Оранжевые языки пламени костра вдруг стали двоиться и троиться в глазах у Галь-Рикки, он почувствовал, что на него нахлынуло то самое, почти забытое ощущение нереальности окружающего, как в ту ночь, когда он сидел у постели на которой лежал без сознания его умиравший отец.
- А ты, оказывается, с головой, мальчик. Умеешь говорить, умеешь слушать. Я думал, что на это способны лишь благородные. Это старая негодяйка – судьба смеется над нами, возносит на вершину глупцов, а толковых людей делает простолюдинами, перемалывая их своими жерновами. Что ж, Галь-Рикки Гальнеккен, иди к своему десятку и попробуй немного поспать, через четыре часа подъем.
- Подождите, рыцарь Кайбет, - Галь-Рикки продолжал говорить не своим голосом – глухим и хрипловатым, - я считаю, что ваше предсказание – это неправда.
Пламя костра вдруг съежилось, и тьма заполнила все, а затем огонь взлетел высоко вверх, так, что на несколько секунд стало светло как днем.
- Что это такое? – Удивился Хенринк, - ветер вроде... - Осекшись, внимательно посмотрел на Галь-Рикки, - с чего ты взял, что предсказание великой Магды Келлершахт – ложь?
- Просто я знаю - вы будете жить. Старая Магда впервые попала пальцем в небо со своими дурными пророчествами, и поэтому смерть вас не получит ещё очень и очень долго.
Он не мог сам придумать такое. Будто кто-то неведомый внезапно раскрыл перед ним книгу в переплете из тьмы ночного неба, и на туманных страницах звездными искрами проступили буквы, постепенно складывающиеся в слова.
У Кайбета Хенринка от удивления упала челюсть. Он недоверчиво покачал головой:
- Не понимаю, отчего ты так решил. Ты тоже прорицатель, или просто сошел с ума из-за страха перед грядущим сражением, Галь-Рикки?
- Нет. Я не прорицатель и с ума я не сошел.
- Тогда как ты можешь подвергать сомнению правдивость слов Магды из знаменитого рода волшебников Келлершахтов, известной на весь Думвальд, а также далеко за его пределами тем, что она еще ни разу в своей жизни не ошиблась в предсказаниях? Это она сказала надменному герцогу Ги Реану Ширеру, что на охоте его задерет вепрь – так оно и случилось. Это старая Магда предрекла беспутному графу Кейну Ламму, что он женится на собственной дочери, а тот только глумливо посмеялся над ней и обозвал безумной кликушей. Через год случилось так, что он познакомился с девушкой неблагородного происхождения, но так сильно в нее влюбился, что сделал своей законной женой. А месяцем позже граф встретил мать своей супруги, и узнал в ней простолюдинку, которой двадцать лет назад, будучи пьяным, насильно овладел. И та рассказала ему, что он взял в жены свою родную дочь…
- Я про эти истории не знаю. Но сейчас Магда ошиблась. - Продолжал упрямо твердить Галь-Рикки. Вы переживете битву. Эту и другие битвы после неё. Смерть придет за вами только через… много-много лет, когда вы будете очень старым и дряхлым, с кучей правнуков и правнучек. И вы тогда с радостью за ней пойдете.
- Хм, признаюсь, что ты меня немного пугаешь, юный Гальнеккен. Может всё-таки отправить тебя в обоз к лекарям, чтобы они тебя осмотрели? Бывает, что рассудок теряют за считанные часы. Моя старая кормилица схоронила мужа, и в тот же день тронулась умом. Пожалуй, я позову сейчас Эзру, чтобы он тебя отвёл…
- Нет, не надо никого звать. Я знаю, о чём говорю, господин рыцарь.
- Может мне всё это кажется. Может на самом деле тебя здесь нет, мальчик, а сам я настолько пьян, что мне чудится всякая ерунда…
Кайбет Хенринк с усилием встал на ноги - от выпитого вина его резко пошатнуло, но он устоял на ногах, пустой кувшин, выпавший из руки рыцаря, упал на скрытый под снегом камень и разбился. Сотник снял с пояса меч, и, не вынимая его из ножен, приложил к плечу Галь-Рикки. Происходящее напоминало ритуал посвящения.
- Если же, всё это не мой пьяный бред, и не твоё сумасшествие, парень, то в завтрашнем бою ты будешь рядом со мной. Я назначаю тебя своим оруженосцем. И, либо я, напоровшись на чье-нибудь копье, докажу тебе, что Магда из Терринка была, как всегда права, либо… Либо, я поверю в то, что ты и в самом деле, не кто иной, как невероятно сильный волшебник. Если Магда не ошиблась, то в яме Хилта я посмеюсь над твоей наивной верой в чудеса, мальчик! Будь, что будет.
***
Сражение на Штормбергском поле началось в солнечный морозный полдень первого декабря. Снегопады закончились неделю назад, а постоянно дувший на поле ветер сровнял все сугробы, так, что люди и лошади не увязали в снегу. На виду друг у друга стороны начали становиться в боевой порядок. Два предводителя расхаживали, каждый вдоль стройных рядов своих передовых частей, и подбадривали их при помощи напыщенных и высокопарных фраз о чести и бессмертии. У Эрика Второго это получалось хуже, по причине косноязычия, а князь Теренций перебарщивал с пафосом.
Полководцы князя Кальтенмера, генералы Ден Маррах и Лайонел Клебер считались сторонниками западной тактики ведения боя, принятой в Гибериане и Хаддаре. Армия Кальтенмера расположилась на Штормбергском поле в виде гигантского орла. Голова и клюв орла состояли из клина конницы - двух тысяч тяжело вооруженных всадников. Туловище и крылья чудовищной птицы составляли центральный и фланговые полки, численностью от десяти до восьми тысяч воинов каждый, а в хвосте, прикрывая обоз, расположились части резерва. Предыдущим вечером командиры в последний раз пересчитали солдат. Теренцию Кальтенмеру было доложено, что под его знаменами сейчас находится тридцать одна тысяча готовых к бою воинов, то есть примерно столько же, сколько имелось в распоряжении Эрика Второго. Королевские войска выстроились на противоположной стороне поля в несколько огромных фаланг, ощетинившихся длинными копьями, а во главе также расположился конный полк.
Свыше полусотни тысяч человек собралось в этот первый декабрьский день окрасить снег Штормбергского поля своей кровью.
Сотня, в которой служил Галь-Рикки находилась в первых рядах левого «орлиного» крыла, и если центральный полк прикрывала тяжеловооруженная конница, то пеший строй фланговых частей армии Кальтенмера от войск Эрика Второго отделяло только чистое пространство поля. Солдаты в сотне были сильно удивлены, когда увидели, что Галь-Рикки следует за Кайбетом Хенринком, с перекинутой через плечо серебристой лентой оруженосца. Встретив недоумевающий взгляд Пауля Лихтера, Галь-Рикки кивнул ему и одними губами прошептал «так надо».
Рядом с первой сотней Галь-Рикки расположилась особая сотня - «черная стая» гвардейцев. Юноша увидел Гидеона Вердера, который обходил строй вместе с широкоплечим капитаном Хансом Ларреном. Десятник был одет в цвета своего подразделения – черные штаны и кожаный нагрудник, стальные оплечья и поручи, однако шлем он не надел, его длинные с проседью волосы были стянуты на затылке в хвост. Гидеон нес на плечах двуручный эспадон, которого ранее Галь-Рикки при нем не наблюдал, а на губах у Вердера играла какая-то странная, почти счастливая улыбка…
Настал тот момент, когда две огромные армии притихли. Все было готово к сражению, и люди ждали только сигнала от своих полководцев. Солнце ярко светило, искрился и потрескивал снег, небо над головой было нежно-голубым, как платье юной девушки. Но, черные точки птиц-падальщиков на безмятежном небесном полотне портили общую картину.
В рядах королевских войск произошло какое-то движение, и от них отделился всадник с ярко-красным плюмажем из перьев на сверкающем отраженным солнечным светом шлеме. Гарцуя, всадник проехал вдоль строя своих товарищей по оружию, и направил коня в сторону войск противника. Остановившись ровно на середине пути, рыцарь поднял копье и весело прокричал в сторону вражеских позиций:
- Эй! Зову на бой кого-нибудь смелого! У вас там, случайно, не все до единого трусы? Найдется ли тот, кто выйдет против меня с оружием в руках? Если нет, то пусть вашим матерям будет стыдно за то, что они произвели на свет таких малодушных овечек, как вы, а ваши жены пусть стыдятся, что родили от вас детей! После битвы я постараюсь по очереди навестить всех ваших вдов и каждой заделать по бастардику! Поверьте, я каждую вашу женушку сумею утешить как надо! Они будут кричать мне «еще, Тен, еще» и «о, да, мой рыцарь», и царапать ногтями мою спину в приступе страсти!
- Рыцарь Тен Саддар, - процедил сквозь зубы Кайбет Хенринк, - болтун и пустозвон, но на редкость умелый боец, - Галь-Рикки заметил, что нога сотника напряглась, готовясь пришпорить коня.
Однако Хенринка опередили. Из рядов Черной стаи выступил счастливо улыбающийся Гидеон Вердер, по-прежнему с эспадоном на плече, и крикнул своим:
- Коня, кто-нибудь, приведите моего коня!
Коня быстро привели, его лично подвел к Вердеру капитан Ларрен. Исходя из этого Галь-Рикки понял, каким непререкаемым авторитетом пользовался жестокий десятник в своей сотне.
Ловко вскочив в седло, Гидеон Вердер помчался в сторону рыцаря Саддара, держа руку с тяжелым мечом, направленным острием к земле.
- Копье! Возьми копье! Он сшибет тебя! – Раздался дружный хор многих голосов, но Вердер только упрямо мотнул неприкрытой шлемом головой, так, что взметнулись стянутые в хвост волосы, однако и не подумал остановиться.
Саддар ждал его, солнечные лучи играли на его шлеме и стальном копейном навершии. Когда между противниками оставалось не более сотни шагов, Тен Саддар поскакал одноглазому навстречу. Вся огромная масса людей, наблюдавших за поединком, затаила дыхание.
Галь-Рикки услышал, что Гидеон Вердер издал боевой клич, он мог бы поклясться, что десятник прокричал имя «Фрейя». Рыцарь Эрика Второго тоже что-то крикнул, но всадники уже налетели друг на друга, и его слова никто не расслышал.
Копье Тена Саддара поразило в грудь коня десятника - жалобно заржав, животное упало, подняв над собой облако взрытого снега, но Вердер успел покинуть седло раньше. С ловкостью обезьяны он прыгнул в сторону своего противника, тяжелый меч с гудением описал в воздухе дугу. Несколько раз перекувыркнувшись в снегу, десятник поднялся на ноги. Конь Тена Саддара проскакал еще какое-то время, но потом понял, что его никто не пришпоривает, и остановился - в его седле сидел безголовый всадник. Широкий веер ярко-алых брызг остался на снегу в том месте, где меч Вердера поразил свою цель. Словно пьяный художник небрежно махнул кистью с красной краской по девственно чистому холсту. Первая кровь этого страшного дня была пролита. Не все поняли сразу, что произошло. Однако затем Гидеон Вердер поднял вверх отрубленную голову рыцаря и показал ее королевским войскам (Галь-Рикки сразу вспомнил ту ночь в лесной лощине, когда десятник принес с собой голову неудачливого рекрута-беглеца и по его телу пробежали мурашки – теперь все было гораздо страшнее, намного страшнее).
В ответ на жест одноглазого гневно взревели тысячи глоток. Конница Эрика Второго пришла в движение. Стальной полумесяц двинулся вперед, подобный волне адского прилива. Но Гидеон Вердер не побежал назад, а остался стоять на месте. Отшвырнув голову побежденного воина, он поднял эспадон с обагренным рыцарской кровью лезвием, и стал спокойно поджидать вражеских всадников, траурно торжественный и неподвижный, как гранитный утес перед идущей на него бурей.
- Глупец, он, что, хочет быть затоптанным лошадьми? Назад, слышишь, беги назад! – Услышал Галь-Рикки крики солдат. Но, даже с расстояния свыше сотни шагов ему показалось, что Гидеон Вердер смеется. Он и на самом деле теперь выглядел счастливым.
Конный клин Теренция Кальтенмера по сигналу командира – графа Элфора, сотрясая землю, тоже помчался навстречу лавине королевских всадников.
Вердер крикнул что-то еще, и вновь Галь-Рикки решил, что это было слово «Фрейя» (все-таки имя? или название города, деревни?), а дальше грохот начавшейся битвы не давал расслышать ничего, кроме топота копыт и лязга металла. Еще секунду юноша продолжал видеть одинокую фигуру Гидеона Вердера, с занесенным для удара эспадоном – деревце, перед неудержимо надвигающейся стальной лавиной, а затем одноглазый исчез среди всадников, будто поглощенный нахлынувшим на берег штормовым валом.
Место пошедшего в атаку конного клина заняли лучники, которые открыли стрельбу по приближающейся вражеской кавалерии. С другой стороны тоже летели стрелы – один за другим всадники вылетали из седел и падали на землю. Стрельба прекратилась только тогда, когда конные части встретились, словно столкнулись два тяжелых тарана, и нельзя было метать стрелы без риска попасть в своих. Затем в бой по команде генералов пошли пехотные части, первые ряды выставили перед собой длинные копья. Думвальд шел против Думвальда, брат шел на брата – иноземных наемников в армиях практически не было, если не считать нескольких сотен гиберианцев, оставшихся в резерве войска князя Кальтенмера.
Галь-Рикки шагал сбоку от лошади Хенринка. Шлем был юноше великоват и постоянно норовил сползти на глаза, так что его приходилось все время поправлять. Не смотря на то, что душа Галь-Рикки сейчас сжалась в ледяной комок, он мельком подумал, что выглядит нелепо для рыцарского оруженосца – высокий тощий подросток со все еще детским лицом, и в не по размеру большом шлеме. Огибая место, где увязли в жестокой рубке конные полки, пехотинцы, переходя на бег, устремились на противника. Навстречу ландскнехтам князя Кальтенмера, все ускоряясь, двигалась стена сомкнутых щитов королевского войска, в промежутках между которыми кололи глаза тысячи копейных жал.
- Небо! – Крикнул генерал Ден Маррах, который верхом на белом скакуне возглавлял части левого крыла.
Его крик эхом повторили сотники: - Небо! Небо! Небо!
«При чем тут небо?», - подумал неопытный Галь-Рикки, но Кайбет Хенринк, свесившись с лошади, сильно тряхнул его за плечо: Жить надоело, Галь-Рикки? Сказано было – небо!
Он сразу же понял в чем дело. Солдаты, один за другим, вскидывали над головами щиты и приседали – в дело снова вступили лучники, только теперь они выбрали мишенью пехоту. В обе стороны поля понесся колючий смертоносный рой длинных боевых стрел. Кайбет Хенринк, больше не поворачиваясь к оруженосцу, поднял щит, прикрывая одновременно и себя и голову своего коня. Галь-Рикки тоже поднял над головой тяжелый округлый щит, но остался стоять на ногах, пока его яростно не рванула вниз чья-то крепкая рука, заставляя юношу присесть на корточки.
- Ты либо такой же хладнокровный маньяк, как Гидеон Вердер, либо просто молодой необстрелянный дурак! – Прошипел ему в ухо Эзра. - Держи щит крепче, бревно ты неупилимое! Хилтовы дети, бестолочи и остолопы, на кого я тратил свое драгоценное время?
Стрелы упали на спрятавшиеся под щитами ряды пехоты адским градом. Они тяжело клевали в щиты, отскакивали от шлемов, но все равно находили свою цель. В пяти шагах от Галь-Рикки молодой солдат со стоном схватился за шею, из которой торчало оперенное древко, и упал навзничь. Кого-то поразило в руку, кого-то в ногу. Мимо на подгибающихся ногах прошел ландскнехт, у которого стрела вонзилась в подбородок, острие прошло насквозь и торчало из его горла, похожее на клык хищного зверя. В щит Галь-Рикки попало сразу две стрелы, еще одна пропорола штанину на его левой ноге, и воткнулась в землю, разочарованно подрагивая оперением.
Когда обстрел закончился и прозвучала команда «в атаку», Галь-Рикки натолкнулся на внимательный взгляд Кайбета Хенринка – в щит сотника не попала ни одна стрела его конь тоже остался невредимым, не смотря на то, что вся земля вокруг была усажена торчащими древками. А воздух звенел от чьей-то глухой ярости…
Оставшееся до врага расстояние, пехотинцы обеих сторон проделали бегом. Лучники успели дать еще один залп, рявкнуло несколько выстрелов из железных трубок – аркебуз, люди падали и больше уже не вставали, но другие воины, не останавливаясь, пробежали по телам своих павших товарищей. Взгляд Галь-Рикки выхватил среди вражеских рядов одно лицо, такое же испуганное, как его собственное, этот парень был, самое большее, на год-другой старше его самого. А потом пехотные полки столкнулись друг с другом. Над плечом Галь-Рикки пронеслось копье, поразив кого-то идущего сзади. Кайбет Хенринк поднял коня на дыбы и врезался во вражеский строй, размахивая мечом. Помня, что ему надо находиться рядом с рыцарем, Галь-Рикки устремился следом. Чей-то меч безвредно скользнул по его шлему, сбоку просвистело промахнувшееся лезвие секиры. Рыцарь Кайбет впереди него щедро раздавал удары клинком направо и налево, круша щиты и доспехи. Королевские солдаты пытались его достать копьями, но ни одно копье почему-то никак не могло попасть в цель. Щелкнули сразу пять арбалетов, но три болта пролетели мимо Хенринка, не смотря на то, что стреляли с десяти шагов, еще два болта столкнулись в воздухе, и упали безвредными обломками на быстро ставший багровым снег. Человеческий поток вынес Галь-Рикки прямо на юношу с испуганным лицом. Никто из них не догадался сразу поднять оружие. Их прижало друг к другу так тесно, что безумно расширенные от ужаса глаза парня оказались в дюйме от лица Галь-Рикки.
Нужные слова пришли к юному Гальнеккену сами собой. Он опять узнал то самое чувство нереальности окружающего, которое посещало его тогда, когда начинал мигать огонь и пульсировать тени:
- Для тебя битва закончена! Уходи отсюда! - Галь-Рикки заорал прямо в лицо юноши, и поэтому не смотря на раздававшиеся повсюду лязг и грохот, тот его услышал.
Губы парня задрожали, и он послушался Галь-Рикки - меч и щит выпали из его рук, он стал медленно пробираться между сражающимися, идя куда глаза глядят, но ни один клинок, ни одно копье, ни одна стрела не смели поразить его.
Перед Галь-Рикки выскочили сразу двое королевских солдат, но одного из них достал ударом в грудь десятник Эзра, а второму юноша подкатился под ноги. Воин в тяжелых доспехах обрушился вниз, и его сразу отделили от Галь-Рикки другие участники битвы. Юноша упорно пытался догнать рыцаря Кайбета, уклоняясь от ударов, однако сам ни на кого не поднимал оружия. Его словно вела вперед какая-то неведомая сила, которая берегла его жизнь в этом бою.
Тем временем королевская кавалерия, понеся большие потери, все же смогла рассеять всадников графа Элфора, и освободившиеся конники Эрика Второго атаковали левый фланг пешего войска князя Кальтенмера, как раз в том месте, где находилась сотня Галь-Рикки. Увидев несущихся на них всадников еще не вступившие в битву солдаты стали разворачиваться, и упирать пики древками в землю. Хенринк тоже успел развернуться и отсечь мечом два метивших в него копейных наконечника – несколько вражеских всадников, оторвавшихся от основной группы, пронеслись мимо, но за ними следовали сотни других. Галь-Рикки, спотыкаясь о тела убитых, наконец смог добраться до сотника, и уцепился за его стремя. Хенринк кивнул ему головой и что-то сказал – Галь-Рикки прочитал по его губам «Я еще жив, мальчик, но до конца боя далеко». Лучники успели произвести два залпа, после которых опустело много седел, но сохранившие боевой порядок рыцари короля, числом без малого тысячу копий, врезались в пехотинцев, смяв и растоптав первые ряды. Недостаточно длинные копья пехоты не смогли остановить железную лавину всадников. Полк дрогнул и стал отступать назад, оставляя на земле груды раненых и убитых.
Перед Кайбетом Хенринком живая волна повела себя донельзя странно. Против воли всадников, их лошади стали отворачивать в стороны, огибая сотника и его оруженосца. Рыцарь и мальчик словно попали в глаз бури – место в центре бушующего урагана, где царит полное безветрие.
Теренций Кальтенмер, видя, что его конница разгромлена, а сильно потрепанный полк левого крыла отступает, теснимый с двух сторон пехотой и кавалерией противника, ввел в бой резервные части. Конников Эрика Второго со спины атаковали семьсот наемных всадников-гиберианцев, и теперь уже королевским рыцарям пришлось несладко. Полк левого крыла снова начал наступать вперед, оттесняя королевскую пехоту.
- Давай мне свою руку! – Кайбет Хенринк кричал что есть сил, но Галь-Рикки едва его услышал. Рыцарь рывком закинул его в седло своего коня, к себе за спину. – Держись за мой пояс как можно крепче!
Мимо них скакали лошади без всадников, лохматый серый жеребец проволок по снегу труп графа Элфора, нога которого застряла в стремени, верхняя часть головы у графа была снесена, в груди торчал обломок пики. Наконец, среди всеобщего хаоса и столпотворения Хенринк разглядел впереди белого скакуна генерала Дена Марраха – полководец что-то яростно кричал, поднимая и опуская меч, рядом бились его телохранители, в начале боя их было шестеро, а сейчас оставалось на ногах всего двое. И свои и чужие смешались в этом человеческом водовороте, так, что Кайбет не сразу понял, в какую сторону им двигаться – или пробиваться к Дену Марраху, либо поворачивать назад, где в сотне шагов упрямо реяло над головами сражающихся полковое знамя.
- Галь-Рикки, я не вижу нашу сотню!
- Рыцарь Кайбет, смотрите – там Эзра!
Но, Хенринк и сам это увидел, посмотрев влево – десятника Эзру подняли сразу на три копья, проткнувшие ему грудь, живот и правое плечо. На губах старого воина вскипела розовая пена. Закричав, Кайбет Хенринк атаковал копейщиков. Его притупившийся в бою меч, разрубив шлем первого противника, намертво застрял в черепной кости, и Галь-Рикки пришлось быстро отдавать сотнику свое оружие. Этот кусок дрянной стали вряд ли заслуживал право именоваться мечом, но сейчас Кайбету не приходилось выбирать.
И вдруг плотная толпа королевских пехотинцев перед ними расступилась в стороны, пропуская вперед черного всадника. Он был черен весь целиком – и плюмаж из перьев, и доспехи, и плащ, даже конь под ним, и тот был вороной масти. В руках воин держал щит с пустым полем вместо герба, и шестопер на длинной рукояти.
Рыцари-монахи Ордена Праха, поклоняющиеся свирепой Богине Ночи Анахте, главе Чёрного Пантеона, не носили гербов, они забывали свои родовые имена. Война была для них домом и семьей, а убийство врагов – единственной целью…
Тяжелый жеребец всадника толкнул грудью коня Хенринка, и тот не устоял на ногах. Галь-Рикки приземлился удачно, нисколько не пострадав во время падения, но сразу же увидел, что ногу его командира придавило лошадиным боком. Стальной шестопер опустился вниз, безжалостно раздробив череп упавшего коня, и Хенринк оказался в ловушке. Оглушенный падением, он пробовал дотянуться до отлетевшего в сторону клинка, но у него это никак не получалось, тот лежал слишком далеко от его руки. Всадник навис над ним, темнее грозовой тучи, безымянное воплощение неумолимого рока, рука с шестопером начала движение, занося оружие для нового удара.
Предсказание должно было исполниться – Магда из Терринка не ошибалась никогда. Галь-Рикки почудилось, что над головой неизвестного рыцаря клубится какое-то прозрачное облако, как будто сам воздух ломался под давящей на него с другой стороны бытия злой силой. Смерть пришла забрать то, что ей было обещано.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62098-koldun-i-smert-glava-9-bitva.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
