Прошел день после встречи с Кристиной. Вечером Ника сидела в своей квартире, и ее окружал беспорядок. Не тот, творческий, при работе над проектами, а подавленная безнадежность. Повсюду разбросаны листы бумаги. Она начинала, яростно перечеркивала эскизы и пыталась выплеснуть свою боль, но ничего не получалось. Все цветы, что она рисовала, выглядели увядшими. На кухонном столе лежала флешка. Ее оставила Кристина как зловещее напоминание. Вероника не смогла отдать ее Диме. Она просто написала ему сухое сообщение.
«Кристина просила сказать, что ты забыл у нее карту памяти. Заберешь, когда появится возможность.»
Он ответил односложно: «хорошо».
Вероника подошла к окну и смотрела на ночной город.
- Я тупица. – анализировала она ситуацию. – Я позволила этой букашке залезть мне под кожу. Я же знаю, в ее словах ни слова правды. Ведь Дима находился со мной, он не мог быть в двух местах одновременно. Фотография в машине… Ее могли сделать когда угодно. Флешка? Он мог забыть ее в офисе, а она подобрала. Итак, какая же логическая цепочка выстраивается? Но тогда какого лешего мне так больно?
Одна мысль о том, что Дима поехал к Кристине, вызывала бешеное возражение. Это же не просто обида на Диму, это другое, уродливое, колючее собственническое чувство.
- Я ревную. – Ника произнесла это слово вслух, и оно казалось чужим и неправильным. Она – независимая, сильная и всегда высмеивала ревнивых подруг. – Откуда оно появилось? – опять запрыгали мысли. – Мы с Димой просто дурачились, спорили с родителями, потом с Артуром. Мы вынужденно находились рядом. Тогда откуда у меня ощущение измены? Ведь Дима не нарушал клятвы и никогда не давал ее.
Ника ходила по комнате и заламывала руки. И вдруг остановилась напротив зеркала и посмотрела на свое отражение.
- Мне плохо, потому что это давно не кураж. Я не знаю, когда это случилось. Как только он заступился за меня перед Артуром? Или на крыше при рассказе о своем отце и раскрытии тайны? А может еще раньше, когда он подыграл мне в галерее и закричал про тотемное животное?
Осознание накрыло ее как ушат ледяной воды. Она вспомнила улыбку Димы, его умные глаза, спокойную силу, дурацкие шутки про дофаминовую мотивацию. И поняла:
«Я влюбилась в своего фальшивого жениха. В личного компаньона. В этого невыносимого саркастичного зануду».
Ника опустилась на пол. Осмысление не принесло радости или облегчения. Наоборот, огромный всепоглощающий страх накрыл ее.
«А если для него это все еще игра? Вдруг он испугался нашего поцелуя и действительно вернулся к Кристине? Тогда я не просто проиграла, я потеряла всё.»
Она обхватила колени руками. Ее защита, которую она тщательно выстраивала годами, рассыпалась в прах. И под ней оказалась не сильная и независимая женщина, а обыкновенная влюбленная.
А квартира Димы представляла образец минимализма и логики. Но ее хозяин далек от этого состояния, внутри него буря. Он сидел перед тремя мониторами. На одном – финансовые отчеты, на другом – видео с камер, он просматривал его уже не первый раз. На третьем – открытый, но пустой код, работа не давалась. На столе Димы лежал зеленый шелковый шарфик. Он забрал его в тот же вечер у Артура под предлогом «вернуть владелице». Артур удивился, но отдал его. Дима взял вещицу в руки. Ткань тонкая, прохладная, пахнет ее духами. Легкий, едва уловимый аромат бергамота и чего-то цветочного.
«Давай по логике. – рассуждал Дима. – Прежде всего Артур – лжец и манипулятор. Его мотив – выбить у меня почву из-под ног, отравить жизнь. И последнее, он не мог встречаться с Никой, ведь мы находились вместе с ней. Вывод – он всё придумал. Но почему меня это так задело? Одна мысль о том, что Ника разговаривала с ним, вызывает у меня желание подраться. Это не просто злость на соперника, это что-то первобытное - гнев, ревность.»
Он произнес эти слова шепотом, и они показались ему нелепыми. Он оперировал цифрами и алгоритмами, а это грязное и хаотичное чувство.
«Всё это странно. Мы союзники и решаем общую проблему. Ее личная жизнь меня не касается. Тогда почему мне кажется, что это самое что ни на есть мое дело? С какой стати ее молчание сегодня ощущается как физическая боль?»
Дима встал и подошел к окну. Его квартира находилась высоко, и город под ней походил на гигантскую материнскую плату, по которой бежали потоки данных. Это его мир, понятный и упорядоченный. А мысли летели дальше.
Ника не часть этого мира. Она сплошной беспорядок. Для нее подсветка – живой свет, она спорит из-за корней деревьев. Рисовала какие-то невероятные сады и заставляла его смеяться над любой глупостью. В его системе она сбой. Он закрыл глаза и вспомнил ее лицо в свадебном платье. Ее смех в галерее. Гнев, когда она защищала его перед инвесторами.
«Это не поломка. – опять задумался Дмитрий. – Это новая операционная система. И она сносит все мои старые настройки. Я влюбился в нее.»
Осознание обрушилось не как волна, а как удар. Четкий, ясный, неопровержимый факт. Он всегда всё контролировал, а теперь потерял управление над самым главным – над своим сердцем. И вслед за этим пришел страх.
«А что, если Артур не врал? Я для нее лишь временный союзник, инструмент для решения проблем с родителями и бывшим. А ее душа все еще там, с ним. Я рассказывал ей об отце, о самом сокровенном, показал свою уязвимость. Если она после этого отправилась к Артуру, значит, я совершил ту же ошибку, что и отец. Я доверился не тому человеку.»
Он сжал в руках ее шарфик. Его панцирь, которым он так долго прикрывался, оголился. Он боялся снова оказаться тем 16-летним мальчишкой, который потерял всё. Дима не знал, что ему делать дальше. Впервые в жизни у него нет цели.
Прошло два дня оглушительного молчания. Оно прерывалось лишь сухими деловыми письмами. Ника сидела за столом в своем офисе, но бездействовала. Она механически переставляла образцы камня холодными руками. Рядом на стуле висел ее зеленый шелковый шарфик. Дима вернул его утром через курьера без записки и объяснений. Этот жест оказался громче любых обвинений. Он ей не верил. Дверь открылась, и вошел Дмитрий. Он выглядел уставшим, а лицо превратилось в непроницаемую маску.
- Ты просила о встрече. – остановился он на пороге и проговорил равнодушным голосом. Это прозвучало хуже, чем крик.
- Да. – Ника даже не подняла голову. – Ты выяснил что-нибудь о той ночи? – она тоже говорила сдержанно и официально.
Дима подошел к столу и положил на него планшет.
- Записи с камер в коридоре оказались повреждены. Но на парковке зафиксировали машину Артура. Он уезжал из нашего здания через десять минут после срабатывания сигнализации.
- Значит, это он. – Ника подняла глаза.
- Он или Кристина, которая уехала чуть раньше. Или они вместе. Доказательств, кто именно нажал на кнопку, нет. Но теперь мы знаем, что они оба находились там.
Дима говорил это и смотрел прямо ей в глаза. Неприятная, тяжелая загадка висела в воздухе.
- Ты знала и поэтому молчала?
И Вероника не выдержала. Боль, ревность и обида прорвались наружу.
- И это всё? – она встала, и ее голос задрожал от гнева. – Ты пришел, чтобы сказать мне это? Или чтобы проверить, известно ли мне, что Артур разгуливал по твоему офису? Ведь ты вообразил, что мы любовники, верно?
- Я не говорил о любовнике, это ты произнесла!
- Но ты так подумал! Я видела это в твоем взгляде! Ты поверил ему, скользкому, лживому врагу, а не мне.
Ника подошла к стулу, сорвала с него зеленый шарф и бросила на стол между ними.
- Зачем ты его вернул, да еще и через курьера? Мог бы оставить себе как сувенир! Как доказательство моего «предательства».
- А что я обязан думать? – тише, но опаснее произнес Дмирий. – Когда на следующий день после всего, что произошло, ты начала избегать меня, а твой бывший разгуливал с твоим шарфиком и разглагольствовал о ваших «душевных беседах»?
Вероника вспыхнула.
- А что мне оставалось предполагать, когда твоя деловая партнерша пришла ко мне вся такая заботливая, и «случайно» показала мне фотографию, где ты спал в ее машине? И ненароком оставила твою флешку с намеком на бурную ночь.
Ника достала из ящика ту самую флешку и швырнула ее на стол рядом с зеленым шарфиком. Они недоверчиво смотрели друг на друга. Эти вещи подбросили им враги, а они попались в эту ловушку. Наступила тяжелая и звенящая тишина. Они оба понимали, что их обвели вокруг пальца. Но обида и боль уже сделали свое дело, и они не сумели остановиться.
- Фотография старая. – Дима первый нарушил молчание. – Сделана полгода назад. Мы оба возвращались из командировки, и я заснул. Кристина тогда еще пошутила, что у нее есть на меня компромат. Я не думал, что она использует его.
- А шарф, он пропал у меня месяц назад. Я думала, потеряла его. Наверное, Артур украл его из офиса, когда заглядывал перед тендером.
Они стояли и чувствовали опустошение. Их враги не просто солгали, они использовали крупицы правды и сплели чудовищную ложь.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15.