Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16.
- Отпустите мою руку, поговорить мы можем и без дружеских рукопожатий, - тихо сказала Екатерина, пытаясь унять страх, который медленно охватывал все ее тело.
Назар отпустил руку и сделал шаг назад.
- Вот так-то лучше.
Вдруг он встретился взглядом с Софьей, которая в растерянности смотрела на них. Она так и стояла на крыльце магазина, не обращая внимания на свою свекровь, которая уже прошла вперед.
Назар смешался. Он явно не ожидал увидеть здесь Софью, да еще при такой ситуации.
- Я хотел поговорить, - громко сказал он, обращаясь к Софье. Та пришла в себя, передернула плечами и стала быстрым шагом догонять свекровь.
Назар стоял и смотрел, как Софья удаляется. Казалось, он забыл, что перед ним другая женщина, которую он только что остановил таким грубым способом. В эту минуту все его мысли были прикованы только к стройной фигурке той, что сейчас уходила прочь.
Екатерина воспользовалась возникшим замешательством, обошла Назара и пошла своей дорогой.
- Подождите, вы же обещали, - догнал он ее через несколько минут.
- Я иду домой, меня ждет муж и целая бригада работников, так что у вас есть несколько минут до моего дома. Только предупреждаю…
- Я все понял, я не сделаю вам ничего плохого. Я просить пришел.
Екатерина с интересом посмотрела на своего сопровождающего.
- Вы же можете. Скажите ей. Я все сделаю. Все, что она захочет, всю будет. Я на все готов. Вы же можете, помогите мне.
Он говорил взволновано, пытаясь обогнать Екатерину и встать перед ней. Екатерина старалась не показывать виду, что ей очень страшно идти с ним рядом.
На дороге не было ни души. Да и кто мог появиться, если мужская половина деревни была у них в доме, а женская занимались хозяйством по своим дворам. Жилые пока еще дворы эти стояли на значительном расстоянии друг от друга, разделенные заброшенными, а кое-где уже разваливающимися домами.
«Затащит вот в такую развалюху. Здесь кричи, не кричи, никто не услышит», - думала она и не сразу поняла, что Назар ее о чем то просит.
А поняв, остановилась.
- Что конкретно вам от меня надо? Пока я ничего не понимаю, - она переложила сумку с покупками из руки в руку.
- Давайте, я вашу сумку помогу нести, не бойтесь, я не убивец и не насильник. Жить стараюсь по божьим законам. А то, что с мальцом так, так это все мать моя. Лекарка она в общине. Решила помочь мне, да не с того конца зашла. Я говорил ей, что так не надо. Она заладила: «Освобожу, освобожу». Как будто можно дите от матери просто взять и отлучить.
Слова этого малознакомого мужчины о том, что нельзя ребенка просто взять и отлучить от матери больно кольнули в сердце острой иглой. Она-то знала, что оказывается можно. И для этого нужен один только миг.
Екатерина отдала сумку Назару и внимательно посмотрела на него. Мужчина смутился, опустил голову, но не отступил. Он все говорил и говорил. Она увидела его грустные глаза цвета стального осеннего неба, услышала в голосе боль и страдания, почувствовала, как непросто ему сейчас говорить о своем личном, сокровенном.
- От меня-то вы чего хотите?
- Сделайте так, чтобы Софья меня полюбила. Я без нее жить не могу. С первой минуты, как увидел. Демид не любит ее, не замечает даже. А она достойна, она такая, такая…, - Назар опять смешался и не знал, что говорить дальше.
- Да как же я сделаю. Я же врач, а не сводница. В таком деле только вы сами можете разобраться. Я вам не помощник.
Екатерине стало жалко Назара, а еще больше жалко Софью. Девушку, которая однажды пожалела малыша, оставленного матерью, и вот уже несколько лет ждет своего женского счастья.
- Не отказывайте, вы можете. Я видел, как вы матушку мою одним движением руки остановили. А это не каждому дано, она многими таинствами владеет. А вас испугалась. Даже там, на дороге, не могла перейти на вашу сторону, меня послала. Есть в вас сила тайная. Я верю. Вот и помогите мне. Я отплачу, хотите - отработаю. И Софью не обижу. Пылинки сдувать буду. Несладко ей в их дому, я чувствую.
- Назар, - Екатерина попыталась улыбнуться, страх прошел, пришла грусть и озабоченность. Что и как сказать этому взрослому мужчине, который потерял голову от любви? Тем более, что буквально на днях она вот так же слушала Софью.
- Назар, - повторила Екатерина, - я не ведьма, не колдунья. Не умею ни наговаривать, ни заговаривать, ни привораживать, ни отвораживать. Я обыкновенный врач, понимаешь? И Софью я знаю всего несколько дней. Ребенок у них заболел, мы встретились вот так же в магазине, я захотела помочь. А все остальное меня не касается.
Екатерина даже не заметила, как изменила тон в разговоре с Назаром, как перешла на дружеское обращение. Сейчас она хотела, чтобы мужчина понял, что решение его вопроса от нее не зависит. Понял и поверил.
- А как же трава? Ты же сразу поняла, что там что-то не так. Все точно сказала. И про сердце, и про слабость. И ведь лекарство свое дала. Я знаю. Они сейчас мальчишку твоим зельем поят. Софья сказала, что вроде на поправку пошел, - Назар тоже не обратил внимание, что перешел на дружеское «ты». Но теперь это звучало гораздо теплее, чем при встрече в общине.
- Ну, про сердце и слабость любой врач сразу все поймет. Про то, что ему какой-то настой дают, я просто догадалась. Раз медицину отвергают, чем еще лечить? А травки, что сейчас для мальчика заваривают, самые обыкновенные, про них любой житель деревни знает. Бабушка моя в этом разбиралась хорошо. Меня научила.
- Значит, есть в тебе все-таки что-то, не ошибся я. Вон и травы знаешь. Может настой какой-то Софье дать?
Екатерина улыбнулась.
- Какой настой? Разве любовь настоем завоюешь. Настой всю жизнь пить не будешь. А любовь на всю жизнь должна быть.
- Вот и я хочу на всю жизнь. И Софье объясняю. Не любит ее Демид. Мается она с ним.
- А тебя любит? – прервала его Екатерина.
- Не любит, - вздохнул Назар, потом оживился, - пока не любит. Но полюбит. Обязательно полюбит. Я все для этого сделаю.
- А как же община. Обычаи ваши. Ведь у вас с этим строго. Она женщина замужняя.
- Строго. Тут ничего не скажешь. Из общины выгнать могут. И в другую не сунешься. Мне главное, чтобы она согласная была. Она ведь не наша. Не староверка. На ней и греха не будет. А я свой грех замолю, любую тяжесть на себя возьму. Если надо и против общины пойду. Увезу ее отсюда и дело с концом. Лишь бы она согласная была.
- Если ты так решительно настроен, зачем же тебе ведьма какая-то, привороты всякие. Ты заслужи эту любовь. А там, глядишь, жизнь сама все по своим местам расставит. И Софья правильное решение примет, и Демид все поймет, как надо. А нет, так знать будешь, что все попробовал, все сделал, что мог.
Назар остановился.
- Вы действительно так думаете? И все у меня получится?
Теперь он уже обращался к ней спокойно, вежливо, уважительно.
- Не только думаю, я это точно знаю. Без всяких колдовских чар.
За разговором они подошли к дому Екатерины. За забором слышались возбужденные голоса мужчин. Там, за калиткой, назревали какие-то события. Или деревенский сход в полном составе, или событие вселенского масштаба.
Екатерина с Назаром переглянулись.
- Можно я вас провожу. Что-то шумно у вас там.
- Пойдем, - сказала Екатерина и решительно открыла калитку.
Вся возрастная строительно-монтажная бригада стояли в кружке и бурно обсуждали… железную бочку.
Как оказалось, вопрос возник из-за величины бочки и глубины ямы, на которую ее надо вкапывать, чтобы вода из дома самотеком уходила прямо в бочку.
Екатерина засмеялась.
- А мы думали, что здесь собрание всей Разгуляевки. И вопросы обсуждают жизненно важные.
- Да как, Катерина, не важные? Глубоко вкопаешь, вода не потечет, мелко вкопаешь, - промерзнет все зимой. Сама же бегать будешь, нас ругать, - отозвался Николай Иванович, - вот и определяемся.
Все повернулись к Екатерине и уставились на них с Назаром.
- Знакомьтесь, это Назар, он помог мне сумку с магазина донести.
Екатерина поблагодарила Назара, забрала сумку, и, объявив о скором обеде, ушла в дом. Назар подошел к мужчинам.
О чем они говорили, Екатерина не слышала. Но минут через пятнадцать во дворе установилась тишина. И Назара, и мужчин как ветром сдуло.
«Куда это они все пошли? Неужели по домам. Не попрощались даже» – думала Екатерина, накрывая стол к обеду.
Мужчин не было довольно долго. Вернулись они всей гурьбой. Грязные, но веселые. С ними вернулся и Назар. А с Назаром его напарник, которого Екатерина тоже видела напротив дома бабы Сани.
- Катюша, плесни-ка нам воды тепленькой. Смотри какую мы махину приволокли, по всей деревне волочили. Спасибо Назару, и подсказал, и техникой помог, - в дом вошел Григорий. Он был в хорошем настроении и весь забрызган грязью.
Оказалось, что во дворе одного из домов, который они разобрали, лежали бетонные кольца для колодца. Старые, но крепкие и целые, вполне подходящие для канализационной системы.
- Постой, раз бетонные, как вы их притащили?
- Говорю же, Назар помог. Они мотоцикл пригнали, прицепили кольца и ехали потихоньку, а мы только направляли, да помогали.
- Я вижу, помощники. Вот Любовь Степановна тебе устроит головомойку. Все что ли такие грязные? – Екатерина торопливо наливала в большой таз горячую воду.
С того времени, как они приехали в деревню и купили плитку, ведро с водой постоянно стояло на плитке. Горячая вода в деревне первое дело. Особенно, когда такая бригада работает.
- Нет, некоторые поменьше. Но помогали все, - сказал Григорий, подхватывая таз и направляясь к выходу.
Следом за ним вышла и Екатерина, вынесла несколько полотенец для рук.
- Ох, работнички и попадет же вам от жен, - пошутила она.
- Ничего, я свою Любовь Степановну попросил баньку затопить. Так что всех милости просим. Окунемся, почистимся.
Потом Екатерина кормила работничков, сожалея, что Назар с напарником категорически отказались обедать со всеми вместе.
А после обеда, все дружно взялись копать яму под кольца. Среди деревенских мужчин, Екатерина заметила и Назара с другом.
«Вернулись, значит, - подумала она, наводя порядок в доме, - еще что-то от меня надо или так, по зову души. Что же Софья делать будет от такой любви? Как поступит? И Демид опомнился. «Не хочу, - говорит, - терять». А раньше о чем думал. Тарасику уже три года исполнилось. Пора бы уже и решить что-то».
Мысли плавно перетекли в другому Тарасику. Тому, которого вот уже три года не было рядом с Екатериной. Она думала о том, что в деревне они уже второй месяц. И это впервые, когда она так долго не была на кладбище.
«Не только не была, да и вспоминаю теперь реже. Спать хоть стала. Прав был Григорий, когда говорил, что здесь мне спокойнее будет. И воздух свежий, и люди хорошие», - думала она, занимаясь домашними делами.
Уже вечером, перед самым ужином мужчины сбегали в баню к Николаю Авдеичу. Не парились, так, пыль, да грязь смыли, как пошутил Силантий Петрович.
После бани ужинать остались только Николай Иванович, да Григорий с Екатериной. Все остальные быстро разошлись по домам.
- Мало нас, это так. Но ведь не сдаемся. Где поддержим друг друга, где подмогнем. Деревня то и держится, - разговорился за столом Николай Иванович, - вот там, где я на днях работал, - он невольно опустил голову из-за своих воспоминаний, - даже завидовали нам. А кое-кто и приехать обещался. Может дом какой прикупит. Пополнение будет. Да и эти, старообрядцы, расширяются. Почти целую улицу уже заняли. Обустраиваются. Я печки там помогал перекладывать. Так они основательно обустраиваются. Глядишь, Разгуляевка то и восстановится.
- Хорошие они мужчины. Староверы, ну и что. Работы не боятся, делают все на совесть. И силищи в них обоих не меряно, - поддержал разговор Григорий, радуясь новым помощникам.
В разгар ужина в калитку постучали. Пришел Демид за травкой. Пришел не пустой. Принес холщовую сумку с продуктами.
- Матушка передать велела. Здесь все свое, домашнее. И сметана, и яйца, масла чуток. Еще что-то, она сама собирала. Вы только сумку освободите.
Катерина отказывалась, но Демид настоял и продукты пришлось оставить.
Забрав сумку и пакетик с травкой, Демид потоптался на пороге.
- Екатерина, проводите меня до калитки, пожалуйста.
Накинув курточку, Катерина пошла провожать Демида. Она уже догадывалась, что предстоит непростой разговор.
- Зачем Назар приходил? Матушка сказала, он чуть ли не в драку лез. Она видела, он вас за руку хватал. Что ему надо было? Вы скажите, я с ним поговорю.
- Не волнуйтесь, Демид. Мы с ним уже обо всем поговорили. Разговор о его матери был, не о вас.
Катерине не считала нужным рассказывать все Демиду. Где-то в глубине души она уже была на стороне Назара, но понимала, что разобраться в этой непростой ситуации могут только они втроем.
- Но если что, вы скажите. Я вас в обиду не дам. Тарасу то уже гораздо лучше стало. Значит, неправильно его лекарка лечила. Даже отец это заметил. Может она из-за Софьи? Мальцу отомстить захотела.
- Главное, что ребенок пошел на поправку. Сейчас начинайте его потихоньку кормить, я Софье все рассказала, как надо. И простите меня, что-то прохладно, мне надо вернуться в дом. Спасибо за подарке. Матушке своей благодарность передайте.
Екатерина быстро закончила разговор и вернулась в дом.
После ухода Николая Ивановича, они с Григорием долго обсуждали жизнь в деревне, Назара с его другом, перспективу возрождения деревни.
- Вся проблема в том, что работы здесь никакой нет. Правильно Варвара Васильевна говорит, было бы дело, люди бы пришли. А так. Что здесь делать? Вот только старики и остались. Да и то, кому ехать некуда, - сетовала Екатерина.
- Может быть дачники. Места ведь у нас здесь и грибные, и ягодные. Вполне можно дачи держать. Из города электричка по расписанию идет. От станции недалеко.
- Идея хорошая, взялся бы кто-то ее воплощать, - вздохнула Екатерина и перевела разговор на работу Григория.
- Да почти закончил, еще денек и поеду в город, увезу все. Начальник днем звонил, уточнял, как дела идут.
- Гриша, возьми меня в город, - вдруг сказала Екатерина, - я к Тарасику хочу. Потом зима, долго не смогу пойти.
- Поехали. Заодно в райцентре зайдем в администрацию. Что они про твою работу скажут. Пора тебе уже выходить из статуса домохозяйки.
