Утром Галь-Рикки разбудил проникший в окно нахальный солнечный луч. Он резко сел на кровати, чувствуя себя бодрым и отдохнувшим, и увидел, что покрывало на втором ложе по-армейски аккуратно заправлено, а Гидеона Вердера в комнате нет. В углу валялся забытый мешок с кузнечным молотом и инструментами.
Раздался вежливый стук в дверь. Галь-Рикки торопливо вскочил с кровати, натянул штаны, надел через голову рубашку и крикнул:
- Да, да, можете войти!
Вошла младшая из служанок, молодая девушка с русыми волосами, которая принесла ему завтрак на подносе – запеченный в масле хлеб, два яйца в крутую, сладкая булочка и чашка дымящегося ароматного напитка.
- Что это? – Подозрительно спросил Галь-Рикки.
- Это – чай, - девушка смущенно опустила глаза с пушистыми ресницами. Вряд ли она была намного его старше, может даже ровесница.
- Чай? А что это такое?
- Его все пьют.
Галь-Рикки почувствовал себя полной деревенщиной. У них в Лемминке про загадочный «чай» не знали. Люди пили отвары из разных душистых трав и ягод.
- Спасибо, - выдавил он из себя, когда служанка поставила поднос на стол и повернулась, чтобы уйти.
- Пожалуйста, - ответила девушка. Голос у нее был нежен и мелодичен, как у колокольчика, или звенящего ручейка.
- Постой, подожди! Не знаешь, где мой спутник? Я проснулся, а его нет.
- Господин Вердер сказал, что у него дела в городе, они с моим хозяином ушли сразу с наступлением рассвета. Обещали вернуться к полудню.
- Виллан очень большой город?
- Если честно, я сама пока не знаю. Я устроилась на работу в «Огонь и тени» только два дня назад. К нам в Ханторф, это маленький городок к северу отсюда, приехал зазывала. Рассказал про ярмарку, большое количество гостей, и про то, что в таверны и постоялые дворы Виллана нужно много рабочих рук, которых в самом городе не хватает. Обещал хорошую оплату. Я посоветовалась со своей тетей и поехала в Виллан вместе с Клаусом, моим троюродным братом. И вот я работаю на этом постоялом дворе, а Клаус – в лавке через две улицы отсюда.
- Понятно. А как тебя зовут? – Вдруг выпалил Галь-Рикки. Ему почему-то хотелось, чтобы девушка немного задержалась в комнате.
- Зачем это вам? – Она стояла вполоборота, солнечный луч бил в ее белые одежды, и, казалось, что сама ее фигура источает сияние. – У нас не принято сразу же называть имена незнакомцам.
- Я ничего такого…Просто… Хотел узнать, - Галь-Рикки понял, что его фраза прозвучала неуклюже, но он не смог сейчас подобрать других слов.
- Мое имя Кейт, - ответила девушка, - тетя зовет меня Катариной, но Кейт мне нравится больше. А как зовут вас?
- Почему «вас»? Я разве похож на господина? Меня зовут Галь-Рикки.
- Ручей, который звенит, - девушка улыбнулась, - это хорошее имя, - с этими словами она и вышла из комнаты.
Галь-Рикки не сразу отвел глаза от закрывшейся двери.
***
- Я не понимаю, Гидеон, зачем тебе понадобилось искать здесь в Виллане мага? И не какого-нибудь заклинателя погоды, или целителя, а именно специалиста по Великой тени, некроманта?
- Так надо, Вайрат. Поверь, если бы я мог, то я бы рассказал тебе все. Но, я не могу. Просто покажи где я могу встретить такого мага.
- У нас в городе много мелких волшебников, есть и те, кто посильнее. В основном все они живут на улице Гремучей реки. Занимаются предсказаниями, сводят бородавки и лечат водянку отваром из сушеных жаб.
- Это не волшебники, а самые настоящие шарлатаны. Где в Виллане может жить настоящий маг, а не всякая мелкая шушера, охочая до денег, которые им готовы будут заплатить доверчивые дураки?
Вайрат яростно почесал подбородок. Гидеон вспомнил этот его характерный жест, свидетельствующий о том, что его давний товарищ серьезно задумался. Они стояли на маленькой площади, со всех сторон зажатой высокими стенами домов, от чего в этом месте всегда лежала густая тень. Подумав, Вайрат ответил, и в его голосе прозвучало сомнение:
- Не хотел говорить, но, если у тебя на самом деле весьма важное дело, тебе надо за Квартал Воров… Говорят, рядом с этим кварталом живет кто-то, и этот кто-то умеет заставлять мертвых отвечать на вопросы… И еще он может открывать двери изнанки.
- Это то, что мне нужно. Ты поможешь мне отыскать этого волшебника?
- Вердер, идти на Мертвые улицы опасно… Хилт! Конечно же я пойду с тобой! Только мне не нравится, когда меня используют втемную. Ты можешь хотя бы поклясться, что не собираешься с помощью этого мага отправить кого-то на тот свет?
- Конечно, клянусь. Поверь, для такого дела мне не нужны колдуны. Всегда справлялся сам. Веди меня, Вайрат.
Главные улицы в Виллане, в отличие от большинства думвальдских городов, были широкими и почти везде замощенными отшлифованным булыжником, зимой снег каждое утро собирали на повозки и вывозили за городские стены, так что во время ходьбы здесь не приходилось по колено проваливаться в сугробы или в грязь, как бывало во многих городах, куда судьба раньше забрасывала Гидеона Вердера. Для стока дождевых вод, талого снега и нечистот имелась примитивная канализация - глубокие узкие канавы, выложенные кирпичом и закрытые сверху решетками. В этот ранний час им встречалось на удивление много людей – мимо прошел, скрипя сапогами, усталый патруль стражи, спешивший сдать смену, прогрохотала повозка водовоза, а почти следом за ней – тележка молочника. Дородные женщины в шерстяных платках, крикливо переговариваясь друг с другом, несли на рынок корзинки с разнообразной снедью – на продажу.
- Нам сюда, - Вайрат тронул Гидеона за плечо, показывая в узкий переулок, уводящий влево от дороги, ведущей к южному рынку, - прямого пути к Мертвым улицам не существует, придется идти через не самые приятные места.
- Я половину жизни шатаюсь не по «самым приятным местам». После джунглей, где резались друг с другом людоеды, меня ничто не способно по-настоящему напугать.
Это место разительно отличалось от «парадной» части Виллана. Дома в переулке стояли настолько тесно, что почти соприкасались краями крыш. Снег отсюда не вывозили, стоки для отходов отсутствовали, так что им приходилось идти по узкой тропинке, окруженной источающими смрад горами пропитанного нечистотами снега.
- Стража на эти улочки не показывает носа даже днем, - сказал идущий впереди Вайрат, - поэтому безнаказанные разбойники часто стаскивают сюда тела своих жертв. Не всегда трупы ограбленных находят сразу, случается, что они лежат и гниют тут по нескольку дней, а то и недель, пока их, до неузнаваемости обгрызенных собаками и крысами, не находят случайно сюда заглянувшие мусорщики.
- А я-то по своей наивности считал, что Виллан благополучный город! – С сарказмом в голосе воскликнул Гидеон Вердер. - А оказывается, что за празднично разукрашенной дверцей спрятан такой же как везде чан с помоями!
- У каждой вещи есть оборотная сторона. – Странным тоном ответил Вайрат. - В каждом большом городе есть свое дно, куда стекаются все людские отбросы. Время от времени, стража проводит рейды по злачным местам и ловит десяток-другой мутных людишек – кого-то потом отправляют на виселицу или на каторгу, а кого-то просто изгоняют за городские стены, но проходит время и этот «чан с помоями» снова наполняется…
Переулок закончился каменной стеной, покрытой копотью от давнего пожара. Кто-то оставил на этой стене знак мелом – ромбовидный наконечник копья, заключенный в круг. Знак местной банды? Магический символ, предупреждающий об опасности?
- Теперь нам надо идти туда, - сказал Вайрат, указывая куда-то слева от закопченной стены.
Гидеон с сомнением посмотрел на тесный проход между стеной и высоким забором из темных от сырости досок. Взрослый мужчина мог пройти этим путем только двигаясь боком, иначе его плечи неминуемо бы застряли.
- А я и не обещал тебе легкую прогулку, мой старый друг, - заметив, куда он смотрит, произнес Вайрат.
- Ничего. В джунглях Каланхетта было тяжелее. Там каждую секунду приходилось ожидать, что с дерева тебе за шиворот упадет какая-нибудь сороконожка. Они все там вырастали величиной с кошку и даже больше. От укуса такой твари человек на глазах синел и уже через пару часов отправлялся собирать цветочки на Хмурых Пустошах.
Проход вывел их на более широкую улицу. Гидеон Вердер обратил внимание на то, что в стоявших здесь домах ни одно окно не выходило на дорогу, за глухими заборами царила тишина, даже не слышалось лая сторожевых псов.
- Это уже Квартал Воров, но еще не Мертвые улицы, - пояснил Вайрат, - здесь обитают мелкие мошенники и карточные шулера. Спросишь, откуда это мне известно? Каждый хозяин постоялого двора и трактира обязан знать, кто держит власть в городе ночью. Если не знать этих людей, и не уметь с ними ладить, то однажды твое заведение может невзначай загореться. Я плачу здесь кое-кому часть своего дохода, а этот «кое-кто» не допускает чтобы у меня возникали «недоразумения» со здешними головорезами.
- Ты ведешь меня к местному преступному королю?
- Не к нему самому. К нему не так-то просто попасть, надо договариваться за много недель вперед. И еще не факт, что с тобой захотят беседовать. Но есть здесь один человек, который знает Мертвые улицы как свои пять пальцев, а если его разбудить среди ночи, то он без запинки сумеет тебе перечислить всех их обитателей…
Они дошли до дальнего конца заснеженной улицы. Вайрат долго вертел головой по сторонам, рассматривая похожие одна на другую стены, а после, наконец вспомнив, подошел к массивной, окованной полосками потемневшего от ржавчины металла, калитке, поднял тяжелое бронзовое кольцо и три раза размерено стукнул кольцом о дерево, сделав паузу, стукнул еще четыре раза, но уже быстро, словно выбивал барабанную дробь. Долгое время за дверью ничего не происходило, но затем по другую сторону калитки послышались легкие шаги, и низкий женский голос раздраженно поинтересовался:
- Кого это принесло в такую рань? Неужели никто не знает, что ночью я работаю, и мне необходим отдых?! Это ты Шаванк, рябая морда? Убирайся прочь, у тебя изо рта воняет!
- Это Вайрат. Открывай, Мила!
Человек за калиткой сделал долгую паузу, прежде чем что-то сказать в ответ.
- О-о! Какие люди! Давно же ты был здесь в последний раз! Наверное с тех самых пор к твой постоялый двор стал приносить доход, и я стала для тебя слишком дешевой! Что тебе нужно теперь от простой бедной шлюхи, когда ты давно стал состоятельным бюргером?
- Мне - ничего. Но, со мной пришел друг, которому нужно найти одного человека.
- Я продаю другим свое тело, но не работаю проводником! Надеюсь, ты не припер с собой шпиона стражи?
- Нет, я знаю его очень давно. Ты так и будешь держать нас по эту сторону калитки, Мила?
- Подожди. Пусть твой дружок подойдет поближе. Хочу на него взглянуть сама!
Гидеон Вердер пожал плечами и встал напротив калитки. Заслонка, закрывавшая глазок, отошла в сторону, и в отверстие выглянул внимательный человеческий глаз, зеленый как у лесной ведьмы. Глаз, не моргая изучал его примерно минуту, а потом заслонка снова закрылась.
- Вот это красавчик! Твой друг, Вайрат, также похож на стражника, как я на супругу Эрика Второго, королеву Маргариту.
Загремел засов и калитка открылась. Гидеон Вердер увидел молодую женщину лет тридцати, в сером домашнем платье, темноволосую, симпатичную, на ее лице, с резковатыми чертами, но все же красивом, играла усмешка, вытянутые к уголкам зеленые глаза смотрели на него с иронией:
- Клянусь, наемный убийца к нам пожаловал! На кого получил заказ, красавчик? Если на Леррана Стампа, то я с удовольствием покажу тебе, где эта скупая гнида живет. Этот мерзавец задолжал мне за две ночи, и отдавать долг как-то не спешит.
- Я не наемный убийца. Я сам по себе. Мне нужен колдун, живущий на Мертвых улицах.
Лицо женщины покрыла бледность, и она сделала рукой охраняющий знак:
- Ты совсем умом тронулся, одноглазый? Чтобы я по своей воле повела тебя к Малефику?!
- Его так зовут?
- У него много имен, но мы все зовем его Малефик. Он страшный человек. Надо быть полным дураком, чтобы к нему соваться по доброй воле.
- Тогда считай меня дураком. Покажи мне его дом, и ты получишь это, - Гидеон Вердер достал из спрятанного под одеждой кошеля серебряную монету, остатки выручки от продажи лошадей, и, вертя ее в пальцах, показал Миле.
Зеленые глаза вспыхнули от жадности:
- Две монеты, и деньги вперед!
Гидеон рассмеялся:
- Если я и дурак, то не до такой же степени! – Держи, он снова залез в кошель, достал и бросил женщине большую медную монету. Мила ловко поймала медный кругляш и зажала в кулаке.
- Это задаток. Серебряный талер получишь только после того, как я пойму, что ты привела меня именно к тому, кто мне нужен. Ни раньше, ни позже.
Женщина помолчала, кусая губы. Страх боролся в ней с жадностью. Монета, которую она увидела, означала, что ей можно неделю не выходить на тяжелую, давно ей опостылевшую «работу», сопряженную с риском подхватить дурную болезнь, или получить ножом в сердце, если «клиент» попадется «со сдвигом», или попросту не захочет платить.
- Хорошо, - наконец сказала она, - Я покажу его тебе.
- А как я пойму, что ты не обводишь меня вокруг пальца? Ты же можешь показать мне первый попавшийся сарай.
- О, ты сразу поймешь, что я не лгу, красавчик! Дом колдуна трудно перепутать с чьим-нибудь другим.
***
Мёртвые улицы были злым ядовитым сердцем Квартала Воров. Здесь почти не попадалось прохожих, а если кто и шел навстречу, то прятал лицо и быстро сворачивал в сторону. Ни один дом не был похож на другой – покосившиеся деревянные халупы соседствовали здесь с вычурными архитектурными великанами, сложенными из камня, окруженными высокими заборами с острыми пиками наверху.
Мила, переодевшаяся в теплую зимнюю тунику, мужские штаны и сапожки из мягкой замши, уверенно вела их вперед, сворачивая с одной улицы на другую. На одном из перекрестков к Миле подошли трое громил, подозрительно косящихся в сторону ее спутников-мужчин, но больше всего, конечно, они пялились на Гидеона Вердера, лицо которого сразу бросалось в глаза. Мила о чем-то пошепталась с головорезами, их старший закатил глаза и покрутил пальцем у виска, после чего троица освободила им дорогу.
- Они сказали тоже самое, что и я – по своей воле к колдуну суются только идиоты, - повернувшись, произнесла Мила, - у нас с Малефиком есть неписанное соглашение – он не трогает воров, а воры не трогают его. Если ему что-то нужно, он обращается непосредственно к Барону, и тот дает ему то, что требуется. А когда Барону нужно кого-то достать, но этот кто-то вне досягаемости его людей, то он обращается к Малефику, и колдун выполняет для него эту работу. Малефик – одиночка, свои давно изгнали его за то, что он сотворил что-то запрещенное...
Дома на следующей улице, куда они свернули, стояли нежилыми, пустые оконные проемы напоминали глазницы черепов.
- Десять лет назад здесь свирепствовала черная смерть. Начала косить всех подряд, пока Малефик не вмешался, и не остановил заразу. Но в этих домах потом никто не захотел жить, они с тех пор так и стоят брошенными, - пояснила Мила.
Они прошли мимо засыпанного снегом бассейна, в центре которого стояла гипсовая фигура обнаженной крылатой женщины. Лицо статуи было искажено гримасой ярости – глаза выпучены, зубы оскалены. На всем облике жуткого изваяния лежала печать дикого безумия.
- Что это за страсть такая? – Поморщился Гидеон Вердер, взглянув на статую.
- Анахта, Богиня Ночи, глава Черного Пантеона - глухо отозвалась Мила, - ей поклонялись задолго до Светлых богов. Колдуны-некроманты продолжают верить в нее до сих пор. В этом воры и шлюхи с ними солидарны. Анахта – наш покровитель. Мы почти пришли, красавчик.
- Про Анахту я наслышан, но не приходилось видеть, чтобы ее изображали в таком устрашающем виде.
- Некоторые статуи и изображения несут в себе отпечаток истинного древнего знания, - непонятно отозвалась Мила.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62206-koldun-i-smert-glava-13-mertvye-ulicy.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
