Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15.
Во дворе дома Екатерину ждал полный развал. Бригада местных водопроводчиков, как в шутку окрестила их Екатерина, размахнулись на глобальные раскопки. Григорий, Николай Авдеич, Николай Иванович и еще два незнакомых Екатерине мужчины активно копали траншею от колодца к дому. Рядом, прямо на земле лежали новенькие трубы, соединительные детали и упаковки с каким-то уплотнителем.
- Гриша, это надолго? - растерянно спросила Екатерина мужа, окидывая фронт работ.
- Не знаю, солнышко, но к ночи нам надо выкопать траншею и положить трубу. Переживаем, что завтра может быть дождь, вроде обещали.
- Вы пообедали? Ты кормил людей?
- Некогда нам. Если сделаешь по бутерброду и горячий чай, мы будем тебе очень благодарны.
Екатерина прошла в дом и занялась приготовлением бутербродов. После перекуса мужчины под руководством Николая Ивановича вернулись к работе. Екатерина занялась обедом.
Поглядывая на дружно работающих мужчин, Екатерина завела тесто для блинов. Но оценив имеющийся запас продуктов, решила сделать пирожки.
«Борща, думаю, всем хватит, можно картошки нажарить, салат сделать. Да и пирожки как раз подойдут. Можно и к чаю, и с собой дать», - рассуждала она, проворно замешивая тесто.
Работа с мукой всегда успокаивала Екатерину. Еще в детстве бабушка научила ее хорошо чувствовать тесто, поэтому ей не нужны были граммы и мерки, все делалось на глазок. Она нисколько не сомневалась, что пирожки будут пышные, мягкие и вкусные.
«Дадут ли маленькому Тарасику мой чай? Сдержит ли Демид слово? Интересно, как я узнаю, что чай дали? Неужели снова придется идти туда? Не хотелось бы. Кто-то из них явно хочет навредить мальчику. Лекарка? А может быть мать Демида? Узнала что-то про них и решила мальчика извести. Но ей ведь вроде вера не должна позволять. При любой вере большой грех другому человеку смерти желать. А тут дите неразумное. Да, в городе все проще было. Пишешь докладную на непутевых родителей, и службы охраны прав детей занимаются вопросами безопасности ребенка. Могут даже из семьи изъять. А тут что? Скорую и ту не дождешься», - мысли Екатерины текли плавным потоком.
Она сама для себя пыталась разложить ситуацию по полочкам. Но то мысли были разные, то полочек не хватало.
- Катюша, ты не слышишь? Я зову тебя, зову.
Григорий стоял в дверях кухни и смотрел на жену.
- Прости, задумалась. Ты что-то хотел?
- Вскипяти чайник и вынеси горячий чай на улицу. Николай Иванович попьет. Тяжко ему. Не нравится мне его состояние. Тебя не было - он в дом ходил, а сейчас стесняется. Домой отправлял, да он не идет. И что он там один делать будет. А помощник он хороший. Все как надо понимает, всем растолкует.
Катерина кивнула и взяла чайник.
- Может давление у него, а ты его работой загружаешь. Пусть идет, я ему давление померяю, - попросила она, вытирая мокрые руки полотенцем.
Николай Иванович пришел не сразу. Катерина хотела уже сама выйти на улицу. Но, увидев его на крыльце, сделала вид, что занята на кухне.
Мужчина вошел, остановился в дверях, кашлянул.
- Проходите, я вас посмотрю, - проговорила Катерина, улыбаясь одними глазами. Она терпеть не могла пьющих мужчин, но этот пожилой человек был ей симпатичен, они успели подружиться, пока он выполнял другую работу в их доме.
Давление было слегка повышенным, а вот сердце выбивало чечетку, причем на разный мотив.
- Вам бы полежать, Николай Иванович. Сердечко поберечь. А потом и обследоваться в районе. Плохо оно у вас стучит, неправильно, - мягко проговорила Катерина, не касаясь причины, которая вызвала сбой в работе сердца.
- Отойдет, в первый раз что ли, - тихо ответил Николай Иванович. Он не смотрел на Екатерину и старался быстрее уйти.
Но она усадила его на табурет, накапала сердечных капель и велела просто посидеть в тишине некоторое время.
- Первый, не в первый, не знаю, а вот последний вполне может быть, - проговорила она, поглядывая на Николая Ивановича.
Чайник вскипел, она налила в кружку кипятка, разбавила холодной водой и подала своему гостю.
- Пейте. Мелкими глотками. Не спеша. И старайтесь выровнять дыхание. Не станет лучше, вызываем скорую.
- Что ты, Катерина, какая скорая. Отойду я, все образуется, - виновато проговорил Николай Иванович, но старательно стал пить теплую воду.
Посидев так некоторое время, мужчина поднялся.
- Пойду я, мужики работают, помочь надо.
- Можно только смотреть. Никаких копаний, это я вам как врач говорю, - сказала Екатерина и проводила гостя с крыльца.
Она договорилась с мужем о переводе Николая Ивановича на «легкий труд» и вернулась к своей стряпне.
- Иваныч, ты у нас теперь только за бригадира, командуй, а остальное мы сами, - услышала она голос мужа и улыбнулась.
В дом мужчины зашли только тогда, когда осенняя ночь закрыла все темным покрывалом. Екатерина успела все приготовить и даже накрыть стол.
Ужинали не спеша. Обсуждали проделанную работу, договаривались о завтрашних делах, спорили, вставали, что-то замеряли и снова садились. Все, как в дружной рабочей бригаде, которая заинтересована в быстром и добротном результате.
Катерина не мешала мужчинам, она пыталась разобрать привезенные мужем пакеты в другой комнате. И опять руки были заняты, а голова работала в своем направлении.
«К бабе Сане обязательно надо сходить. Вон как эта лекарка оберега испугалась. Засуетилась вся, даже в драку готова была броситься. Интересно, что и вправду ударила бы меня?» - Катерина невольно погладила оберег.
Он опять показался ей теплым. Потом она вспомнила про щель, в которую засунула листок с оберегом, подошла поближе к стене, глазами поискала нужную расщелину и заглянула внутрь. Бумага была на месте.
На душе стало спокойнее. Она разложила вещи в шкафу, на подоконник поставила несколько книг по педиатрии.
«Жаль, что здесь интернета нет. Можно было бы по симптомам поискать сведения о заболевании. Конечно, в интернете полно неправильной информации, но и полезные знания вполне можно найти. Надо в литературе посмотреть», - Катерина взяла одну из книг и уютно устроилась на диване.
Она так погрузилась в изучение медицинских вопросов, что не слышала как и когда разошлись работники. И только когда в комнату заглянул Григорий, вопросительно посмотрела на него.
- Что все ушли? Тихо у вас.
- Ушли. До завтра разошлись. Удивительные люди. Только попросил, сразу помогать пришли. Ни про оплату, ни про объем работы никто не спросил. Вот что значит, поколение другое. С обеда и до позднего вечера вот так на улице и работали. Завтра попробуем в дом завести трубу.
- А эти незнакомые мужчины, они откуда?
- Ты сегодня увидела почти все мужское население деревни Разгуляевка. Не хватало только Силантия Петровича, печника. Помнишь его? Завтра и он обещал быть. Сказал, что сам с Николаем Ивановичем в дом воду заводить будет, а мы на земляных работах. Деревенская выручка, однако.
Григорий улыбался, рассказывая о работниках. Видно было, что он очень доволен.
- Они же меня мальчишкой помнят. Отца моего знали, деда уважали. Про бабушку сказали, хлебосольная хозяйка была. И с тобой сравнивали.
- Не понравилось? – насторожилась Екатерина.
- Что ты, очень понравилось. Смели все под чистую. А Николаю Ивановичу я еще и с собой несколько пирожков дал. Он ведь один живет.
- Ну и правильно. Я завтра еще наготовлю, - успокоилась Екатерина.
- А ты где была? Только не говори, что у Любовь Степановны. Не было тебя там. Она сама приходила. Деда своего проверяла. Волнуется. Так куда ты ходила?
Екатерина рассказала о своем походе к староверам. О встрече с отцом Демида, о лекарке и ее сыне, о маленьком Тарасике, который так и не идет на поправку.
Григорий слушал внимательно, но по выражению его лица Екатерина догадалась, что он недоволен ее визитом к староверам. И это действительно было так.
- Я думаю, тебе не следует туда ходить. Кто знает, что у них там за порядки. Сегодня отпустили, а завтра не захотят. Или еще чего хуже.
- Не волнуйся за меня. Что может быть хуже? Ну что они мне сделают? Я врач, а там ребенок больной.
- Ну, во-первых, ты врач пока только на словах. Не официально, так скажем. Во-вторых, тебя туда никто не приглашал. Врача к ребенку никто не вызывал. И, наконец, ты совсем не знаешь ни их обычаев, ни их привычек. Они десятилетиями жили обособленно, закрыто. Наверняка есть и свои лекари и свои пекари. А ты со своим уставом, да в чужой монастырь.
Екатерина видела, что муж не на шутку разволновался. Всегда спокойный и выдержанный, он стал говорить громко, быстро, отрывисто. Еще чуть-чуть и начнет кричать.
- Хорошо, я согласна.
Григорий шумно выдохнул.
- Обещай, что больше к ним не пойдешь.
- Я согласна работать врачом в районе и в этой деревне. Тогда у меня будет вполне официальная должность.
- Катюша, послушай меня, - Григорий пытался успокоиться и донести до жены свои мысли.
- Гриша, не волнуйся ты так. Я не пойду туда, - она видела, что муж выдохнул с облегчением, и добавила, - по крайней мере, пока у меня не будет официального статуса врача.
Григорий резко встал и вышел из комнаты. Катерина вернулась к своим книгам.
Он вернулся через некоторое время. Успокоенный и даже улыбающийся.
- Хороша траншейка. Ровная, глубокая, как надо. И труба в ней будет, как в люлечке лежать. А вода по трубе будет в дом бежать.
Он посмотрел на Екатерину.
- Хорошо, но дай слово, пока не устроишься на работу, ты к староверам ни ногой. Даже смотреть в ту сторону не будешь.
Теперь уже улыбнулась Екатерина.
- Даю. Даю слово. Обещаю. Клянусь, - она вскочила с дивана и нежно обняла мужа, - давай уже будем спать ложиться. Ночь на дворе.
Следующие несколько дней Екатерина была занятой обслуживанием дружной бригады работников. Она готовила и убирала, накрывала на стол и мыла посуду, давала советы и поддерживала работников горячим чаем. Оказалось, что ей нравится быть кому-то нужной. Вспоминать об устройстве на работу было некогда. Да и Григорий не поехал бы с ней сейчас в райцентр.
Работы в доме было много. Задание, взятое в своей фирме, Григорию тоже откладывать было нельзя.
А старики-строители, как мысленно называла их Екатерина, распалялись все больше. Они решили не только провести трубы в дом, но и оборудовать простую канализационную систему. Чтобы грязная вода вытекала самотеком в бочку, врытую в землю далеко от дома.
И опять капали, заказывали трубы, примеряли, отрезали, укладывали. Временами казалось, что они всю жизнь вот так и работали одной бригадой.
Но это было не так. Когда-то по молодости каждый занимался своим ремеслом. Но деревенские заботы научили подходить к каждому делу с основанием и дотошностью. А взаимовыручка в деревне всегда были на первом месте.
Руководил всем Николай Иванович, остальные негласно подчинялись, хоть и спорили иногда, предлагая разные решения.
Григорий метался между ними и заказом, Екатерина между домом и магазином.
В очередной поход в магазин она и встретила Софью. Та была не одна. Они пришли в магазин вместе с мамой Демида, той самой пожилой скромной женщиной, которая так переживала за внука.
Екатерина уже была в магазине, делала заказы Варваре Васильевне, когда туда пришли Софья со свекровью.
- Здравствуйте, - Софья подошла к ним и с улыбкой поздоровалась. Мама Демида вежливо кивнула и стала внимательно рассматривать выложенный товар.
- Наконец, мы встретились. Я очень рада, - сказала Софья, - Спасибо вам, Екатерина, Тарасу гораздо лучше. Он стал спать, начал понемногу кушать. А вчера даже встал, чтобы поиграть с котиком. У нас кошка окотилась, котенка в дом принесла. Один был почему-то. Отец хотел на улицу выкинуть, Тарасик не дал. Вцепился и к себе на кровать забрал. Весь вечер играл с ним. Отец рукой махнул, разрешил оставить.
- Я рада, - сдержано ответила Екатерина, - надеюсь и дальше все будет хорошо.
- Теперь точно будет, я знаю, - с улыбкой ответила Софья, - только у нас ваша травка заканчивается. Не могли бы вы еще дать. Или скажите, какие травы нужны, мы найдем.
- Травку дам, главное, чтобы кто-то другой ничем не поил и не кормил.
- Мы теперь за этим очень следим. Нам всем надо, чтобы Тарас выздоровел. Быстрее на ножки встал. Можно Демид домой к вам за травкой придет?
- Можно, пусть приходит. Я приготовлю.
Екатерина повернулась к продавщице и заметила, как внимательно та слушает их разговор, как удивленно переводит взгляд с Екатерины на Софью и обратно, как хочет что-то спросить, но пока не знает что именно.
Это же заметила и мать Демида. Она подошла к продавщице и, отвлекая ее от разговора Екатерины с Софьей, стала называть товар, который хотела бы купить.
Теперь уже очередь удивляться пришла Софье.
- Разве нам все это надо? Мы же пришли только ткань купить.
- Ничего, раз в магазине есть, надо взять, пригодится, - сказала женщина и достала деньги.
Екатерина быстро распрощалась во всеми сразу и вышла из магазина.
- Постойте, прошу вас, - услышала она голос за спиной.
Она оглянулась. Ее догонял Назар.
Катерина хотела идти дальше, сделав вид, что не узнала мужчину, но тот быстро обогнал молодую женщину и встал перед ней.
- Дайте пройти, - сухо сказала Екатерина.
- Выслушайте меня. Я не сделаю вам ничего плохого. Прошу вас. Мне надо поговорить.
- О чем, я не хожу больше в вашу общину, не нарушаю ваш покой.
Катерина попыталась обойти Назара. Он быстро схватил ее за руку.
- Подождите. Всего несколько минут.
В это время на крыльце магазина показалась Софья, она держала в руках покупки, следом за ней вышла и мать Демида.
