Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4.
Ночь для супругов Медведевых прошла беспокойно. Катерине снилось какие-то кошмары, она то стонала, то нервно крутилась на кровати, то стягивала на себя одеяло, пытаясь укутаться с головой. Словно хотела спрятаться от кого-то в коконе из одеяла.
Григорий просыпался, пытался успокоить жену, аккуратно поправлял одеяло и все время переживал, что она в один момент задохнется под своим укрытием. Забыться глубоким сном ему удалось только под утро.
Он не слышал, как проснулась и встала Катерина, как она включила обогреватель и чайник, как долго вглядывалась в ночную темень за окном. Время на часах показывало утро, а за окном была еще ночь, хоть уже и не такая густая. Осень.
Катерина смотрела за окно и пыталась понять, как ей жить дальше. Ночью она видела во сне сына. Он убегал от нее, а она все время пыталась его догнать. Ей хотелось спрятать, уберечь его, она чувствовала нависшую опасность и никак не могла поймать убегающего малыша.
Казалось еще немного, вот-вот и она схватит его за рубашонку, но малыш исчезал неизвестно куда. Катерина начинала метаться по каким-то улицам, подвалам в поисках сына. И уже перед самым рассветом она увидела, что он выбежал на тротуар той самой улицы, где все это случилось, но буквально в одном шаге от проезжей части его подхватил какой-то дед.
Малыш помахал Катерине рукой и обнял деда за шею. Они ушли вдоль улицы и быстро скрылись с поля зрения. Катерина проснулась.
Ощущение прощания с сыном было таким явным, что она не сразу поняла, где находится и что делает в этой незнакомой комнате.
«Ушел. Попрощался и ушел. Навсегда», - с болью в сердце подумала она и услышала, как отключился чайник.
В комнате было темно. Григорий стал. Катерина не стала его будить. Набросила кофточку и вышла в коридор. В самом конце коридора горела лампочка. Это они специально с вечера оставили, чтобы показать непрошеным гостям, что в доме появись хозяева. Катерина посмотрела в ту сторону. На секунду ей показалось, что там, в конце коридора мелькнула тень. Она вздрогнула и поспешила назад в комнату. Потом остановилась.
«Чего это я? Мы же вместе вчера проверили все окна и двери. Все закрыли. Да и шума никакого не было. А может это в комнату с заколоченными окнами кто-то забрался? Ерунда какая-то, я бы услышала. Никого там нет. Хотя дверь из комнаты находится как раз рядом с этой частью коридора».
Она стояла, затаив дыхание и прислушиваясь к ночным шорохам дома. За спиной раздался звук открываемой двери, кто-то мягкий и теплый прижался к ее ногам. Катерина вздрогнула и посмотрела вниз.
- Бася, - выдохнула Катенина, - как ты меня напугала. И как ты смогла дверь открыть? - она нагнулась и подхватила кошку на руки.
Кошка не сопротивлялась, наоборот, она прижалась к женщине и замурлыкала, словно хотела успокоить свою новую хозяйку.
- Признала? Это хорошо. Мы тебя не обидим. Вот я сейчас тебя завтраком кормить буду, посмотрим, что у нас там осталось.
Начиналось обычное деревенское утро.
Включив на кухне свет, Катерина, поеживаясь от утренней прохлады, нашла небольшую кастрюлю, налила в нее воды и поставила греться на плитку.
«Спасибо вам, Любовь Степановна и Николай Авдеич. Здорово, что именно вы нам встретились первыми. Хотя почему первыми? Была же эта старушка. Гриша сказал, что ее баба Саня зовут, она тоже здесь где-то живет. Сердцем чувствую, что она тоже к нам с добром. Значит, все у нас здесь получится.
А дом мы приведем в порядок. Деньги пока есть, От квартирантов за три месяца получили, да скопили кое-что, не пропадем», - размышляла про себя Екатерина, рассматривая имеющуюся в наличии кухонную утварь.
Что-то она откладывала, чтобы выбросить, что-то для основательного мытья, что-то просто про запас. В деревне все пригодится.
Григорий проснулся от вкусного запаха горячего кофе. Он открыл глаза и увидел, как Екатерина сидит за столом и пьет кофе из большой красной чашки с белым горохом.
«Это же бабушкина чашка. Где она ее взяла? Через столько лет. И целая», - подумал он, улыбаясь своим мыслям.
- Вставай, соня, уже солнышко взошло, дел у нас сегодня очень много, - проговорила Екатерина, заметив, что муж проснулся.
- И правда, смотри как светло, уже часов восемь, наверное, - Григорий встал и выглянул в окно, - день будет теплым и солнечным, я чувствую.
- Вот и хорошо, значит много, что успеем, тем более, что время уже почти девять часов. В деревне так долго не спят.
После завтрака они вышли на улицу, чтобы обследовать территорию. То, что они увидели выглядело довольно печальным. Вся территория вокруг дома густо заросла высокой травой, среди которой виднелись молоденькие рябинки и березки.
Забор совсем прогнил и завалился на одну сторону.
Прямо под окнами кухни и по всей внешней стороне стены валялось много разбитого шифера. Крыша в этом месте оказалась открытой всем ветрам. Доски, на которых лежал шифер потемнели, а кое-где даже покрылись мхом.
Но не успели Григорий с Екатериной начать горевать, как к дому лихо подкатила телега, запряженная гнедой лошадкой небольшого росточка с густой черной гривой.
- Стой, приехали, – веселым басом закричал Авдеич.
С телеги буквально соскочил маленький шустрый старичок в круглых очках, за ним спрыгнул и Николай Авдеич.
- Гриша, мы вот тут тебе технику привезли, ну и так, по мелочи. Принимай. А это, знакомься, - Силантий Петрович, первый в деревне печник. Лучший на всю округу. Он печку твою посмотрит.
Григорий, растерявшийся поначалу от такого напора, заулыбался и пошел навстречу гостям, здороваться и знакомиться.
- Ты давай, помоги все выгрузить, да печь покажи. А ты, Катерина, ступай до моей Любушки. Она тебя ждет. Там магазин открылся, она покажет, пойдете, купите, что надо.
- Ой, спасибо, Николай Авдеич, вот спасибо, - обрадовалась Екатерина, - я мигом, только переоденусь, да деньги возьму.
Николай Авдеич вывел Екатерину на дорогу, показал в какой стороне находится его дом и тихо проговорил:
- Ты, голуба, бери там, все что надо, только не тащи сама. Переломишься еще, вон худенькая какая. Мы минут через тридцать-сорок с Гришей подъедем, заберем вас. Как барыни поедете, на деревенской карете.
И засмеялся, громко, раскатисто. Его настроение передалось и Екатерине. Она улыбнулась и быстро пошла к дому Николая Авдеича.
Сельский магазинчик был небольшой и располагался в обычном деревенском доме. Видно было, что когда-то этот дом был жилой. Но со временем его приспособили под магазин. Работала в магазине хозяйка этого дома, Варвара Васильевна Желонкина.
Она уже много лет жила в соседнем селе. Большом и перспективном. Только вот односельчан своих бросить просто так не смогла. Вот и приезжала два, а когда и три раза в неделю. Продукты привозила, товары первой необходимости, да кто что закажет.
Народу в деревне было мало, заказов становилось все меньше и меньше, но Варвара Васильевна, как уважительно называли ее деревенские жители, все равно едила и помогала старикам.
Все это Екатерина узнала от Любовь Степановны, пока они шли до магазина. Как и то, кто из односельчан в каком доме живет. Грустно и печально было смотреть на дома, мимо которых они шли к магазину. Какие-то из них стояли такие же заросшие, как их дом, какие-то уже основательно разрушились. Крыши провалились, окна зияли черными пустыми глазницами. Некоторые были частично разобраны.
- Да это мужики наши. Старики все, в лес ездить, да деревья пилить сил не хватает уже. И разрешение же надо. А за ним в район ехать надо. Вот они и придумали, разбирать дома, где уже совсем никого не осталось. И бревна хорошие попадаются, и дрова сухие. Гнилья, правда, много, но все же не в лесу шастать, - рассказывала Любовь Степановна, отвечая на вопрос Екатерины.
В магазине они первым делом купили всяких продуктов. Круп, рожков, муки, сахару, масла. Всего того, что храниться может и быстро не испортится. Прихватила Екатерина и консервы мясные и рыбные, хотя в городе стороной обходила банки с тушенкой. А здесь взяла, пригодится для готовки. Выбор был невелик, но продавщица уверяла, что тушенка хорошая, натуральная, обязательно понравится.
Потом Екатерина отложила все, что может в хозяйстве пригодиться. Взяла новый набор кастрюль, чайник электрический и обыкновенный, ведра для воды, тазик для стирки.
В общем, отоварилась от души, посмеялась Любовь Степановна. Они долго кружились вокруг вещей, хозяйственных товаров, одежды и обуви.
Других покупателей не было, поэтому Варвара Васильевна все свое внимание уделила единственному покупателю. Она и товар разрешала посмотреть, померить, и в записную книжечку записывала, что в следующий раз привезти новым жильцам, и успевала все новости районные рассказать.
Скучно Екатерине не было.
Покупательский азарт делал свое дело. Небольшая в самом начале горка с покупками быстро росла и заполняла собой свободный угол при входе в магазин.
Среди всей этой суеты Екатерина оживилась, заразилась позитивными эмоциями и даже сама пошутила несколько раз, поддавшись общему настроению.
Это было до тех пор, пока в магазин не вошла женщина с маленьким мальчиком. Женщине на вид было около тридцати лет. Высокая и стройная, она крепко держала ровную спину и спокойно шла к импровизированному прилавку.
Мальчик лет трех держался руками за подол длинной юбки своей матери. Он был в теплых штанишках и вязанной толстой ручной вязкой кофте. Шапочки на голове у мальчика не было.
Екатерина увидела новых покупателей в тот момент, когда перебирала свои покупки. Она с интересом посмотрела на женщину и только потом опустила взгляд на мальчика.
Он смотрел на Екатерину ясными голубыми глазами.
Катерина замерла и затаила дыхание. Она знала его. Это был он. Тот малыш, за которым она бегала в своем сне, она узнала бы его из тысячи других детей.
Казалось, что умение соображать, понимать что-либо в этой ситуации и дар человеческой речи навсегда покинули Екатерину. Она стояла и смотрела на ребенка.
Между тем, женщина купила какие-то продукты, взяла мальчика за руку и пошла к выходу. Уже у самого выхода малыш оглянулся и помахал Катерине рукой. Совсем, как там, во сне.
Она очнулась и бросилась вслед за женщиной с ребенком.
- Подождите, стойте, - воскликнула Екатерина.
Женщина остановилась. Остановилась и Екатерина. Она поняла, что не знает, что сказать этой женщине.
- Я Катя, хотела поздороваться, - с легким заиканием проговорила она, не отрывая взгляда от ребенка.
- Очень приятно. Нам надо идти, - проговорила в ответ женщина и потянула мальчика за собой.
- Как вас зовут? Как зовут вашего сына?
- Я Софья. А это Тарас, - женщина быстро зашагала прочь, не глядя на Екатерину и уводя мальчика все дальше и дальше.
- Тарас, Тарасик, - Екатерина не замечала, что стоит посреди двора у магазина и повторяет имя своего сына. Слезы самопроизвольно стекали по щекам, а она их даже не вытирала.
- Катюша, что с тобой, детка, - взволнованная Любовь Степановна вместе с Варварой Васильевной окружили молодую женщину.
В это время у ворот магазинного двора остановилась телега. Увидев компанию женщин, Григорий лихо соскочил с телеги и побежал к ним. Он хотел похвастаться, что приехал за ними один, без Николай Авдеича. Что лошадь его слушала, а он сумел ею управлять. Но подбежав ближе, понял, что здесь что-то происходит.
- Катюша, - мягко сказал он, обращаясь к жене, быстро оценив ситуацию, - ты уже сделала покупки?
Екатерина не реагировала. Она все еще смотрела в сторону уходящей вдаль женщины с ребенком и, как заведенная, повторяла: «Тарас, Тарасик».
- Давай я увезу тебя домой, пойдем, сядешь на телегу.
Он бережно усадил жену на край телеги, быстро сносил туда все, что она купила и стал устраивать туда же Любовь Степановну.
- Не переживайте, пройдет, я сейчас все устрою. У нее бывает. Пройдет, - тихо говорил он женщинам, пытаясь избежать вопросов.
Катерина уже не плакала, не проявляла интерес к покупкам, просто сидела и молчала. Но ее вид говорил о том, что у нее нет сил, нет желания жить и что-то делать.
Любовь Степановну высадили по дороге домой. На ее приглашение зайти, выпить чай или стакан квасу, Григорий вежливо отказался. Сказал, что Катерине сейчас бы поспать немного.
Но поспать, да и просто уединиться, женщине не пришлось. В доме вовсю хозяйничал Силантий Петрович. Он успел залезть на крышу, прочистить печную трубу, заделать рядом с ней несколько дыр. Отрегулировал все печные задвижки-заслонки, нашел старую дедову кочергу и теперь пытался растопить печь.
- Ничего, разгорится, как миленькая. Никуда не денется, будут у вас и жар, и пар. Знавал я вашего деда, хороший был мужик. И дом у него был хороший, справный, и печка была мощная. Так что мы поправим, подмажем и все будет работать.
Силантий Петрович разговаривал сам с собой, не дожидаясь ответа или похвалы. Он просто делал свое дело. А когда, наконец, печь весело загудела и над домом заклубился густой черный дым, он радовался так, как будто удачно провел хирургическую операцию. И теперь пациент скорее жив, чем мертв. И будет жить долго, принося пользу людям.
- Гришаня, иди сюда. Ты печь то топить умеешь?
- А как же, Силантий Петрович, я ведь столько времени здесь у дедушки с бабушкой провел. Научили. Вспомнить только.
- Это ничего, это знал, да забыл, быстро вспомнишь. А дрова у вас там, в чуланчике есть. На первое время хватит. А уж к зиме надо думать. Да и печку подмазать бы надо, от сырости крошится в некоторых местах. Шифер на крыше обвалился, видел? Протекает крыша то. Тоже тема для работы.
Григорий подошел к печнику с деньгами. Увидев деньги, Силантий Петрович немного смутился.
- Спасибо, конечно, но я ведь не за этим. Авдеич сказал, новые люди в деревню приехали, помочь надо. А заработать я всегда могу, работы полно, в соседней деревне вот, зовут если надо.
- Не знаю, как там, в соседней деревне, а здесь вы большое дело сделали. Так что берите без разговоров.
- Много ведь даешь, парень. А у меня и сдачи нету. Я тогда приду завтра, глины специальной принесу. Да еще тут кое-что подмажу, подделаю. А ты уж про крышу не забудь, дожди пойдут, затекать будет.
- Петрович, ты все как надо сделай, чтобы не сбежали молодые среди зимы. Нам молодые в деревне очень нужны. А то эти староверы все заселят. Я слышал там еще к ним жильцы подъехали. Говорят, в свободный дом заселять будут. Утром Геннадия Андреевича видел из района. Он их и привез. Дак, то чужаки, а эти свои. Видал, как он лихо на моем жеребчике ускакал? – Николай Авдеич вышел из соседней комнаты, где закончил вставлять стекла в рамы.
- Ну вот, Гриша, теперь все стекла в порядке. Рамы, конечно, хлипкие, но на зиму утеплишь, продержитесь. А там, как пойдет.
- Катерина, ты что, дочка, приболела? Все-таки простыла ночью, говорил к нам идти, - обратился он к Кате, увидев, что та прилегла на кровати.
Катя попыталась улыбнуться и слабо махнула рукой.
- Ничего, я ей сейчас горячий чай согрею, она и взбодрится, - Григорий постарался говорить бодрым, веселым голосом, чтобы скрыть тревогу за жену.
А она закрыла глаза и ясно увидела лицо маленького Тараса, который некоторое время назад махал ей рукой.
Здравствуйте, дорогие подписчики, читатели и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Сегодня я к вам с большой просьбой. Если дочитали эту чать рассказа до конца, оставьте свой комментарий. Буквально в несколько слов, можно смайлик или любой другой знак.
Дзен по какой-то причине не публикует своевременно новые части рассказа, что вызывает задержку. Возможно это из-за низкой активности читателей. Хочу понять причину.
Спасибо всем, кто не оставляет без внимания каждую публикацию и оставляет свое мнение, комментарий. Мне очень приятно. Но, как оказалось, это еще влияет и на продвижение канала.