Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9.
Домой Екатерина добиралась под мелким осенним дождичком.
«Зарядил надолго, теперь пока все не промочит, не утихнет», - думала она, торопясь попасть домой, пока совсем не промокла.
Дома никого не было. Григорий еще не вернулся, кошка Бася тоже ходила где-то по своим кошачьим делам.
Екатерина внимательно прочитала исписанный листок, который дала ей баба Саня и машинально посмотрела в правый угол комнаты. На старых стенах остались следы от полки. Видимо именно здесь когда-то располагался иконостас хозяев дома.
Катерина встала, прошла в этот угол и стала вглядываться в бревенчатые стены. Она попыталась представить, какая полка висела в этом углу, как были расположены иконы, что еще могло быть на этом месте. Почти под самым потолком она заметила щель в рассохшемся бревне. Щель была довольно узкой, но длинной и уходила своим началом в самый угол дома.
Катерину словно подтолкнул кто. Она сложила оберег в тоненькую полоску и аккуратно просунула в эту щель. Свернутый листок лег как раз по размеру трещины. Издалека его совсем не было видно, да и вблизи, чтобы разглядеть, надо очень внимательно присмотреться.
«Хорошее место. Тут и сухо, и чужому глазу не видно. Да и угол называется красным. Самое место оберегу. Вот тут и будет храниться. Дом наш оберегать, семью мою защищать», - подумала Катерина и отошла на несколько шагов, чтобы проверить надежность своего тайника.
Григорий застал жену за накрытым столом. В доме было тепло и пахло жаренными пирожками.
- Катюша, так пахнет вкусно, корми скорее, а то умру от голода, - Григорий прошел на кухню и поставил на стол пакет с продуктами, которые привез из района, - а еще поздравляю жена, я закончил все дела с документами и теперь мы полноправные хозяева этого поместья. Дом наш, земля наша и все, что на этой земле тоже наше, даже еще и с прицепом.
Катерина улыбнулась, наблюдая, как Григорий моет руки и усаживается за стол.
- Каким еще прицепом?
- Землю нам отмерили да самого берега речки.
- А что, здесь и речка есть?
- Эх ты, почти месяц прожила, а речку не заметила. Есть речка, есть, заросло там просто все. Вот по весне очистим землю от зарослей и будешь прямо за огородом купаться. Я мальчишкой только там и пропадал, - Григорий засмеялся, довольный проделанной работой.
- Поздравляю. Молодец. Я даже не сомневалась. Раз взялся, значит, все сделаешь как надо. Нам бы еще сюда цивилизацию простенькую. Воду, например, в дом провести, да кабинку душевую установить, а потом уже и речку обустраивать, - Катерина быстро накрывала на стол.
Григорий потянул носом и с аппетитом принялся за обед, не переставая обсуждать вопросы благоустройства дома.
- По поводу воды, - говорил он весело, - я уже кое-что придумал. Надо с Николаем Ивановичем посоветоваться, да и с Авдеичем тоже. У нас же колодец во дворе, значит, воду можем свою использовать. Купим насос, кинем трубы, будет тебе вода. Думаю, денег на это нам хватит. Да и до морозов время еще есть. А вот с душем пока подождем.
- Слушай, в райцентре, в администрации спрашивают, не хотела бы ты поработать? Врачей не хватает. У них в райцентре поликлиника небольшая есть.
- А как же я туда добираться буду? - Екатерина даже есть перестала от услышанного предложения.
- Сказали, два раза в неделю на автобусе, который в деревню заходит, а два раза в неделю здесь будешь принимать, на месте. Амбулаторно! - Григорий выговорил это слово так, как будто Катерину в министерство приглашали.
- Так здесь и амбулатории никакой нет. Восемь домов, да мы с тобой, вот и все население. Правда, еще эти, старообрядцы, но они у докторов не лечатся. И потом, я же детский врач, - Катерина заволновалась.
С одной стороны все было очень неожиданно, с другой она уже так соскучилась по работе. Да и деньги в семью не лишние.
- Солнышко, ты только не волнуйся. Не захочешь работать, сиди дома. Я не настаиваю. Впереди зима, снег, холод. Может дома и лучше. А то, что ты детский врач, они в курсе, я сказал. Я и к себе на работу тоже позвонил. Хотел узнать, нет ли там проекта какого-то для удаленной работы. А что, можно ведь приехать, забрать работу, здесь все сделать и снова увезти. Электрички до города ходят исправно. Жаль, конечно, что интернета нет, но хоть связь сотовая есть, спасибо железной дороге.
Екатерина улыбнулась.
- Почему железной дороге, она что, связь обеспечивает? И что тебе на работе сказали?
- Михалыча, главного нашего, не было, поговорил с замом, сказали - подумают. А железка то сама вся на связи, там знаешь, какое там оборудование стоит, ого-го. Хорошо, что наша Разгуляевка не так далеко. Сигнал до нас хорошо доходит.
Они долго обсуждали свою дальнейшую жизнь, строили планы, придумывали себе работу и пили горячий чай с пирожками, которые Екатерина нажарила прямо перед приходом мужа. От печки было тепло и почти уютно, но список первоочередных дел пока еще все пополнялся и пополнялся.
Уже ближе к вечеру, когда на улице пролегли длинные тени от новенького забора, они услышали стук в калитку. Стучали не очень громко, но настойчиво.
- Вот еще, про звонок запиши, надо на калитку звонок поставить, а то и не услышим, кто пришел, - напомнил Григорий, открывая дверь.
- Кто там, - крикнул он, не выходя их дома. Дождь продолжал моросить и бежать к калитке по мокрой земле ему не очень хотелось.
- Нам бы Екатерину, это я, Демид.
Григорий уже был знаком с молодым отцом. Он накинул на плечи куртку, закрыл голову капюшоном и пошел открывать калитку гостю.
- Катюша, это к тебе. Демид пришел, - проговорил он, пропуская мужчину вперед.
Демид пришел не один. С ним вместе был маленький Тарас. На этот раз мальчик был одет в теплый непромокаемый комбинезон, который хорошо защищал его от дождя. Только на щеках искрились капельки . Молодой папа всю дорогу нес его на руках и, войдя в комнату, аккуратно опустил на пол. Мальчик был настолько слаб, что сразу стал садиться.
Григорий подхватил ребенка на руки и уложил его на кровать. Екатерина захлопотала над мальчиком, снимая с него комбинезон и шапочку.
Температуры у ребенка не было. Он закрыл глаза и безучастно поворачивался в стороны, пока Екатерина раздевала его. Безразличие и апатия делали малыша похожим на тряпичную куклу, которую можно было посадить, положить, бросить и она не будет возражать.
Екатерина взяла фонендоскоп, чтобы послушать ребенка, привычно зажала рукой трубку, согревая металлическую деталь.
Тарасик не подавал признаков жизни, хотя грудь его тихонько поднималась при дыхании. Дыхание было относительно спокойным. Хрипов, которые еще двумя днями раньше слышала Екатерина, не было. Зато было слышно, как медленно и с большими перебоями бьется сердце. После нескольких ударов, оно останавливалось и словно набиралось сил, чтобы снова начинать работать.
Это испугало Катерину. Она заглянула в глаза ребенку, попыталась нащупать пульс, снова послушала сердечко. Теперь уже целенаправленно. Потом повернулась к Демиду.
- Давно у него такое состояние?
- С утра. Он и не ел ничего, даже воду не пьет. Я хотел хоть чай сладкий дать, а он сжимает зубки и рот не открывает.
- А ночью как спал?
Демид наклонил голову и ничего не сказал. Екатерина видела, что с мужчиной что-то происходит, он явно не хочет говорить о прошедшей ночи.
- А где Софья? Мама мальчика почему не пришла?
- Поздно уже, дождь идет, - тихо проговорил Демид, а потом добавил еще тише, - не захотела она.
- Гриша, поставь чай, угости Демида пирожками, - Катерина заметила, как к их разговору прислушивается муж и хотела переключить его внимание.
- Идите, согрейтесь там, я посмотрю ребенка внимательно.
- Я не буду ни пить, ни есть. Спасите его, вы же доктор. Прошу вас, сделайте все возможное, - Демид смотрел на Екатерину умоляющим взглядом. За всю свою врачебную практику она впервые видела, чтобы за здоровье ребенка так переживал отец. Раньше ей приходилось иметь дело все больше с мамочками.
- Я посмотрю, а вы посидите там, - она махнула рукой в сторону кухни и снова повернулась к мальчику.
Демид вышел вслед за Григорием. Григорий осторожно прикрыл за собой дверь.
Катерина долго осматривала ребенка, потом взяла телефон и позвонила врачу из поликлиники, где она когда-то работала.
Они проговорили добрых полчаса. За это время она детально рассказала о состоянии ребенка, о том лечении, которое проводила ему, о причинах, почему ребенка не везут в больницу. Она знала этого врача и очень надеялась, что его большой опыт поможет ей выбрать правильное направление в лечении.
В этот момент в ней окончательно воскрес врач, профессионал своего дела, она начисто забыла о предупреждении бабы Сани, о своем обещании не вмешиваться в судьбу мальчика. Сейчас она знала только одно, она врач и перед ней больной ребенок.
Через полчаса она вышла к мужчинам. Малыш остался на кровати. Он не плакал, не пытался встать или позвать маму, он просто лежал с закрытыми глазами. Маленький животик едва заметно поднимался и опускался в такт его дыханию. С первого взгляда можно было подумать, что он спит. Но неестественная бледность на щеках, чуть синюшные губы и этот упадок сил, говорили о том, что со здоровьем у ребенка большие проблемы.
- Рассказывайте. Все рассказывайте. Я вам расписала лечение ребенка по срокам, объяснила как заваривать и давать травяные сборы. Должно быть улучшение, а тут такая картина. Значит, что-то делаете не так. Я должна понять, - строгим голосом спросила она Демида. Внимательно посмотрела на него и, уже мягче, добавила, - если, конечно, хотите, чтобы я помогла.
Демид сидел за столом. Он обхватил голову руками и молчал.
- Демид, - Катерина прервала молчание, - вот там, на кровати, умирает ваш сын. И если это случится, в этом будете виноваты только вы. Ребенка надо срочно госпитализировать, принимать какие-то меры, серьезно лечить. А вы даже не хотите поговорить со мной. Вы что, заинтересованы в его смерти? Тогда зачем пришли?
Голос Екатерины звучал так резко и жестко, что Григорий с изумлением смотрел на свою жену. Он не узнавал свою Катерину.
Демид поднял голову, посмотрел на Катю. В этом взгляде было все, растерянность, боль, страх, отчаяние.
- Это мой ребенок, Софья ему не мать, - тихо произнес он.
- Рассказывайте, я должна понять, с чем имею дело, - так же тихо сказала Екатерина и села напротив молодого человека.
И Демид стал рассказывать. Он из старинной староверческой общины. Сколько себя помнил всегда они жили замкнуто. Закрытым миром, где царили свои порядки, свои обычаи и традиции. До пятого класса он даже в школу не ходил. В общине была своя учительница, учила малышей читать, писать, знакомила с мировым устройством. Много молились и соблюдали все религиозные правила.
В пятом классе 3 человека из общины стали ходить в православную школу. Там уже был не один учитель, а несколько. Учили много чему, но главным было освоение духовных наук. Учился Демид легко, сложностей в запоминании не было, учителя его хвалили.
Дома хотели, чтобы он получил высшее религиозное образование и создал свою старообрядческую церковь. Но у самого Демида на этот счет были другие планы. И когда пришел срок, он попросту сбежал из дома и поступил в один из престижных вузов в самой Москве.
С учением и там проблем не было. А вот от дома его отлучили. За непослушание, неисполнение воли родителей. Только через три года к нему тайком приехал старший брат, привез приветы от матери с отцом, от других братьев и сестер. Учиться оставалось еще два года. Родные смирились с его выбором и стали потихоньку от общины помогать ему материально.
Да он и сам к этому времени уже освоился. С первого курса подрабатывал, где только мог. А на четвертом курсе влюбился. И ничего не мог с собой поделать. Знал, что нельзя, у них в общине не признают этот брак, да еще и на светской девице, а тут… . Потерял голову. Забыл про учебу, про мать с отцом и про все заповеди православные.
Очнулся, когда любимая сказала, что ребенка ждет и ребенок этот ей совсем не нужен. Избавиться хотела. Денег на операцию просила. Он тогда в храм пошел. В обычный, православный храм. Молился долго, совета у господа бога просил, каялся.
Оставила она ребеночка, выносила, родила. Демид уже на последнем курсе был. Заканчивал учебу. Все бросить готов был, родителей забыть. В ЗАГС ее звал. Не пошла.
Едва ребенку месяц исполнился, оставила его дома одного и ушла в неизвестном направлении. Он с работы, на которую после учебы ходил, вернулся, ребенок дома, а его матери нет. Соседка за ребенком присматривает. Это и была Софья. Они у бабульки комнату снимали для экономии. Хотели после окончания учебы Демида свою квартиру покупать, в кредит или в ипотеку.
А тут такое. Ушла и даже записку не оставила. Потом уже, через несколько дней СМС прислала, что уехала и чтобы он ее не искал.
У Софьи как раз отпуск был, она свою помощь предложила. Целый месяц сидела с ребенком. Демид не знал, как родным сказать. А когда брат приехал в очередной раз, денег привез из дома, он Софью за жену и выдал. Не смог сказать, что бросила его любимая девушка.
Софья в детском саду работала, по сменам ходила, вот они вместе и водились с ребенком, по очереди. А когда он диплом получил, маленькому Тарасу уже почти год был, он Софью мамой называл.
Замуж он Софью не звал. Сначала надеялся, что вернется любимая, одумается, потом враз всех девушек возненавидел, смотреть ни на кого не мог. И на Софью тоже. Если бы не Тарас. Он к ней привязался, да и она его полюбила.
Так они все вместе после получения диплома в общине и появились. В тот период часть общины отделилась и в эту деревню переехала. Они остались. Родные то ли смирились, то ли просто перечить не стали. Другие времена пришли. Здесь в деревне дом им выделили. Своим домом жить стали. Тарас подрос, мама и папа стал их звать. Отношения, правда, как у соседей были, ничего не изменилось, но как-то жили. А тут такое приключилось…
Здравствуйте, дорогие подписчики, читатели, друзья и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Спасибо за все ваши лайки и комментарии, за пожелание здоровья и добрые слова. Надеюсь, что и новая часть рассказа не оставит вас равнодушными.
С глубоким уважением, КНИГА ПАМЯТИ.