Начало. Не спорь со звёздами! Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14
Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21
Я без стука вломился в участок и рухнул на стул, постепенно остывая. Мои «коллеги», Андрюха с Димой, уплетали столовские пирожки, запивая чайком из термоса. «Мне бы сейчас ледяного кваску», - подумал ваш покорный слуга, прихватив из бумажного кулька пирожок.
- Тебя бабушка кормит, – ухмыльнулись ребята.
- Нам паек положен, – отпарировал я.
- И потом что, добрые друзья не запаслись на мою долю?! – продолжил я, прожевав добрый кусок. Жирно, сладко, но повидла мало!
- Чайку возьми.
- А вода есть? – Я с горечью поглядел на пустой и даже пересохший графин.
- В колодце.
- А ведро?
- На цепи. Из него и напьешься.
- Так, я понял, вас постигла неудача. Ладно, слушайте меня. – Я передал слово в слово разговор с Архипычем. Пришлось запивать чаем.
- Ну что ж, еду в «Теплосеть», подыщу человека для проверки. Что с «Федотычем», Андрей?
- Вроде по виду бугай и жлоб, но только по виду. Народ с ним лишний раз не связывается, это правда. Не судимый. Но парень мутный.
- Сколько ему? А то парень…
- Черт его знает, выясню, пока ты ревизию котельной устраивать будешь.
***
Родственника, подвозившего Сашку, нашли часам к четырем и привезли в РОВД. Разговор с ним много не дал, но подтвердил наши соображения. Наткнулись на кучу, водитель стал сдавать задом для разворота. Но Сашка попросил его высадить тут же, заверяя, что дойдет так. Ночь хорошая, прохладная.
- Я еще спросил, как ты в темноте, я фарами только до поворота тебе посвечу. А он мне – я тут с детских лет каждую кочку знаю, хоть в слепую дойду. Попрощались, да он пошел, когда завернул за угол, я уехал.
Да, дальнейшее сможет рассказать только он сам. Из больницы звонили, что уже приходил в сознание, но пока никого к нему пускать не собирались.
***
Придя домой, я строго наказал бабушке – больше никаких знакомств! Та лишь ухмыльнулась и захлопотала по хозяйству. Я как тигр в клетке заметался по комнате. Когда бабе Кате это надоело, вышел во двор и начал ходить от одного угла двора до другого, как тигр, но уже в вольере. В голову мне, начитанному юноше ничего не пришло, десятки килограммов прочтенных романов и повестей впустую! Если перевести прочитанные мной книги на макулатуру – вес исчислялся бы тоннами. Не помню уже точно, сколько килограммов надо было сдать, чтобы получить талон на дефицитную литературу. Двадцать, кажется…
Пошел шляться по деревне, втайне мечтая встретить сами знаете кого. Встретил, естественно, участкового, который обрадовал меня новостью, что завтра явятся двое, для ревизии котельной. Меня днем им представят, после проверки.
- Зачем? – меланхолически спросил я.
- Понятно! Заявление накатал?
- Ты берешься помочь?
- Своих не бросаем, как на фронте. Слушай сюда…
Через пять минут мы уже были на почте, дверь которой как раз запирала завотделением, суровая тетка с солдатской стрижкой.
- Надоели уже сегодня, Андрей Викторович, – пропела она жеманным тоном, но тут же завертела ключом в обратную сторону. Дубинина в селе уважали.
Еще через несколько минут я, запасшись красивыми открытками, конвертами и новой перьевой ручкой с пузырьком чернил, вышел на улицу. Андрей с заведующей о чем-то ворковали за спиной. Поблагодарив добрую женщину и своего приятеля, я направился к дому. Андрей на машине настиг меня уже на полпути.
- Завтра утром встретимся, чтобы все было готово!
- Благодарю, мой друг! А чего ты ей так надоел?
- Да не я. Ребята из розыска весь день там бумажки перебирали.
- Спохватились.
- Повторно, на всякий случай. Людей то в деле прибавилось, не по одному Махонину теперь смотрят.
- И как?
- Не докладывали… Ладно, до завтра. Демидович тоже приедет.
Поев, «бывалый следователь» занялся каллиграфией. И это вам не протоколы строчить! Испоганил одну открытку, потом догадался потренироваться на бумаге. Бабуля издалека бросала на меня благосклонные взгляды – как же, внук в разум пришел! Запечатал конверт, и в самом приподнятом настроении завалился спать, предварительно спалив на дворе черновики. Я поначалу думал сжечь их красиво, как в кино, приспособив тарелку вместо пепельницы, но, поглядев на бабушку, которая уже взялась за полотенце, скомкал их и убрался на улицу. За малым чуть не прихлопнули как муху! Пожарная безопасность в селе после того, как погорел Савчук, поднялась на небывалую высоту.
Утром я первым делом вручил Андрюхе конверт. Не выспавшийся «околоточный надзиратель» небрежно кинул его на приборную панель, но поглядев на мою физиономию, оскорбленную в лучших чувствах, усмехнулся и спрятал его в планшет.
- Жди дома, как сделаю – доложу!
- Может помочь?
- Найдем, когда будешь нужен. Только цветы с клумбы перед правлением не воруй, а возьми у бабок!
- Да ты что! Клумбу! Я до вечера пол Вознесенского обнесу!
- Лучше костюмчик погладь!
Днем Николай с еще одним сотрудником ходили по селу, заглядывали в храм, опрашивая различных людей. Потом, расставшись со своим коллегой, он зашел ко мне и пригласил пообедать в бывшей чайной на выезде из Вознесенского. Парижские сыщики, набегавшись, заходят в уютный ресторанчик, где за бутылкой хорошего вина и обедом наслаждаются отдыхом и плетут свои паучьи сети. Но мы не в Париже. Спиртное в кафе благоразумно не предлагали, так как там обреталось огромное количество шоферов, большей частью проезжих. Обеды тоже были так себе. Взяв то, что гарантированно не испортит желудок, и пару бутылок минералки, мы протолкались в угол зальчика и угнездились за столиком на двоих. Гомон посетителей позволял говорить без помех, если не повышать голос – нас не услышат, столик был втиснут в небольшую нишу.
Если бабе Кате донесут, что мы едим не у нее дома, «расправы» не избежать, но Коля, видимо, стеснялся часто пользоваться ее гостеприимством. Местных, однако, здесь было мало.
Я рассказал майору, чем мы занимались втроем, неожиданно вызвав у Николая интерес. Он расспрашивал меня обо всех подробностях, включая разговор с Архипычем. Настал черед и ему поделиться новостями, понятно, что в пределах дозволенного.
- Беседовал я с Чекменевым, насчет Сергия. Ну не с ним одним, конечно. Держится он нормально, виду не подает. Только вздыхает да крестится. Поймать его на чем-либо я и не мечтал. О том, что мы догадались о тайнике – молчок! Особо напоминаю, Володя!
- Конечно.
- Теперь главная новость – на киевском почтамте изъяли письмо «до востребования» Махонину. Отправлено с почты в Опалихе, дошло через неделю, когда адресат был уже мертв. Поздравляю, мы с тобой весьма сообразительны!
- Отправил сам Махонин, разумеется?
- Да. Сейчас текст разгласить не могу, кроме того будет ряд обязательных экспертиз, на почерк и так далее.
- Переправили сюда?
- Да, самолетом. Кроме текста туда вложен рисунок в пол альбомного листа, с рожей Божьего старичка, выполненный самим Ильей. Экспертиза еще будет, но и так ясно, что вырван лист из его альбома.
- Про экспертизы я не хуже тебя понимаю, ты хоть самую суть изложи! – Глаза у меня стали как у пса, глядящего на сосиску в хозяйской тарелке.
- Кратко, старик и его сын замешаны в разбое и бандитизме. Пока все! – Коля был категоричен.
- А Махонин свидетель? Когда успел?
- Пока все, Володя.
- Представляю содержимое его тайничка!
- Мы тут все скопом как представили, так сразу сюда еще ребят закинули, чтобы мышь не проскользнула.
- А старик, похоже, проскользнул.
- В том то и дело! Прежде, чем вынудим его в тайник полезть, надо, чтобы все его сюрпризы нам понятны были. Включая сообщников.
- На какой машине они были?
- Предположительно 412-й. Но не точно. Мотор по звуку москвичёвский и задние фонари, как наш опер сказал. Колея тоже. Ищем машины по области с судимыми владельцами, с теми, кто пересекался с Чекменевым, но, как понимаешь – работы на год. Зацепок то никаких.
- Машину можно водить по доверенности.
- В том то и дело. Не за что ухватить. Был бы след характерный, и то все машины не осмотришь. Цвет тоже не знаем. В селе машину никто не приметил.
- Да здесь проходной двор, родня, знакомые из города, кто ее заприметит?
- С этим ладно! Давай ка поразмышляем вот над чем! Ты парень головастый. Оставим тайники, сообщников, прошлое. Сообразим, как убили Ракитину. К беседе с Петей тоже надо быть готовым. Я сейчас!
Коля встал, подошел к прилавку, бесцеремонно раздвинув всех… взглядом. Толстуха - буфетчица его, видно, не признала, но, отвлекшись от «завсегдатаев», с угодливой улыбкой «выдала» ему свежие пирожные и чай. Вернувшись, майор поставил на стол поднос, и расслабленно закурил, откинувшись на стуле. Я принялся за новое угощение – песочные корзинки с вареньем и кремом. Мой собеседник уперся взглядом в стену. Гомон в зале не смолкал.
- Итак, первое, Володя. Ты, кстати не спешишь? А то ведь есть, куда, – продолжил он наконец, с улыбкой.
- Рано еще. Темнота – мой союзник.
- Ого, как настроен!
- Над тобой также смеялись?
- Это ты еще не слышал шутки и тосты, которые на моей свадьбе выдавали. Сидишь такой, во главе стола, и не знаешь – ржать или краснеть. Решил так – моя смеется, и я смеюсь, моя краснеет, и я краснею, по мере сил.
- Тогда ты и понял, каким должен быть опер! Актер погорелого театра. Слился с обстановкой…
- В милицию меня только через три месяца позвали. Но, хватит ностальгии. Поразмыслим.
Я сумел переключиться на дело и заинтересованно внимал.
- Итак, сначала время. Слухи до большинства дошли уже к двум.
- Об убийстве Махонина?
- Да. Ориентировочно в три Ракитина отправляется к старику в церковь. Примерно в это же время в том направлении двигается Савчук. Савчука никто не видел, в районе трех дня это место довольно пустынное. Как ты знаешь, напротив церкви через площадь старый, заколоченный магазин сельпо, по правую сторону несколько опустевших усадеб, в жилые дома за церковью заезд по крайней улочке. Сама площадь – пятачок, едва ЛИАЗ развернется, лавочек там нет, да и сидеть в такую жару никто не будет. Ты, когда днем от церкви до мельницы прошелся, тоже никого не встретил, я твой рассказ помню.
- Верно.
- Прикинем вот что. Если между Марией и Савелием состоялся серьезный разговор, то не в церкви же? В любой момент зайти могут. Пусть свои, но разговор слишком щекотливый, может даже на повышенных тонах. Станет Чекменев вести его в церкви? Может он потребовать от своей старинной подруги поговорить в другом месте? И где тогда? Ну-ка, предложи, ты там все облазил.
- Так, чтобы еще на чужих глазах не маячить?
- Ну да, случайный прохожий не исключается…
- Хм… Заброшенные усадьбы все заросли, местами забор, да и привычки у них нет по чужим дворам шастать, переться за околицу – зачем? Это далеко.
- Магазинчик заколочен. Кстати, это проверено? – продолжил я размышлять.
- Ну да, - улыбнулся Коля.
- Понятно, был заколочен. Сейчас там кто-то из оперов.
- Ну да, – Коля улыбнулся еще шире.
- Главное, не сказать «здрасте», когда пройду мимо, а то еще напугается.
- Во-первых, тебе там лучше пока не шататься, а во-вторых – не сбивайся с мысли.
- Самое подходящее место – то самое место. Но не для свидания с дамой.
- Для твоей неподходящее. А посмотрим на это проще. Ракитина – нормальная женщина, давно живет в деревне, для нее все сельские постройки – часть привычного деревенского быта. Кроме того – она туда раньше не заходила, что там – не знает, скорее всего. Чекменев прикинул, что говорить надо без свидетелей, предложил ей поблизости уединенное место. С его точки зрения – самое оно. Мария на стрессе, как любят говорить, соглашается, ей бы хоть где – но все выяснить, и тут не до антуража. И идет его ждать, куда указано. Что такого? Мусорные контейнеры возле новых домов воняют не в пример сильнее.
- То есть пошли они не вместе?
- По логике – да. Во-первых – чтобы их не видели вместе. А во-вторых – у Савелия уже тогда зародилась мысль, что Марию, возможно, придется убрать.
- Она была задушена. Веревку с собой в кармане не носят,
- Да, нужно время, сообразить и подобрать «инструментик». И сообщничка кликнуть.
- И уговорить. Это не самогонку гнать, кто на такое пойдет.
- Обмануть. Помнишь их разговор, что ты услышал? Может, Петр убивать то и не собирался?
- Николай, а ты можешь ударить меня по башке, чтобы отключить, но точно не насмерть?
- Я нет. Но вот подоспели интересные материалы из колонии, где Савчук второй срок отбывал. Если коротко – у Петьки получалось. Он по зоне «мужиком» шел, но блатные с ним особо не пререкались, с уважением относились. Петя не церемонился, в критических случаях мог и табуретку в ход пустить, но аккуратно.
- Сразу и не угадаешь, что в нашем деле ценно. Поди ж ты…
- Итак, не отвлекаемся. Да, на всякий случай, если не удастся убедить, то устранить опасную свидетельницу, нужен сообщник. А тут и он, навстречу.
- Больно гладко, как в сказке.
- Сволочам везет до поры. А потом, можем мы нарисовать другую картину, даже располагая такими скудными фактами? Возможно, не подвернись Петька под руку, старик бы действовал по-другому. Петьку Мария знала и не боялась.
- У нее совсем инстинкт самосохранения сдал?
- Кто знает, что ей Чекменев наплел? И как Петька объяснил свое появление? Может тихо подкрался?
- По битому кирпичу? А она стояла спиной ко входу? Это ж как в свои мысли надо погрузиться! Нет, Коля, пока это догадки.
- Ну, может старик с Петром вместе зашел? Отвлек ее, а Петька сзади ударил. Понимаешь, если мы выстроим единственно верную картину, то Савчука допрашивать проще будет, есть шанс расколоть его, как Витьку.
- Ты не торопись. Марию ударили почти в дверном проеме, тело туда и упало. Потом, тот, что пониже ростом, ее перешагнул. Это вам эксперты так говорят, сам рассказывал.
- Да, они склоняются к этому.
- Где тогда стоял Савелий и как отвлек?
- Выясним после. Когда с Петькой беседовать будем, мы эти скользкие вопросы обойдем. Мне его разговорить надо.
- Дважды снаряд в одну воронку не падает. Картинка – больше фантазия. Ладно. У кого была веревка?
- У Савелия, конечно. Петькину одежду проверили, следов ворса нет. Ее унесли с собой, мы все тщательно осмотрели. Веревка обычная, ее продавал магазин-склад, у нас на Ленинградской. Знаешь, за товарной станцией?
- Знаю. А больше нигде не продавали?
- Нет, в хозяйственных нет. Какая-то канатная фабрика напрямую туда поставляет, забыл город.
- А Савелий ее для церковного хозяйства покупал, – догадливо заключил я.
- Ну да. Еще Георгий образцы добыл, один в один. Знаешь где? На колокольне!
- Да там веревки в руку толщиной, я в кино видел! И колокольный звон, между прочим, я только один раз слышал.
- Видел, слышал… Веревку то в два-три раза сложить можно, слазь, посмотри, если интересно. А звонаря у них нет. По большим праздникам старик какой-то из города приезжает.
- Не полезу, – рассмеялся я.
- Тут отец Василий Георгию как-то сказал, мол, жаль, что ты не мой непутевый родственник, я бы тебя на звонаря выучил, – улыбнулся майор.
- Так Чекменев на колокольню что ли лазил?
- Володя, что с тобой? Свидание близко? Остатки веревки в кладовой были! Он кусок и оттяпал. Веревка старая, уже грязная, а срез свежий. Топором, там же в кладовке. И да, на этом топоре следов крови нет, даже куриной.
- Его Гоша и купил.
- То новый. Старый тоже нашелся, лежит в кладовой рядышком. Опер наш правда его в саду потерял, потом нашел. Если б так просто за топор уцепиться было! Тот лежит где-то в лесном озерке. Что с тобой?
- Свидание! Цветы надо достать! Если не подсуечусь, у меня вправду останется только клумба перед правлением! Андрей как в воду глядел!
- Бабушку попроси, она тут все сорганизует! А, кстати, помяни начальничков не к месту, как выражаются наши клиенты! Вот и он! – Коля повернулся к подходившему Андрею, приветственно помахав ему.
- Как ты нас нашел? – спросил я, пожимая второй раз за день приятелю руку.
- Милиция я или нет?
- Прямо сыщик! Андрюха, переходи к нам! – Майор, привстав, хлопнул участкового по плечу.
- Квартира будет? Я человек семейный.
- Андрей, ну не начинай! – Коля наигранно поморщился.
- Ну, раз так, я тут сам себе уголовный розыск. И вообще – царь и Бог! К слову, на ваш участок скоро молодой паренек приедет. Только из школы, где и я учился, ему уже здесь председатель жилье обещал, отчего наше начальство провозгласило Валерия Пантелеймоновича святым. Отмучился я!
- А машинка твоя тоже отмучилась? – бестактно уколол майор его в самое больное место.
- Не начинайте, товарищ майор! – Андрей поморщился совершенно искренне. Раздвигая толпу голодающих, как атомный ледокол, со стулом наперевес, к нам двигалась Зоя Павловна. Поставив стул участковому, она для приличия обмахнула его чистой салфеткой, висевшей на могучем плече, вопросив, что высокий гость желает вкушать. Гость уселся на стул, спросив у Коли разрешения, поблагодарил буфетчицу, по-доброму пожелав ей, чтоб, значит, «ни народного контроля, ни ОБХСС», отчего «трактирщица» размашисто перекрестилась и сказала «тьфу». Андрей заказал чаю с бутербродами, и Зоя Павловна, по-королевски кивнув, поплыла обратно. Или пошла, ведь корабли ходят.
- От Димы привет. Нашли кое-что в котельной. Вход в подвальное помещение с одной стороны заставлен, и туда ведет совсем незаметная врезка от газовой магистрали. И вытяжка из подвала подсоединена к шахте вентиляции, по проекту там просто отдушины были, но они закрыты.
- И следы комбикорма на полу, – усмехнулся я.
- Да нет, там прибирают основательно, – ответил Андрюха.
- Да шучу, зачем следы, мы их там с мешками накроем.
Поговорив еще немного, мы разошлись. Итак, надо спросить у бабули, у кого из соседок можно купить цветы. Войдя в комнату, я остолбенел – на столе красовался большой букет свежесрезанных пионов в трехлитровой банке. Шикарный букет!
- Ба, откуда? – вытаращился я на бабу Катю. Та, хлопотливо вытирая руки фартуком, назвала какую-то подругу. Я даже не пытался услышать.
- Бабушка, откуда ты знаешь?
- Да деревня это, Володенька!
- И что, вся деревня в курсе?!
- Успокойся ты, Андрей, дай Бог ему здоровья, заехал, предупредил!
Я устало сел на стул и замолчал, забыв даже поблагодарить бабулю.
- Ты, когда соберешься, мне покажись. А то еще, неровен час, чего не так будет. Я погладила все.