Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11.
Новый день ничем не отличался от вчерашнего. То же хмурое небо, тот же моросящий дождь. Разве что луж на дорогах прибавилось, да листья на земле из пестрого шуршащего ковра превратились в грязное покрывало, тоскливо мокнущее под дождем.
Едва позавтракав, Григорий ушел к Николаю Авдеичу. Хотел переговорить про организацию подводки воды в дом. А уж вместе с ним, если договорятся, дальше пройдут к Кольке-трактористу, Николаю Ивановичу, который до сих пор так и не показался у Медведевых.
- Какая-то работа ему там подвернулась, может, занят человек, - Екатерина вспомнила, что Николай Иванович предупреждал ее о том, что его несколько дней не будет.
- Ладно, посмотрим. Ты лучше подумай, где раковину для воды ставить будешь, от этого многое зависит. Воду ведь мало провести, ее еще куда-то выводить надо. Хорошо бы до зимы успеть. В морозы такую работу делать гораздо сложнее.
- Я схожу днем в магазин, посмотрю себе сапоги резиновые, смотри на улице погода какая. Дороги все развезло. Да и тебе не мешало другую обувь купить.
- Ты сходи, посмотри. Если ничего подходящего нет, завтра в район поеду, там посмотрю.
- Возьми меня с собой в район. Заодно и про работу там поточнее узнаю, да и прикупим кое-что. Варвара Васильевна привезет, конечно, что надо, но мне самой хочется.
Григорий кивнул одобряюще, радуясь, что жена уже не смотрит на жизнь пустыми глазами, появился интерес и даже некоторые планы.
Покрутившись по дому и выглянув несколько раз в окно, Екатерина убедилась, что дождь заканчиваться не торопится.
«Ну что ж, в магазин все равно придется идти, иначе на улицу совсем не выйдешь. А там и до бабы Сани надо дойти. Сапоги отнести. Выручила старушка, а самой может быть и выйти больше не в чем», - думала Екатерина, быстро заканчивая легкую уборку в доме.
В магазине у Варвары Васильевны она появилась уже ближе к обеду. Дождь к этому времени немного утих. Она смогла в своих кроссовках дойти до магазина, старательно обходя лужи.
Варвара встретила ее с улыбкой и охотно показала весь свой резиновый товар, начиная от глубоких галош красивого синего цвета, до осенних сапог из современных уже материалов.
Выбор был не велик. Да и к кому в деревне привозить большой ассортимент. Варвара всех жителей наперечет знала. О их размерах одежды и обуви имела самые четкие представления.
- Я и эти то по просьбе Нины Акимовны привезла. Живут тут старики недалеко от магазина. А она сказала, что купили уже, сын из района привез. Вот как раз собиралась назад везти, в районе продам. Сейчас сезон, - говорила Варвара, поворачивая товар разными сторонами.
Сапоги оказались чуть великоваты, но Екатерина все равно из взяла.
- Носочки теплые надену, даже лучше, что великоваты, - рассудила она.
Купила еще две пары галош, мужу черные, себе темно синие с белой полосочкой по краю.
- Прямо не галоши, а модельные тапочки, - засмеялась она.
- В деревне самое верное дело галоши в доме иметь. У меня в семье знаешь сколько пар? У каждого, да не по одной. Это же удобно, сунул ноги и вышел во двор, если что-то надо, - говорила Варвара, не замечая, что они с Екатериной перешли уже на «ты».
- Слушай, а ты не знаешь, что у староверов делается? Они мешок муки заказывали, я привезла, а вот уже третий день никто не идет. Два дня назад уже мешок здесь был. Я думала некогда, сегодня тоже никого. Не похоже на них. Что там случилось?
- Не знаю. Только мальчик у Софьи, Тарасик маленький, так все и болеет. Вчера ко мне приходили. Сама переживаю. Вроде лечим его, а ему нисколько не лучше. Нет, температуру сбили, кашля тоже вроде уже нет. Но весь вялый, на живот жалуется. Им бы в больницу.
- Ой, Катюша, зря я тебя в это впрягла. Чувствую, что зря. Тут Степановна приходила, бабка у Авдеича, помнишь? – Екатерина кивнула, как не помнить, - так она говорила, что какой-то у этих староверов сыр-бор начался. Они, конечно, виду не подают, но срочно еще один дом заколоченный расколачивают, да что-то там все ремонтируют. А у дома то хозяева есть. Дмитрий Антоныч, Пряхин его фамилия. В городе он. Его сын к себе забрал. Значит, они дом то купили. Не могут ведь хозяйский дом просто так занять. Видать кого-то отселяют.
- Да какой же это сыр-бор. Это нормальная жизнь. Они ведь тоже люди, семьи у них. Жить хотят отдельно, - Екатерина нисколько не удивилась такому повороту событий.
- Да нет, раньше они не новый дом обустраивали, а старый расширяли. Что-то пристраивали, что-то увеличивали. Ты посмотри, какой они особняк из дома Головиных то сделали. Прямо барские хоромы. Там все вместе и жили. А теперь явно кого-то отселяют, - любопытство Варвары выливалось через край ее домыслов, поэтому она готова была обсуждать тему староверов со всеми, кто в магазин приходил. Да только обсуждать особенно было не с кем, вот Екатерина и подвернулась под руку.
Заметив, что Екатерина укладывает галоши в пакет, где уже стояли сапоги бабы Сани, она с удивлением спросила:
- А это чьи же? Говоришь сапог нет. А у самой вон, в пакете. Старые только, давно таких не вожу.
- Да мне баба Саня дала. Я тут под дождь попала, она сапогами выручила, - Екатерина явно не хотела говорить о своей встрече со старушкой.
- Это которая баба Саня? Казубеиха что ли? Интересно, где это вы встретились? Тебя прямо так и тянет к ней. Предупреждала тебя, не связывайся, ведьма она. В прошлом году Егор Петрович с соседней деревни с крыши упал, спину повредил. Никакие врачи помочь не могли. А она три вечера поколдовала и все, отпустило мужику спину то. И сейчас гоголем ходит.
- Может мазью какой намазала? Она же травница, травки знает, вот и пользуется, - Екатерина уже с интересом слушала разговорчивую продавщицу.
- Может и мазью, но чтобы так быстро это силу надо иметь. Да и еще есть пример. У Маши Пеньковой из района дочь болела. Лежала без сил, врачи и так и этак, а она лежит и ни на что не реагирует. Маша плакала день и ночь, совсем уже было дочь собралась в последний путь проводить. А тут кто-то надоумил к Казубеихе съездить. Они и поехали.
А этот момент в магазин вошли два молодых мужчины. Высокие, статные, с копной русых волос на голове, да с бородами. Колоритные личности. Куртки нараспашку, под куртками у обоих виднелись простые рубахи явно народного стиля. У одного зеленого, у другого ярко голубого цвета. Они вошли тихо, спокойно, уверено.
- Здравствуй, хозяюшка, - сказал один их них, - за мукой мы. Привезла?
Потом повернулся к Екатерину.
- И вам здравствовать, девушка. Видать новенькая в деревне, не встречались раньше.
Второй подошел поближе. Поздоровался тихо, как-то не очень уверенно. Екатерина ответила, не переставая разглядывать новых покупателей.
Варвара стала обслуживать мужчин, предлагая им разный товар. Через несколько минут один их мужчин подхватил мешок с мукой на плечо, второй взял пакет с покупками и, попрощавшись, они вышли из магазина.
- Видела? Вот тебе и староверы. Куртки то последней модели, я такие еще и не привозила. Даже в райцентре не встречала.
- Я только косоворотки и заметила, - смущенно ответила Екатерина, которая, действительно, на куртки никакого внимания не обратила.
- А, так это их основная одежда. Мужчины все в косоворотках, женщины в сарафанах или в платьях. И все в длинных. Ни разу ни у кого из женщин не видела платья до колен, а уж повыше и подавно. Даже девчонки, которые прибегают иной раз, все в платьях почти до пят. Вот разве только зимой. Детей в комбинезоны одевают. Это да. Это они признают. А так все больше домашняя одежда. Сами шьют. И мужикам, и женщинам, и детям. Я иногда и ткань им метражом привозила. Когда закажут, конечно.
У Екатерины запиликал телефон. Она посмотрела на экран и заторопилась.
- Муж потерял. Идти надо. Так что Козубеиха, вылечила ту девочку?
- Какую девочку?
- Ну вот рассказывала, до того, как мужчины эти пришли.
- А, Машкину то. Вылечила, конечно. Только там уж не девочка, девушка была. Женихаться начала, влюбилась. А парень то и бросил. Вот она и занемогла. Казубеиха над ней какие-то колдовские чары проводила. Девчонка у нее целую неделю жила. Потом все как рукой сняло. Сейчас уже замуж вышла, детишки бегают. Вроде двое.
- Ну вот, а говоришь, ведьма. Добрая, значит. Людям помогает, - засмеялась Екатерина, подхватывая свои пакеты с покупками.
- Ээээ нет, ведьмы добрые не бывают. На ней и горя много. У кого скотина полегла, у кого жена родить не может, Козубеиха заклятье наложила. Все она, ведьма. Говорю тебе, не ходи к ней.
Екатерина только улыбнулась, быстро распрощалась и пошла домой. Решила, что покупки занесет, да переобуется, а у ж потом и к бабе Сане сходит. Никак у нее в голове не укладывалось это прозвище - Козубеиха.
Дома ее уже дожидался Григорий. Он договорился с Николаем Авдеичем, что на месте посмотрят и колодец, и место, куда надо трубы тянуть. Вот только про раковину Екатерина ему так ничего и не сказала.
После обеда Медведевы долго ходили возле дома, планирую путь доставки воды к дому. Им хотелось сделать так, чтобы водой можно было пользоваться и на кухне, и в маленьком чуланчике за кухней, который они планировали превратить со временем в ванную комнату. Так что галоши, только что купленные Екатериной, очень даже пригодились.
Григорий нет-нет, да и посматривал на жену, вновь и вновь убеждаясь в правильности своего поступка с переездом. Даже простые бытовые трудности заставили Екатерину встряхнуться и взяться за дело. Это было так на нее похоже. Ну не умела она отступать перед проблемами, всегда старалась найти пути для их решения. Вот и сейчас, она с азартом мерила шагами расстояние от колодца до дома, от одной стены до другой и обратно.
«А ведь еще месяц назад она лежала, отвернувшись к стене, и медленно угасала. Только во время похода на кладбище немного оживлялась. Да и то, это было печальное оживление. Со слезами и неисправимого горя. А сейчас, даже щеки порозовели. И улыбается», - думал Григорий, радуясь за жену.
Оставив мужа с подошедшим к этому моменту Николаем Авдеичем, Екатерина переобулась в новенькие сапожки и пошла к бабе Сане, надо было вернуть сапоги. Вместе с сапогами она несла презент. Коробку конфет и небольшой головной платок, выполненный в духе павловопосадских мастеров. Все это она купила в магазине у Варвары, объяснив, что хочет сделать подарок хорошему человеку.
Казубеиха встретила ее у ворот своего дома. Словно чувствовала, что Екатерина должна подойти именно в это время.
- Здравствуйте, бабушка Саня, - Катерина поздоровалась вежливо и вполне приветливо. Сама же прямо всей кожей почувствовала, что старушка не в духе.
- Я вам сапоги принесла. Спасибо, выручили вы меня.
- Проходи, - буркнула старушка и, повернувшись, пошла в дом. Екатерина заметила, что на ногах у нее такие же резиновые галоши, как и сапоги. Черные, блестящие, из добрых старых времен.
Екатерина пошла за старушкой и через пару минут опять оказалась на теплой и уютной кухне.
- И еще вот, чай попьете. А это так, когда прохладно будет, пригодится, - сказала она, выкладывая гостинцы на стол, - я ведь благодаря вам не заболела. Даже не чихнула ни разу. Интересно, что вы за отвар такой давали. Что и простуда мимо прошла, и настроение у меня прямо замечательное.
- Настроение ты сама себе создаешь. Вот не будешь в чужую жизнь лезть, своей займешься, тогда не только настроение будет хорошим, но и здоровье изменится, и вся жизнь изменится.
Екатерина села на стул у стола, не дожидаясь приглашения. Она хотела поговорить с бабой Саней о своем сне, о маленьком Тарасике. Вот только начать никак не могла.
- Варвара, продавщица из магазина, сказала, что вы лечить умеете. Помогите мне. Посмотрите этого мальчика, - наконец смогла произнести она.
Она не успела сказать о ком идет речь, не успела ничего объяснить о его болезни, как баба Саня хлопнула ладонью по столу. Да так, что, задребезжала сахарница, стоящая на столе. Для Екатерины этот хлопок прозвучал как удар кнутом. Она вздрогнула от неожиданности, сжалась, втянула голову в плечи и замолчала.
- Я предупреждала тебя, чтобы ты не вмешивалась в это дело. А ты все равно лезешь в самое пекло. Что тебе там нужно? У них свои лекари. Очень сильные, древние способы лечения. Хотя там и лечить то нечего. Другое это. И я в них не вмешиваюсь. И тебе не советую. Я тебе просто запрещаю, - голос у бабы Сани сделался строгим, скрипучим, с приказными нотками .
Ведьма все говорила и говорила, а Екатерина чувствовала, что она погружается в какую-то мутную, тягучую жидкость. Она уже не слышала, что говорила старушка, она пыталась внутренне сопротивляться своему состоянию. Ее затягивало все больше и больше. Вот уже все тело в этой тягучей жидкости и она не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Вот уже подбородок чувствует что-то холодное и скользкое. Еще чуть-чуть и она с головой уйдет в эту жидкость.
Старушка замолчала. Катерина сидела, не смея пошевелиться. Ей казалось, что малейшее движение затянет ее в эту жидкость.
- Говори, зачем хочешь помочь мальчишке? Кого жалеешь, его или его родителей? Мать или отца? – услышала она требовательный голос Козубеихи.
- Мальчика, Тарасика жалею, - с трудом выдохнула Катерина, - он на моего похож. Мой Тарасик…
И женщина не выдержала. Она заплакала, сначала тихо и беззвучно, а потом громко, с приговорами и всхлипываниями. Она плакала в голос и рассказывала о своей беде, о том, как долго, каждое воскресенье ходила к своему сыну на кладбище, как до сих пор держит у себя в душе вину, за то, что он погиб, как просит у сына прощение и не может простить сама себя.
- А тут ребенок, он ведь ни в чем не виноват и тоже погибает. Я чувствую, как ему плохо, хочу помочь. Я врач, а ничего сделать не могу, - наконец она закончила. Слез больше не было. Была тихая печаль и глубокое материнское горе.
Тягучей жидкости, сковывающей Екатерину тоже не было, она словно смыла ее с себя своими слезами. Легче не стало, но что-то внутри изменилось. Катя и сама пока не понимала что, она знала только, что эта исповедь на пользу и ей, и ее маленькому сыну.
Пока она плакала, старушка ни словом не обмолвилась. Она не пыталась успокоить Катерину, не выражала сочувствия, не расспрашивала о подробностях.
Только поставила перед ней знакомую уже кружку с напитком.
- Выпей, это просто чай, травка.
Повинуясь внутреннему порыву, Катерина схватила кружку и почти залпом выпила чуть теплый напиток. Он отдавал смородиновым листом, мятой и еще какой-то травой. Катерина помнила этот запах с детства, но разбираться сейчас, какие там травы, у нее просто не было сил.
Старушка села напротив Катерины. Так же, как в прошлый раз, она пристально вглядывалась в нее, пытаясь разглядеть то, что видно было только ей одной.
- Значит, не отступишь? – спросила она, заметив, что Катерина начала успокаиваться.
- Я не знаю, что мне делать. Я верю вам, я знаю, что все так и есть, но смириться не могу. Перед глазами стоит его вид, руки чувствуют маленькое тельце, которое не может сопротивляться. Он же ребенок совсем, - она снова начала волноваться.
- Подожди, не надо так все воспринимать. Этот мальчик сразу не должен был родиться. Никто не хотел его появления на свет. Особенно мать. А для человеческой души это много значит. Он душу оставил там, наверху, откуда пришел. Понимаешь?
Катерина отрицательно покачала головой. Она на полном автомате держала в руках пустую кружку и сжимала ее там, что побелели костяшки пальцев.
- Я должна хотя бы попытаться. Ради своего сына. Своего Тарасика.
Старушка встала. Она прошла в комнату, ее долго не было, потом вернулась. В руках держала непонятного вида предмет.
- Ну, раз так, то надо нам объединиться. Не могу я тебя бросить. Погибнешь почем зря. Оставлю тебя, ты же все равно туда пойдешь. И закончится это очень плохо, - потом помолчала и добавила, - для тебя... и для мальчика тоже.
- Я согласна. Вы скажите, я все сделаю, - Катерина уже совсем оправилась от недавней истерики, голова работала ясно, мысли были четкими и спокойными. Сама ли она взяла себя в руки или это чай волшебный помог, но результат был и был он положительный.
- Для начала надень этот оберег. Это осиновая кора, браслет из осиновой коры. Сильно не поможет, но нечести пристать не даст, беду отведет. Старайся не снимать, даже, когда спать ложишься.
Она сама одела Катерине узенькую полоску сплетенных веток осины, обработанных особым способом. Полоска была мягкая и гибкая, она охватила запястье, как будто тут и была много лет.
Баба Саня завязала узелком льняную нить, стягивающую полоску, прочитала какой-то заговор и похлопала по запястью руками.
«Держать, хранить, защитой быть. Да будет так. Аминь», - сказала она и отпустила руку Екатерины.
- А я вас во сне сегодня видела, - вдруг вспомнила Екатерина, - вы у меня в доме с метлой летали.
Баба Саня улыбнулась.
- Ничего, это я на проверку приходила.
Потом достала откуда-то из-за занавески маленькую бутылочку с темной жидкостью.
- Это настой особый. Надо убедить родителей мальчика давать его тогда, когда их лекарка будет лечить ребенка. Настой не позволить забирать его силу.
- Ребенок поправится?
- Не знаю. Все будет зависеть от родителей, - ведьма помолчала, - скорее от мамы.
- Она не мама. Может в этом все дело, - тихо сказала Екатерина.
- Вот и разбирайся. Сама вызвалась.
Здравствуйте, дорогие друзья, подписчики, читатели и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Предлагаю новую часть рассказа и очень прошу оставить какой-то знак активности: комментарий, смайлик, лайк в поддержку канала. Заметила, что с ваше участие, лучше продвигает канал, дает возможность быстрее опубликовать новые истории, Дзен чаще показывает канал в Ленте.
Спасибо всем за понимание и поддержку.
Всем здоровья, мира и благополучия.
Ваша Книга Памяти..