Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21.
Ближе к вечеру Софья заметно повеселела. Молодой организм брал свое, температура спала, голос временами садился, но тоже начал приходить в норму. Она уже не ложилась в постель. Вместе с Екатериной они затеяли вкусный марафон с пельмени. Софья все делала с улыбкой, ловко, быстро. Казалось, что она оттаяла после длиной снежной зимы. Правда замирала иногда на несколько секунд, словно прислушивалась к тому, что делается за окном.
А за окном осень всерьез билась за свои права с наступающей зимой. Холодный дождь временами превращался в мокрый снегопад, дороги залило-расквасило, небо так затянуло черными тучами, что сквозь них не могла пробиться ни одна звездочка. Из-за этого все вокруг казалось темным, почти черным.
По всей деревне еще стояли осветительные столбы, но светильники дарили скупой свет только в центре деревне, да еще пару светильников горело в общине. В других местах света не было и от этого казалось, что дом Григория и Екатерины затерялся один-одинешенек в бескрайней ночной мгле.
Правда, выйдя за калитку, можно было увидеть свет в окнах дома Николая Авдеича. Но сначала надо было выйти, пройти немного по раскисшей дороге, а делать этого никому не хотелось. Дома было тепло и уютно.
Бася лежала на подоконнике и время от времени смотрела на хозяйку, ожидая, когда та закончит работу. За время проживания в доме она из уличной, привыкшей добывать себе пропитание кошки, превратилась в красивую, ухоженную кошачью даму. С мыслями «себе на уме» и с навыками отличной мышеловки. Она уже неоднократно притаскивала на крыльцо дома мышей, выловленных в округе. Хозяйка хвалила ее, но подарки брать отказывалась.
Хозяин мало внимания обращал на Басю, но и он время от времени теребил ее мягкую шерстку, особенно, когда они вместе оказывались на одном диване.
Вот уже несколько дней Бася была дома. Она исчезала на короткое время, чтобы проверить свою территорию и быстро возвращалась обратно, старательно умываясь и очищая свою шерсть от возможной грязи. После каждой такой прогулки Екатерина безжалостно мыла Басины лапы теплой водой, не обращая никакого внимания на кошачьи возмущения.
Большой фанерный лист, который Екатерина нашла за печкой и предварительно вымыла горячей водой, заполнялся стройными рядами пельменей. Отработанная технология позволяла и пополнять пельменные ряды, и вести неспешный разговор о жизни.
Время от времени к девушкам присоединялся и Григорий. Больше для того, чтобы пельмени пересчитать, да очередную шутку рассказать. Нравилось ему, что Катерина улыбается, а в доме тихо, тепло и спокойно.
- Где же мы столько пельменей хранить будем? – спросил Григорий, пересчитав очередной ряд.
- Зимой можно на морозе заморозить, а потом в холщовый мешочек и на улицу. Моя бабушка всегда так делала, - вспомнила Софья, - жаль, что сейчас не зима.
- Да уж, хрустящий белый снежок гораздо лучше грязной лужи, что растекается у нас под крыльцом. А пельмени сварим и съедим. Те, что не съедим - в морозилку положим, пусть замерзнут. Потом можно и в мешочек сложить.
- А хорошо, Катюша, что не подводит нас бабушкин холодильник. Ему сто лет в ближайший понедельник, а ведь работает. Вот какие качественные вещи когда-то делали. Помню, как дед хвастался, что один из первых тогда в деревне холодильник купил. По талону какому-то. Ему выделили, как знатному комбайнеру.
- А я то думаю, что это за раритет у вас стоит? - улыбнулась Софья.
- Пригодился раритет. Мы свой холодильник жильцам в квартире оставили, сюда решили новый купить. А когда этот отмыли, да включили, оказалось, что работает исправно. И холодит, и морозит. Послужит еще, - Катерина бережно погладила потемневший от времени бок холодильника.
- Хорошо у вас тут. Вроде приехали недавно, а уже обжились, уют создали, - Софья огляделась, - вот только штор плотных не хватает. Зимой закроешь окна плотными шторами и ветра не слышно и тепло сохраняется.
- Я тоже об этом думала, только готовых пока не купила, а шить не на чем. Машины швейной нет. Да и не очень я этим делом увлекаюсь.
- А давайте я вам шторы сошью. Фасон вместе придумаем, я сошью. У меня машина хорошая, много операций делает. Я ее из города с собой привезла. И дома на все окна шторы сшила.
Вспомнив о доме, Софья сразу загрустила. Она быстро опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.
- А что хорошая идея, - попытался сгладить эту ситуацию Григорий, - вот выздоровеешь окончательно, купите с Катюшей ткань и у нас будут хорошие шторы. Тем более перед зимой это очень актуально.
Женщины принялись обсуждать фасоны штор, Софья вновь повеселела и, заканчивая пельменный конвейер, уже прикидывала, сколько ткани надо на каждое окно.
Разговор о шторах продолжился и после ужина. Женщины ходили по дому, измеряли высоту и ширину окон, рисовали варианты, обсуждали цвет и толщину ткани.
- Придется, наверное, Варваре Васильевне заказывать ткань, - Софья была настроена решительно. И если бы была возможность, села за швейную машинку прямо в эту же минуту.
- Мы завтра в райцентр поедем, я там посмотрю. Вдруг что-то подвернется.
Уже перед самым сном Екатерина с Софьей долго болтали в комнате Софьи. Они общались как старые знакомые. Как будто не события последних недель свели их вместе, а долгая и крепкая дружба.
- Как я соскучилась по такому простому дружескому общению. Спасибо тебе Катя. И вылечила ты меня, и выслушала. С тобой мне легко и просто.
- И я тоже чувствую, что мне легко с тобой общаться, - отвечала Екатерина, с улыбкой глядя на новую подругу.
Ночь прошла бы тихо и спокойно, если бы не дождь, который настойчиво барабанил по стеклу. Временами казалось, что это не дождь, а кто-то большой и незнакомый стучится в дом, требуя, чтобы его впустили.
Софья долго не могла уснуть. Она слышала, как ходил по кухне Григорий, как о чем-то тихо переговариваются супруги в другой комнате, слышала и голос маленького Тараса, который настойчиво звал ее к себе.
До боли сжималось сердце. Хотелось вскочить, подхватить в охапку свою одежду и бежать туда, где ее ребенок так ждет маму. Она и в мыслях не допускала, что это чужой ребенок. Он был ее и только ее. С первых дней жизни, с первого купания, с первых шагов и с первого нечетко произнесенного слова мама.
Уснула она уже под утро. Со спокойной душой и твердо принятым решением.
Утром, услышав, что хозяева уже встали, Софья быстро поднялась, прибрала в комнате, раскладывая все по местам и осторожно выглянула за дверь.
Екатерина хлопотала на кухне, накрывая стол к завтраку, Григорий занимался печкой.
- Доброе утро, - приветствовала Софья своих гостеприимных друзей.
- Проснулась, вот и хорошо. Позавтракай с нами. Потом можешь еще поспать. Мы все-таки решили съездить в центр. Дождя вроде нет. А сырость и слякоть нам не помеха.
Катерина с улыбкой пригласила Софью к столу.
Не успели они сесть за стол, как в калитку застучали. Это был не робкий стук, каким стучала мать Демида, а настойчивый стук человека, который очень хочет, чтобы ему открыли.
Теперь уже и Екатерина засмеялась в голос.
- От традиций не отступаем. Гриша, посмотри, кто к нам на этот раз.
Не надевая куртки, Григорий распахнул дверь и выглянул за дверь. С той стороны калитки возвышалась высокая фигура бородатого мужчины. Мужчина, про которого говорят «косая сажень в плечах», настойчиво тарабанил в калитку, даже не глядя на двери дома.
- Вам кого? – Григорий окликнул незнакомца прямо с крыльца. Идти по сырой земле было не очень охота. И хотя он уже догадывался, кто мог к ним пожаловать, все-таки надеялся, что это не так.
- Софью мне. И эту, как ее, Катерину.
Увидев Григория, мужчина перестал стучать и даже немного стушевался. Все-таки пришел в чужой дом, да еще и с самого утра.
Григорий не спеша вернулся в дом, не спеша оделся и так же не спеша вышел во двор. Он спокойно подошел к калитке, но и открывать ее тоже не торопился.
- Я муж Екатерины, можете мне передать все, что хотите.
- Здравствуйте. Меня Прохор Демидыч зовут. Жена сказала, что Софья у вас тут. Заболела сильно. Я бы с ней поговорить хотел, - мужчина сбавил тон и уже не выглядел таким грозным, - пустите меня к ней, если можно.
Григорий открыл калитку.
- Проходите.
Софья уже догадалась, кто пришел. Она внутренне напряглась и встала у стола на кухне.
В отличии от жены, Прохор Демидыч, разулся, снял теплую куртку, аккуратно повесил одежду на крючок в сенях и вошел в дом, приглаживая волосы.
- Здравствуйте хозяева, - громко и вполне доброжелательно сказал он, невольно оглядываясь в поисках красного угла.
Не найдя, куда перекреститься, он повернулся к Софье и сделал к ней шаг навстречу.
- Здравствуй и ты, дочка, - Софья не сдвинулась с места. Не собиралась уходить и Екатерина. Наоборот, она аккуратно поставила на стол чашку, которую держала в руках, и придвинулась ближе к Софье.
- Каяться я пришел. Прости ты меня грешного. Вот при людях прощения прошу. За слова свои скверные, за то, что не принял тебя как полагается. Прости и отпусти ты мне грех мой. Не знал я. Ночью Демидка рассказал мне все. И про тебя, и про мальчишку нашего, про Тараса. А я то, старый, не разглядел сердечка твоего. Прости, Софьюшка.
Прохор Демидыч говорил тихо, подбирая правильные слова и волнуясь. Он перебирал в руках вязаную шапочку, которую, почему то не оставил со всей одеждой. Зато теперь эта шапочка была для него своеобразной поддержкой.
- Я теперь только молиться на тебя буду, дочка. Грехи свои и Демидкины замаливать. А с тобой мы все решим, как скажешь. Как сама захочешь, по-божески. Ни словом не обижу, обещаю. Поехали домой. Там тебя и мамка ждет, и сынок, и …, - старик помолчал, - Демидка тоже ждет. Поехали. Я за тобой приехал, там в телеге вещи теплые привез.
Мужчина замолчал и теперь смотрел на Софью, словно видел ее впервые. Теперь все зависело только от нее.
На некоторое время к доме стало тихо. Так тихо, что слышно было, как намывает свои лапы Бася.
Софья беспомощно оглянулась на Екатерину. В глазах ее застыли слезы. Катерина ободряюще улыбнулась. Софья посмотрела на Катю, на Григория, на Прохора Демидыча, потом сорвалась с места и стала быстро собираться. Она сложила в сумку свои вещи, схватила с вешалки дождевик.
От волнения повесила его назад, надела кофту, что принесла мать Демина, снова схватила дождевик. Засуетилась…
Прохор Демидыч облегченно выдохнул, повернулся к Григорию.
- И вы хозяева простите за беспокойство. Вот ведь как бывает в жизни. Свои не разобрались, так чужие люди помогли. Спасибо вам. Я уже и думать не знал что. Куда девчонка могла деться? Уже и не надеялся. Людей поднял. Искали. Все бесполезно. А сегодня ночью Демиду лучше стало, он и заговорил. Тут еще и мать сказала, где Софью искать. Я сразу к вам.
- Хозяюшка, - он повернулся к Екатерине, - ты скажи, если чем лечить, так ты напиши на бумажке. Мы все сделаем. Да я ее за внука своего, да за Демидку, никому в обиду теперь не дам. Это же надо, сколько девчонке выстрадать пришлось.
- Главное, чтобы закончилось все хорошо. А уж в обиду ее мы и сами не дадим, - сухо сказала Екатерина, - у вашей Софьи золотое сердце. А про лекарство не беспокойтесь. На поправку пошла. Что надо мы купим в райцентре, я сама ей передам.
- Только поторапливаться надо, автобус вот-вот придет, - Григорий встрял в разговор, показывая на часы.
- Подождите, не спешите к автобусу. Я тоже в райцентр ехать хотел. Сейчас дочку увезу в дом и за вами приеду.
- На телеге в райцентр, - улыбнулась Екатерина.
- Зачем на телеге? Это я здесь поехал, в деревне. Дорог то нет. А в райцентр на машине поедем. Я вас быстро довезу. А если надо, то и обратно привезу. Хоть чем-то отплачу за доброту вашу.
Софья, наконец, собралась. Она волновалась так, как будто шла на первое свидание. Они распрощались и Софья уехала.
Григорий проводил гостей, закрыл за ними калитку и вернулся в дом с сумкой.
- Давай хоть позавтракаем, раз на автобус не торопимся, - сказала Екатерина, наливая мужу крепкий чай, - что это, где ты это взял?
- Так он дал, Прохор Демидыч. Сказал, мать велела отдать. Я не хотел, а они оба меня уговорили. А еще Софья сказала что-то про шторы. Про ткань какую-то. Чтобы купила ей ткань на шторы. Ты ей обещала что ли?
Они успели позавтракать. Екатерина рассказала мужу о шторах и даже успела показать несколько эскизов.
Услышав призывный сигнал легкового автомобиля, Григорий с Екатериной быстро оделись и вышли к калитке. За калиткой стояла новенькая иномарка цвета темной ночи.
