Начало здесь. Часть 2. Часть 3.
Переодевшись, она поняла, что в доме довольно прохладно. И не мудрено. На дворе стояла осень, а половину окон в доме или были выбиты, или стояли с распахнутыми створками.
Катерина методично прошла по всему дому и попыталась закрыть окна. Во второй комнате два окна были целыми, их удалось закрыть, у третьего окна не было стекол в нижней части рамы. На кухне было только одно окно. Оно и было как раз с полностью выбитыми стеклами.
«Пожалуй, ночью мы здесь основательно замерзнем, - подумала Катерина, оглядывая со всех сторон большую русскую печь, разделяющую кухню и коридор, - даже если затопим печь, что не факт, открытое окно сделает эту работу бесполезной. На улице быстро темнеет, искать сейчас стекла та еще проблема».
Она размышляла, не обращая внимания на то, что кошка вновь появилась в доме и уже принюхивалась к положенному угощению.
За этим занятием и застал ее Григорий. Он принес воду, поставил ведро на пол прямо в коридоре.
- Катюша, тут такая ситуация. Вокруг воду не нашел, хотя у деда был во дворе колодец. Только там заросло все, да и вечер уже. Сходил за водой к Николаю Авдеичу. Он приглашает у них переночевать. Говорят, что завтра с утра уже надо дом осматривать. Он и помочь обещал, печку посмотрит.
Катерина повернулась к мужу.
- Нет, ночевать мы будем дома. Ничего, оденемся теплее, окна заколотим, занавесим. Я там одеяла какие-то видела. Главное, что свет есть. Не дело, приехать домой и по чужим углам ходить, - твердо сказала она мужу, и Григорий опять удивился переменам в настроении жены.
- Хорошо, тогда я схожу и принесу еще воды, а потом займусь печкой и окнами. Ты пока посмотри, что здесь и как. У нас в сумке есть плед и белье постельное новое, и полотенца чистые. Я из дома прихватил. А все, что из продуктов – в рюкзаке.
Катерина кивнула и вернулась в комнату с целыми окнами.
В комнате стояла широкая деревянная кровать, плательный шкаф раритетного вида и небольшой стол между окон. Прямо под окнами стояли стулья, накрытые вязаными тряпичными кружками. На полу тоже лежали старые домотканые дорожки. Наверное, они когда-то были яркими, полосатыми и веселыми. Сейчас же они выглядели очень сильно уставшими.
Катерина нагнулась и, собрав дорожки в кучу, вынесла их на крыльцо. Под дорожками оказался вполне крепкий пол. Простой деревенский пол из толстых досок. Доски хоть и были когда-то крашенными, но время сделало свое дело. Краска облупилась и выгорела как раз в том месте, где не было дорожек.
«Так, потолок в этой комнате, видимо, не протекает. Потеков не видно, да и мебель вроде вся сухая. Постель надо перетрясти, посмотреть. Может быть, там мыши давно все сгрызли», - думала она, начиная уборку.
Катерина не боялась работы. Выросла она с бабушкой, которая всю жизнь прожила в деревенском доме. Волей судьбы со временем дом стал окраиной города. А раз окраина, то и вода, и газ, да и другие блага цивилизации пришли туда далеко не сразу. Поэтому, что и как устроено в деревенском доме Катюша знала не понаслышке. И мышей она не боялась, и с котами умела ладить.
Вспомнив про кошку, Катерина аккуратно выглянула из комнаты. Колбаса у стола исчезла, а кошка гордо лежала на столе и наблюдала за тем, что происходит вокруг.
- Приняла, значит, угощение, - с улыбкой сказала Катерина, - оставайся с нами, мы тебя кормить будем. А ты мышей ловить. Как тут у тебя, мыши то балуют?
Она разговаривала с кошкой, проворно снимала с кровати покрывало, старенькое одеяло, подушки и все выносила на крыльцо. Потом быстро вытерла пыль, с трудом отодвинула кровать и начала мыть полы.
Не успела она вернуть кровать на место, как на крыльце послышался шум, и в дом вошел Григорий с двумя ведрами, полными воды. Следом с большой матерчатой сумкой и коробкой в руках вошел Николай Авдеич, за ним с двумя пакетами женщина-колобок неопределенного возраста.
- Катюша, у нас гости, - громко сказал Григорий и поставил ведра прямо на стол, чем очень напугал кошку.
- Да какие гости, на минутку мы, - услышала она недавнего попутчика, - вот раз к нам не идете, мы сами пришли, помогли Грише донести кое-что.
- Проходите, только мне вас пока и посадить некуда, - Катерина напряглась, встретившись взглядом с женщиной. Но заметив, что та смотрит спокойно и открыто, немного расслабилась.
- А не надо нас усаживать. Ночь на дворе, спать скоро, чего людей задерживать. Меня Любовь Степановна величают, жена я, значит, Николая Авдеича, получается. Сорок пять годочков бок о бок.
- Тут я собрала кое-что на скорую руку. Варить то вам сегодня уж не придется. Так хоть повечеряете. Да чайник вот электрический прихватила и плитку маленькую. На одну кастрюльку, но все пригодится. Посуду положила на первое время. Не знаю, есть ли тут что. Дак, чтобы с чистенькой поели. У меня чистенькая, не волнуйся, я за этим всегда слежу.
Женщина говорила, рассматривала комнату, Катерину и показывала, что принесла в пакетах. Какие-то плошки, баночки, свертки, пакетики. Их было так много, что Катерина не успевала следить.
- А воду Гриша твой принес в моих ведрах, они чистые. И вода чистая, для питья, так ты уж аккуратней. Ведра после заберу. Завтра определитесь: свои найдете, да вымоете или новые купите, завтра как раз магазин работать будет.
Сказав все, Любовь Степановна выдохнула и оглянулась. Заметила разбитые окна на кухне.
- О, господи, да как вы ночевать собрались, окон то нету? Замерзнете ведь. Осень. Днем еще ничего, солнышко пока греет, а ночью холодно.
Григорий вопросительно глянул на жену. Видя, что та не собирается менять свое мнение, весело ответил:
- Ничего, молодые пока, кровь греет, не замерзнем. А замерзнем совсем к вам прибежим.
Женщина согласно закивала головой.
Николай Авдеич за это время вытащил из коробки обогреватель. Настоящий масляный радиатор.
- Вот молодежь, чтобы по ночам не бегали, одалживаю вам печку. Сами недавно купили. На случай, если что случится. Вот вы и опробуете. А потом нам расскажите. Весь дом, конечно, не обогреет, а в комнате тепло создаст, я думаю.
Он поставил радиатор на пол и поискал глазами розетку.
- Давай, Гриша, включай. Вдруг не работает.
Но радиатор исправно подмигнул цветными глазками и стал медленно нагреваться.
- Хорошая штука, спасибо большое Николай Авдеич. И вам спасибо, Любовь Степановна. Я в долгу не останусь. Что помочь или починить – обращайтесь.
- Обратимся, не боись. У нас тут в деревне все просто, восемь домов, как одна семья. Так что за обращениями дело не станет. А ты давай, поищи там, в чуланчике, может стекла какие есть или фанерка какая. Забьем хоть дыры то, а уж завтра и думать будем.
- Я и сам забью. Что я окна не забью что ли? Вот огляжусь, где что лежит.
- Ты гляди, гляди, - подхватила Любовь Степановна, - а то, может и не лежит уж ничего. Мало ли кто для какой надобности окна бил. Было время, ходили тут всякие пришлые, пока наши мужики гонять их не стали. Вдруг у тебя и молотка нет.
Григорий заглянул по углам, но с непривычки ничего подходящего найти не мог.
- Пойдем, я дам молоток, фанерку какую-никакую найду. До утра продержитесь.
Любовь Степановна внимательно посмотрела на Катерину.
- А что, милая, может все же к нам. Чего здесь в холоде сидеть? У нас тепло, да и ночевать есть где. А то простынешь еще, вон худенькая какая.
- Спасибо, Любовь Степановна, мы уж тут, дома. Думаю, справимся. А простыну, сама и полечусь, я же доктор, врач. Детский, правда, только простуда – болезнь общая. А вот если вам какая помощь нужна, так скажите. Чем смогу, помогу.
- Спасибо, скажу. Вы обживайтесь сначала, - в голосе Любовь Степановне зазвучало уважение, видимо то, что Катюша доктор, произвело впечатление на пожилую женщину.
Григорий с виноватым видом посмотрел на Катерину.
- Придется мне еще раз до Авдеича дойти. Молотка не найду, да и гвозди нужны.
- Иди, иди, я уже тут нашла себе помощницу, - с улыбкой сказала Катерина и оглянулась на кошку, которая на этот раз не сбежала, а сидела у печки и внимательно смотрела за действиями людей.
Григорий ушел, Катя продолжила уборку. Время от времени она выискивала глазами кошку и пыталась с ней разговаривать.
Оставшийся вечер супруги провели в делах и хлопотах. Катерина порхала по дому, намывая полы в комнате и коридоре. Григорий ремонтировал окно на кухне, благо Николай Авдеич поделился большим куском стекла, которого хватило как раз на обе створки.
Потом они вместе забивали окно в другой комнате. Пришлось использовать для этого те же самые старые половики.
- Гриш, комната эта странная какая-то, - между делом заметила Екатерина, - смотри, в той комнате относительный порядок. Все в пыли, но хоть по местам. А в этой все разбросано, перевернуто. Как будто вещи собирали, да не собрали. Может тут жил кто?
- Я думаю, это пришлые старатели постарались. И окна выбитые их рук дело, и бардак этот тоже. Искали что-то ценное, наверное. Обычно они старинные вещи выискивают, иконы всякие. А у деда икон и не было. Вот здесь в углу на полочке бабушка держала какие-то простенькие иконы, так дед их потом в церковь отнес. Из старинного оставались разве что фотографии. Вот их он берег. Любил пересматривать.
Григорий выпрямился, словно какая-то мысль заставила его встряхнуться.
- Катюш, а фотографий то нет. Как я сразу не заметил. Я же когда приезжал, всего несколько штук на память для мамы взял. А остальное все оставил. Тут и старые очень были, в двух альбомах хранились. И на стенке висели рамки с фотографиями. А сейчас нету ничего. Смотри, на стенах даже места светлые из-под рамок остались.
Катерина огляделась. Заметила места, где когда-то висели фотографии, посмотрела на полу, на этажерке, с книгами, что стояла в углу. Фотографий видно не было. Ни в альбомах, ни в рамках, ни по отдельности.
- Может ты сам переложил и забыл. Давай завтра хорошо поищем. И заканчивай уже с окном. Закроем здесь окно, дверь. А уборку на завтра оставим. Нам бы на кухне немного прибрать и чай согреть в чайнике.
Чай решили пить прямо в комнате. В доме уже не было так холодно, но и домашнего уюта тоже пока не было. А вот в комнате было заметно тепло. Радиатор исправно обогревал помещение. Поэтому, все, что можно занесли в комнату. Даже воду в ведрах, чтобы не вздумали хвостатые гости из ведра воды напиться.
Кошке, которую Катерина тоже пригласила в комнату, соорудили в углу лежаночку, из коробки от печенья сделали кормушку, а в найденную на кухне миску налили чистой воды.
Кошка уже не сопротивлялась, не меняя своей походки, важно прошла в комнату.
- Как мы назовем то ее? И вообще надо бы уточнить, вдруг это кот, – засмеялся Григорий, глядя, как Катерина готовит нехитрый ужин.
- Помнишь, у Тарасика игрушка мягкая была, котенок. Эта кошка чем-то на того котенка похожа, такая же нарядная, - тихо сказала Екатерина, не ответив на вопросы мужа.
- Помню, мы еще смеялись, как он забавно усаживал ее на стульчик, а она все время падала.
В комнате повисла тишина. В это мгновение каждый думал о своем, но оба вспоминали своего сына.
- Он называл ее Бася, - так же тихо сказала Катерина после продолжительного молчания.
- Значит будет Бася. И не важно, кот это или кошка, имя останется, - Григорий притянул к себе жену, - я чувствую, здесь нам будет хорошо. Спокойно. Мы сможем все начать сначала. Ты только верь мне.
- Я верю. Там поверила. В электричке. Все время сомневалась, а там поверила. Мне эта старушка помогла, - Катерина села рядом с Григорием.
- Какая старушка? В электричке? Я видел, как ты на нее смотрела. Что она тебе сказала? – заволновался Григорий.
- Ничего не сказала. Только смотрела и все. А я хотела спать. Она смотрит, а я засыпаю, засыпаю. Потом ты пришел. Потом мы приехали сюда. Здесь будет все хорошо. Я верю, - повторила Катерина и потянулась за кружкой с чаем.
Той самой, из которой пила потом чай баба Саня.
