в шахте – без году неделя!

А в Сашкиных глазах – такая нетерпеливая радость, что все подготовленные суровые слова Алёшка просто забыл. Тем более, – Сашка сам заговорил:

-Алёшка! Там, за глыбой, – далеко… но всё равно видно… надо лишь, чтоб глаза привыкли, тут и различишь свет.

-Свет?.. – недоверчиво переспросил Алёшка.

- Ну… не то, чтобы свет. Там, вдали, чернота словно рассеивается. Вроде бы темно, но – светлее. Серее – по сравнению с чернотою.

-Ну?..

-Значит, свет проникает, – с поверхности. Давай завтра посмотрим?

-Завтра, Сашка, не получится. В Перевальном Престол. Десятник сказал, что смены короткими будут, и шахтёры с лампами сами управятся. И ещё вот что скажу тебе: вперёд не смей один, без разрешения, ходить в старую выработку.

Стёпка помахал им рукою:

- Алёха! Сашка! Завтра, после утренней службы, на берегу собираемся. Картоху печь будем… купаться, – целый день! Дай Бог здоровьица Захару Михеевичу!

-Придёшь? – спросил Алёха.

-Нет. – Радость в Сашкиных глазах растаяла. – Дела у меня… дома.

Ночью Алёшка долго не мог уснуть. Тихонько поднялся, присел рядом с Танюшкиной люлечкой: ежели что, – убаюкать малую, пусть маманюшка поспит…

Вспоминал взволнованную Сашкину радость, что так и не нашла отклика… И очень стыдно было, – что толком не выслушал Сашку, что так грубо ответил ему.

А перед зорькою придумал: надо увидеться с Сашкой. Найти его в Бережках, поговорить – про старую выработку, про запасной выход на поверхность.

В Бережках не раз бывали с батей и с братьями – окуней с карасями ловили. Сейчас Алёшка не спеша шёл по берегу: вон там, за густым ивняком, Егорушка большущего окуня поймал…

Сашка?.. Конечно, он! Алёшка обрадовался, ускорил шаги: вот и славно, – не придётся искать Сашку по хатам. Собрался окликнуть его…

А Сашка…

Сашка сбросил старую, великоватую ему фуражку, что всегда спадала ему на лоб и закрывала брови…

Фуражку Сашка сбросил…

И на плечи тяжело… и в то же время – словно в каком-то долгожданном облегчении, упали густые светлые волосы…

Фото автора канала "Полевые цветы"
Фото автора канала "Полевые цветы"

Продолжение следует…

Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 6

Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11

Окончание

Первая часть повести Третья часть повести

Четвёртая часть повести Пятая часть повести

Шестая часть повести Седьмая часть повести

Восьмая часть повести

Навигация по каналу «Полевые цветы» (2018-2024 год)