Дима не просто подыгрывал, он режиссировал ее саботаж и делал его еще более абсурдным. Ника решила сделать последний рывок. Она отошла в центр зала, достала телефон и притворилась, что ей позвонили.
- Да, Светка, представляешь! Это я насчёт Артура! – кричала она в трубку. – Нет, он не бросил меня! Он сказал, что ему нужно время, чтобы найти свое тотемное животное. ТО-ТЕМ-НО-Е! Говорит, без этого не может вступить в серьезные отношения. Я в галерее, да! Пытаюсь заглушить боль искусством.
Все посетители и смотрительница зала, строгая дама в летах, глазели на Нику как на сумасшедшую. Она торжествовала. Вот оно, публичное унижение! Она выставила себя не только громкой, но и брошенной, жалкой. Сейчас Дима точно от нее отвернется навсегда. Но Дима подошел, выхватил у нее телефон и закричал громче Ники.
- Светка! Это Дима, друг Ники! Не слушай ее! Какое тотемное животное? У Артура аллергия даже на хомячков! Он просто трус. Я видел его вчера в баре с какой-то блондинкой, она сияла в леопардовом.
Мертвая тишина воцарилась в зале. Даже скрипач из «Элегии Венеции» не смог бы создать более напряженную паузу. Ника глядела на Диму с открытым ртом. Ее мозг отказывался обработать происходящее. Смотрительница со скорбным лицом стремительно приближалась к ним.
- Молодые люди! Я попрошу вас! Это храм искусства, а не съемочная площадка мексиканского сериала. Немедленно прекратите этот балаган!
- Простите! – Дима вернул телефон Нике с трагическим лицом. – Шедевры обнажили наши душевные раны. Мы не смогли сдержать эмоций.
Ника в таком шоке, что сумела только поддакнуть.
- Да, горе очень глубокое.
Но смотрительница не сжалилась.
- Свои болячки лечите за пределами нашей галереи. Оба на выход.
Они стояли на тротуаре после позорного выдворения. На Нике все еще дурацкий берет. Они смотрели друг на друга в тишине. И вдруг Дима фыркнул. Сначала тихо, потом громче. Он начал смеяться, не издевательски, а искренне, до слез, и хватался за живот.
- Найти свое тотемное животное! Это гениально! Я чуть не поверил.
Ника не выдержала и тоже начала хохотать. Они потешались над абсурдностью ситуации, над своим провалившимся планом, и как их только что выдворили из помещения. Вероника захлебывалась от смеха и давно не помнила такого веселья. Когда гогот затих, они держались за животы и тяжело дышали. И впервые посмотрели друг на друга без брони и масок. Ника вытерла слезы.
- Ты невыносим! Испортил мне весь план.
Дима улыбнулся.
- А ты думала, я позволю тебе развлекаться в одиночку? Если уж нас пытаются свести насильно, то необходимо хотя бы получить от этого удовольствие вместе.
Слово «вместе» повисло в воздухе. Вероника съежилась.
«Этот Дима не просто умен, он опасен. Он превратил мое сопротивление в какой-то водевиль. И что самое ужасное… Мне это начинает нравиться.»
- Ну что, куда пойдем в следующий раз сеять хаос? – ворвался в ее мысли голос Дмитрия. – Посмотрим кино или послушаем лекцию о вреде глютена? У меня полно идей.
Он поглядел на нее с азартом и вызовом. И Вероника поняла, что проиграла. Но это произошло на удивление весело.
Вероника и Дмитрий сидели за столиком в неприметном кафе. Между ними не устрицы и шампанское, а кофе и ноутбук Димы. Это их первое совместное совещание.
- Родители окружают нас со всех сторон. – Ника помешивала латте. – Моя мама звонила трижды, тетя Зоя написала пять сообщений. Их разведка донесла, что нас «выгнали из галереи за излишнюю страсть к искусству». Они посчитали это хорошим знаком. Видимо, по их логике это лучше, чем если бы нас вытолкали за драку.
- Аналогично. – Дима просматривал что-то на экране. – Моя мама вообразила, что твой «творческий порыв», это признак тонкой душевной организации. Она уже мысленно подбирает имена для наших детей. Предложила «Иннокентий» для мальчика и «Серафима» для девочки.
Ника поперхнулась кофе.
- Иннокентий? И Серафима? Нет, этому надо положить конец. Быстро, решительно и навсегда!
- Согласен! – отозвался Дима. – Поэтому они организовали ужин. У нас дома, в воскресенье, в полном составе. Твои родители, мои мама и папа. Мы оказались в ловушке, но она еще не захлопнулась. Они думают, что после галерейной страсти мы на пороге признания.
- Мои попытки одеваться безвкусно и невыносимо они назвали неординарностью. Наш совместный перформанс - в умение найти общий язык. Мы проигрываем, Дима. Чем сильнее мы сопротивляемся, тем больше они уверены, что мы созданы друг для друга.
Дима закрыл ноутбук и посмотрел на нее серьезно, но с искоркой в глазах.
- Мы теряем позиции, потому что действуем порознь. Ты против меня и наоборот. А нужно объединиться и нанести удар по родственникам. Я всю ночь думал. Мы будем не просто приторной парой, а еще и носителями идеологии.
Ника наклонилась к нему с явным интересом.
- Какого еще мировоззрения?
- Квантовой нутрициологии и темпорального детокса. – ответил Дима с абсолютно серьезным лицом.
- Ты это сейчас придумал?
- Да. И даже набросал основные принципы. Слушай. Первое – мы не едим пищу, что приготовлена в плохом настроении. Она несет негативные вибрации. Второе – мы принимаем продукты только определенных цветов в зависимости от дня недели и фазы луны. Сегодня, например, дозволено исключительно бежевое и лиловое. Третье и самое главное. Мы практикуем темпоральный детокс – отказ от прошлого. Мы не обсуждаем вчерашних событий, не едим давешнюю пищу и не отвечаем на вопросы о прошедшем. Мы живем в данный момент. Представь лица родни, когда мы откажемся есть индейку, поскольку она не соответствует лунному циклу. И мы не в состоянии отреагировать на вопросик: «Как дела на работе?». Ибо это якорь из былого.
Вероника смотрела на Дмитрия. План дерзкий, абсурдный, наукообразный и гениальный в своей невыносимости. Она поневоле улыбнулась.
- Низкие вибрации. Мне нравится. А как мы станем называть друг друга? Как мы предполагали до этого? Тигренок и Кошечка? Это не очень сочетается с квантовой физикой.
- Ты откликаешься на «мое Сияние», а я Вектор.
Ника фыркнула.
- Договорились, Вектор. Скинь мне на почту основные положения доктрины. Мне надо подготовиться.
Они пожали друг другу руки над столом. Это уже не перемирие, а союз двух людей.
Запахи запеченной утки с яблоками смешивались с напряженным ожиданием. В просторной гостиной в загородном доме родителей Димы все в сборе. Анна Петровна и тетя Зоя на диване рядом с Лидией Павловной. Отцы Игорь Семенович и Аркадий Викторович обсуждали что-то у камина. Вечер воскресенья, все расслабились и ждали молодых. Раздался звонок в дверь, и Лидия Павловна пошла открывать. На пороге стояли Ника и Дима. Они держались за руки, а на их лицах одинаковые, умиротворенные, почти отрешенные улыбки.
- Мы прибыли в твое пространство, мама. – неторопливо и глубокомысленно изрек Дима.
- Здравствуйте, уважаемая хозяйка дома! – мягко и почти нараспев произнесла Вероника. – Мы чувствуем здесь очень чистую энергию. Правда, мой Вектор?
Все в комнате замерли. Что это еще за «Вектор»? Дима снял пальто с Вероники с такой преувеличенной заботой, будто она сделана из тонкого фарфора. Гости вошли в зал плавно и неторопливо.
- Мое Сияние немного утомилось от гравитационных полей города.
Анна Петровна подозрительно посмотрела на дочь.
- У тебя всё в порядке? Ты не заболела? Выглядишь как-то странно.
Ника подошла и поцеловала родительницу в щеку, но как бы не касаясь.
- Мамочка, я никогда не чувствовала большей гармонии с собой! Просто рядом с Димой мои чакры раскрываются, как лотосы на рассвете.
Она бросила на Диму взгляд, полный космического обожания. Он ответил ей таким же. Родители переглянулись. Это еще неожиданнее, чем «Вектор».
Все уселись за роскошно накрытый стол. В центре румяная утка. Лидия Павловна просияла.
- Ну, детки, прошу к столу! Никочка, сын сказал, ты любишь уточку с яблоками. Я старалась.
- Она выглядит прекрасно! – Ника взглянула на птицу с мягким сочувствием. – Но нам не положено употреблять ее.
Все напряглись.
- Почему это? У тебя аллергия? – забеспокоилась Анна Петровна.
Ника взяла Диму за руку.
- Мы с моим Вектором практикуем квантовую нутрициологию. Нам нельзя есть пищу, которая несет в себе информацию о страдании. Эта пернатая умерла и испытала стресс. И ее клетки запомнили эту вибрацию. Мы не хотим принимать в себя эту негативную энергию.
Дима кивнул с видом гуру.
- К тому же сегодня воскресенье, растущая Луна в Тельце. Цвета дня – изумрудный и золотистый. А уточка – она коричневая. Это нарушит наш энергетический баланс.
Отцы, которые уже положили себе по куску утки, замерли с вилками на полпути ко рту. Тетя Зоя неодобрительно поджала тонкие губы.
- Дима, ты на прошлой неделе съел целый стейк! – вмешался Аркадий Викторович. – Он тоже коричневого цвета.
Сын отозвался спокойно.
- Прошлое – это иллюзия. Нельзя войти в одну реку дважды. Тот Дима, который ел стейк, остался в том дне. Сегодня я другой.
Продолжение.