…Священник забрался на одну из повозок и попросил, чтобы его какое-то время не тревожили. Служитель Храма простоял на коленях около часа, сложив ладони у груди и опустив голову, а губы его шевелились от чтения молитв или заклинаний. На лбу отца Флориана, не смотря на холодную погоду, выступили крупные капли пота.
Все то время, пока храмовник пробовал отправить ментальный сигнал Храмовой страже, каждый из людей вел себя по-разному. Если сын священника Флориана Арманд – немногословный и спокойный молодой мужчина с ясным взглядом, негромким голосом успокаивал жену и детей, а Свен Нойвилль просто сидел на облучке саней рядом с супругой, обняв ее за плечи, то Оливер Хофф раздраженно пинал ногами комья снега у полозьев повозки – его бесило вынужденное бездействие. На собственную жену он даже не взглянул. Руд Ремке, в свою очередь, сел на корточки, став похожим на оживший колодезный журавль и, сцепив ладони, сжимал и разжимал пальцы, так что громко хрустели суставы. Повторяющийся неприятный звук вконец взбесил его толстого товарища Оливера и тот разразился гневной тирадой:
- Может быть, тебе стоит прекратить щелкать своими мослами, дорогой Руд?! Или ты задался целью этим хрустом свести меня с ума?!
Руд Ремке, не поднимая глаз на друга, послушно расцепил пальцы и спрятал ладони под мышками. Было очевидно, что страх почти полностью завладел его существом.
Гидеон Вердер ходил снаружи импровизированного укрепления из саней, легко, точно игрушечный, подбрасывая и снова подхватывая в воздух кузнечный молот.
Кейт осторожно подсела к Галь-Рикки, который примостился на краю одной из повозок, чуть в стороне от основной компании:
- Скажи, ты на самом деле волшебник? – Шепотом спросила девушка, словно понимая, что другим об этом пока лучше не знать. Возможно ей просто хотелось поговорить с кем-нибудь близким к ней по возрасту.
- Наверное, да. Только у меня почти всегда волшебство случайно получается. Как будто не я творю чудеса, а кто-то другой это делает за меня, - признался Гальнеккен, - какой-то другой Галь-Рикки.
- А я ведь сразу поняла, что ты необычный. Еще когда принесла утром тебе чай.
Галь-Рикки удивленно посмотрел на девушку:
- Как это «поняла»?
- Ну, увидела в тебе что-такое. Не могу объяснить. Это как смотришь на предмет, или человека, и видишь в них какой-то скрытый свет.
- Слушай, а ты сама ничего такого не умеешь? По части магии?
Кейт покачала головой:
- Нет, куда мне. Одно время дома я помогала знахарке, так старуха постоянно ругалась, что более бесполезной помощницы, как я, у нее раньше никогда не было, - Кейт грустно улыбнулась.
- Если ты умеешь видеть силу других, значит ты тоже не совсем обычная.
- Скажешь тоже, необычная. Пока была жива мать, кто-то еще мог так про меня сказать. Мама называла меня «Моя бесценная», она умерла, когда мне было девять. Двоюродная тетка, Нэйламон, меня тоже любит, но по-своему. Если нам удастся вырваться, не знаю, как я вернусь к ней без Клауса, ее младшего сына.
- Для начала нам нужно вырваться. А Клаус, возможно где-то сумел спрятаться.
- Я в это не верю. Думаю, что моего троюродного брата уже нет в живых.
- Как ты можешь об этом знать?
- Эти твари чуют живых людей. Жаль, что ты не можешь заставить их всех исчезнуть. С той белой женщиной-демоном у тебя получилось очень здорово. Несколько слов, потом хлопок, и ее нет.
Галь-Рикки пожал плечами:
- Я не знаю, как это у меня вышло.
***
…Зимний день как оборотень начинал перекидываться в вечер. Сизые сумерки сгущались над Вилланом. Ни одно окно не светилось, ни над одной из труб не поднималась струйка дыма. Сбросивший обманную личину город был мертв, и смерть бродила по его улицам, хищная и алчущая. Тьму вокруг немного рассеивало только синее свечение амулета отца Флориана, который он повесил себе на шею, но от этого мрак казался еще темней и гуще.
Когда город оказался целиком придавлен навалившейся на него тушей ночи, отец Флориан встал с колен, его лицо в синем свечении амулета мало чем отличалось от кошмарных рож демонов Виллана. Все с надеждой повернулись в его сторону, а вспыльчивый Оливер Хофф, закончив бесцельное пинание снежных комков, нетерпеливо спросил:
- Ну, что скажете, святой отец? У вас получилось?!
Священник ответил не сразу, заставив людей помучиться в ожидании ответа. Оливер Хофф едва сдержал себя, чтобы не закричать на служителя Храма.
- У меня почти получилось. Импульс вышел сильным и верно направленным. Он бы дошел до Ларги Восточной…
- Так что же произошло, отец Флориан?! – Вскричал Оливер Хофф.
- Помешал другой импульс из неизвестного источника - он рассеял созданный мной на ментальные осколки, разбросанные по всему астральному полю. На еще одну попытку у меня просто не хватит сил. Я все-таки не профессиональный маг, а обычный священник.
- Это означает, что… - начал говорить молодой Арманд.
- …мы все тут пойдем на корм нежити! – Вопль Руда Ремке заставил всех вздрогнуть, а младшая из внучек отца Флориана все-таки не выдержала и расплакалась.
- Да, да!!! Нас сожрут, никому отсюда не выбраться! – Кричал ударившийся в панику Ремке. Его жена – молчаливая смуглая женщина, от которой Галь-Рикки еще не услышал ни единого слова, решительно подступила к своему мужу и, размахнувшись правой рукой, влепила ему жестокую оплеуху. Паниковавший торговец мгновенно смолк и схватился руками за покрасневшее от удара лицо.
- Ты правильно сделала, Диана, - Сказала ей Хлоя, успокаивавшая свою дочь.
- Не веди себя, как слизняк, Руд. - Стоя прямо перед супругом, произнесла Диана. – Либо ты берешь себя в руки, либо я снова свободная женщина. Что ты скажешь?
Люди затихли, не вмешиваясь в «беседу» семейной четы.
- Я не слышу ответа, Руд Ремке, - Диана не собиралась отступать.
Руд пробормотал нечто неразборчивое.
- Повтори громче, так, чтобы твой ответ услышали все!
- Я беру себя в руки, Диана.
- Хорошо. Но, если ты снова струсишь – пеняй на себя. Назад своих слов я не возьму.
- Если бы я, не приведи светлые боги, пережил подобный позор на глазах своих земляков, то лучше уж головой в пекло, - еле слышно, для самого себя произнес Гидеон Вердер.
- Скорее смотрите! – Напряженный возглас бородача Свена Нойвилля привлек общее внимание.
Галь-Рикки встал на повозке, всматриваясь в темноту. Сейчас мрак уже не был непроницаемым и монолитным, в нем шевелилось множество пар горящих оранжево-красных огоньков, которые все ближе и ближе подступали к ненадежному убежищу для горстки людей. Голодные твари Виллана вспомнили про уцелевших пленников города, и дождавшись наступления ночи, явились для решающей атаки.
***
Женщин и детей оставили в центре крохотного пятачка, образованного укреплением из четырех саней. Только Диана Ремке отказалась безропотно ждать своей участи, а встала плечом к плечу с мужчинами, изготовившись к обороне. Женщина вооружилась найденным в одной из повозок кнутом, с которым, судя по всему, умела обращаться.
Амулет отца Флориана загорелся ярче, так что в его свете стало видно, что происходит на значительной части площади. У Галь-Рикки пересохло во рту: теснясь, налезая друг на друга, к ним двигалась толпа красноглазых демонов. Клацали зубами оскаленные пасти, скрежетали острые когти, вилланские демоны сопровождали свои движения страшными ужимками, они приседали и изгибались, совершали короткие скачки, некоторые из них спотыкались и падали, а другие, словно животные, голодные и безмозглые, карабкались по спинам упавших.
Отец Флориан поднял «Глаз Хилта», приготовившись сжечь тех кровососов, которые решатся напасть первыми.
- Сюда бы «Пламень эфира», амулет Верховного Настоятеля Думвальдского Храма. С помощью него можно прожигать пещеры в базальтовых скалах, - пробормотал себе под нос священник, - но он же всего один в королевстве, так что нам… - свою фразу он не закончил, потому что оборотни приблизились на расстояние двадцати шагов от их импровизированного редута.
Прорваться через такую толпу не представлялось никакой возможности – не менее шести сотен оголодавших демонов заполнили небольшую площадь. Однако сразу нападать на людей твари не стали. Посверкивая глазами и щерясь, они взяли укрытие в плотное кольцо, и почему-то не спешили его сжимать.
- Отчего они медлят?! – Оливер Хофф потряс над головой вырванной из крепления саней оглоблей. – Эй, мерзавцы, давайте, идите сюда, чего же вы еще ждете? Здесь есть для вас свежая кровушка! Попробуйте до нее доберитесь!
- Не будь дураком, помолчи, - негромко приказал ему отец Флориан. Однако Хофф и не думал униматься, продолжая выкрикивать ругательства, адресованные упырям. Эта его бравада тоже была своеобразным отражением ужаса, который он испытывал. Только если одни люди, такие как Руд Ремке перед лицом опасности теряли волю к борьбе, то другие, как Оливер, умели перевести свой страх в боевую ярость. Именно эти люди первыми бросались в любую битву, потому что ожидание опасности было для них мучительнее самой опасности.
Галь-Рикки попробовал вспомнить о чем он думал и какие чувства испытывал перед тем, как вызвать злой ветер Штормберга, а вдруг у него и сейчас получится и вихрь-убийца обрушится на этот сонм вурдалаков, и разметает его по улицам Виллана словно ворох сухой листвы? Однако ничего не спешило подниматься из глубин его души наружу. Искра Истинного Слова, жившая в нем, никак не хотела разгораться.
Руд Ремке, оказавшийся слева от Галь-Рикки, громким и нервным шепотом экзальтированно читал адресованную светлым богам молитву, с просьбой защитить их от сил тьмы. Две внучки отца Флориана смотрели на Руда с откровенным страхом, он пугал их больше, чем толпа чудовищ снаружи укрепления.
Гидеон Вердер присел рядом и накрыл рот Ремке своей широкой ладонью. Он невольно вышел из образа простака-кузнеца, вновь став похожим на того, кем он и являлся, а именно на безжалостного убийцу:
- Заткнись, убогий. – Поднеся губы к уху вращающего глазами Руда, произнес Вердер, и повернулся к священнику. – Как вы думаете, святой отец, если я брошу этого нервного господина в лапы нашим симпатичным гостям, большой ли я совершу грех перед светлыми богами?
Отец Флориан замешкался с ответом, но Вердер его от него и не ждал. Похлопав по плечу, он отпустил Руда Ремке, подхватил молот и повернулся лицом к наводнившим площадь демонам Виллана.
Вдруг по толпе нежити прошло волнение, сгорбленные фигуры стали расступаться, словно намереваясь уступить кому-то дорогу.
- Ага! Неужели к нам собирается пожаловать сам господин главный виновник праздника! – Воскликнул Оливер Хофф, и, засунув два пальца в рот, оглушительно свистнул.
- Если ты не уймешься, я отлучу тебя от Храма! – Лопнуло терпение у отца Флориана. – Мало нам проблем с твоим товарищем, так еще ты ведешь себя точно юродивый!
- Я не юродивый, святой отец! Просто надо показать им, что мы ничего не боимся, что мы готовы драться, что мы…
- Тварям плевать на твою детскую браваду, - негромко сказал Гидеон Вердер, - поэтому сделай мне и всем остальным одолжение – закрой рот, и не пугай детей еще больше своими истеричными воплями.
- Слушай, кузнец! Да как ты смеешь… - начал говорить Оливер, но натолкнулся на безмятежный взгляд единственного здорового глаза Гидеона. Таким взглядом, с легким гастрономическим интересом, не слишком голодный удав мог смотреть на полупридушенную мартышку, размышляя – съесть её или не съесть. Вдобавок, Вердер еще и улыбался, вернее изображал свой привычный, похожий на волчий, оскал. Видимо торговец кое-что почерпнул для себя в этом взгляде, поскольку мгновенно стушевался, и даже отступил чуть подальше от Вердера.
- А ты смелый, кузнец, - Произнесла Диана Ремке, и пристально, оценивающе посмотрела на Вердера, - я не всю свою жизнь была женой торговца, в молодости я служила командиром отряда лучниц на границе с Гиберианом, в Эргентский полк брали немало женщин. Я сказала бы, что ты ведешь себя как настоящий солдат, и еще я видела, как ты держишь молот. Как человек, привыкший раскалывать черепа, а не подковывать деревенских коней.
Отрицать ставшее очевидным было бессмысленно, и Гидеон не стал отпираться, поведав ту часть правды о себе, которая не связывала его с Теренцием Кальтенмером:
- Я служил наемником на Черном юге. Только это было достаточно давно.
- Так ты участвовал в Войне Семи Людоедов?! – Диана показала удивительную осведомленность о событиях пятнадцатилетней давности, имевших место за три тысячи миль к югу от этих мест.
- Значит так называют в Думвальде кровавый хаос, творившийся тогда в Каланхетте? Семь племен, семь царьков, и каждый только за себя. Я провел там два года и много чего повидал. Удивлен, что об этом кто-то знает в Думвальде.
- Некоторые знают. Получается, что среди нас два воина. Это хорошо. Жаль, что нельзя перенести сюда мой отряд в полном вооружении. Девчонки попадали с пятидесяти шагов в монету.
- А это еще за новая напасть? – Изумленный возглас священника Флориана заставил Гидеона и Диану отвлечься от разговора и посмотреть на окруживший их сонм вилланцев.
Они увидели плывущую над демонической толпой большую черную тень с рваными краями, как у ветхого одеяния уличного бродяги, еще более черную, чем ночная тьма. Тень распространяла вокруг себя мертвенный холод и почти физически осязаемые волны ужаса, а ее отдельные отростки колыхались и пульсировали, подобно щупальцам морского животного.
- Изыди! – Громко сказал тени побледневший отец Флориан, и осенил себя круговым знаком солнца, символом светлых богов.
- Не трать время на пустую болтовню, шаман! – Именно этот шипящий голос Гидеон Вердер слышал утром в склепе, где он собирался найти мага, способного помочь его подопечному. – Твои призывы и молитвы сейчас бесполезны. Особенно перед Тем, кто очень скоро сюда явится, чтобы забрать своё.
- А сам то ты кто или что такое, любитель отираться по грязным склепам? – Громко заявил о себе Гидеон Вердер.
Черная тень дрогнула, будто могла испытывать обычное человеческое раздражение:
- Бесстрашие и наглость не помогут тебе, человек с севера. – Прошипело потустороннее существо. – Я – Предвестник того, кто уже идет. Он сметет вас, как ураган сметает шалаш из веток, как наводнение – деревянную пристань!
Две дочери сына священника Флориана, Арманда, одновременно прильнули к матери, дрожа от страха. Хлоя, не менее испуганная, тем не менее, сохраняла стойкость ради девочек. Бледный Руд Ремке застыл, как от столбняка, уставившись ничего не смыслящим взором на изрекающее угрозы колышущееся пятно мрака. Оливер Хофф, наоборот, сделался пунцовым от внутреннего напряжения, обуреваемый желанием кричать и сыпать проклятиями в адрес потусторонней опасности. Оливера сдерживало только присутствие кузнеца-северянина, единственным глазом которого на него десять минут назад посмотрела сама смерть. Только Свен Нойвилль, один из трех товарищей-торговцев сохранял видимое спокойствие и угрюмо смотрел на зависшее в вечернем воздухе порождение вечной ночи. Гидеон Вердер мимоходом отметил для себя, что на этого человека можно было положиться в бою. Он также отметил, что их новая спутница Кейт, несмотря на все ужасы минувшего дня и наступившей ночи, не впала в оцепенение, а выражала готовность к борьбе. Храбрая девчонка решила не оставаться с Хлоей, детьми и супругой Оливера Хоффа, а взобралась на сани, встав рядом с Гальнеккеном.
Галь-Рикки проявил себя тогда, когда от него этого никто не ожидал, прежде всего он сам. Поднявшись весь рост в санях, так чтобы парящее черное чудовище его видело, Гальнеккен негромко заявил:
- Я знаю кто ты, - стенки реальности задрожали перед глазами юноши, как уже не раз бывало раньше, когда он чувствовал присутствие магической силы.
- Что ты такое мне пищишь, жалкий сопляк? – Почему-то шепотом переспросила черная тень.
- Я сказал, что знаю тебя. Когда-то ты был Герхардом Майнером, ювелиром и алхимиком, а также черным колдуном. Ты обожал опыты с Великой Тенью. Но однажды ты доигрался, вызвав из бездны Чёрную плащаницу, спутника одного из великих богов смерти, обитающих в далеких областях Изнанки. Эта тварь захватила твою душу, и сама стала тобой. За твоей головой присылали магов из столицы, но ты сумел обмануть их. И ты стал рьяно служить своему новому хозяину, поставляя ему человеческие жертвы. Прошло много лет, прежде чем в Виллане закончились живые жители и остались одни неупокоенные. И тогда ты решил сделать из города большую ловушку, чтобы твоему владыке было легче питаться. Он ведь не может существовать без человеческих жизней. Демонам достается кровь, а души – ему.
Тень затрепетала, или от гнева, либо, что почти невероятно от чувства похожего на страх. Она подалась вперед, к людям, огромная и антрацитово-черная, словно желая накрыть их всех с головами, утопить в безбрежной темноте и утащить в самые глубокие пропасти Хмурых Пустошей.
- Твой жалкий лепет уже не имеет значения, мальчик. Владыка уже здесь. Вы только прислушайтесь! – в голосе Чёрной плащаницы прозвучало злое торжество.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62372-koldun-i-smert-glava-17-chernaja-plaschanica.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
