Ксения боялась шелохнуться, услышав мерное дыхание дочери. Она прикрыла глаза, чтобы не смотреть по сторонам. А то ведь хотелось что-то поделать. Но и заснуть боялась. Стала думы думать, мечты мечтать. Ведь сегодня ее жених был странным таким, настоящим. Но почему-то про Поля мысли оборвались почти сразу, как и появились.
Поправив руку Полинкину, свисавшую к полу, Ксения тихонько погладила ее. Рассматривая вблизи красивое личико дочери, чуть не разревелась. Какая же она славненькая... И какая беззащитная. Как можно было так поступать с ней? Ксения в этих терзаниях душевных до боли кусала губы. Вот опять, эти воспоминания, она снова вспоминала все. Начиная с первого дня.
Ей тогда никто не нужен был. И уж точно ребенок. Это существо, вечно мяукающее, надоедало, раздражало и мешало жить так, как хотелось. Ксения, вспоминая о том, как всяко избавлялась от малышки, почему-то сейчас припомнила историю, рассказанную ей дворничихой, которая мела дворы в Полькином интернате.
В тот раз, Ксения, снова вернув свою беглую дочь на место, уселась прямо в траву. В ее голове мелькали разные мысли. И те, которые заставляли навсегда забрать отсюда дочь, она гнала, крепко размахивая головой в стороны, как будто это ей помогало принять решение. Так и сидела, пока не заметила, как возле нее остановилась дворничиха.
- Ты чёй-та, девка, расселась, - беззлобно заругалась женщина, одетая, в какие-то лохмотья и вязаную шапку. – Ну-ка, шуруй отседова. Неча детишков искушать… Небось, там, в окошке, и твоя смотрит на тебя, а?
– У, бесстыжая. Ножищи-то прибери под юбку, а то ведь весь срам увидят, - продолжала она, и в ее голосе уже начали появляться металлические нотки.
- Пошла прочь, говорю тебе, аль кому?! – дворничиха нацелилась уже своей метлой в Ксению, но та, наконец, отреагировала.
- Чего это вы мне тычете, а? – нахально всматриваясь в морщинистое лицо женщины, попыталась оспорить свое положение Ксения. – Идите, метите, а то вооон, сколько листьев на земле…
- Я вот тебе… кааак помету! – снова замахнулась дворничиха. Ксения сначала отшатнулась, но успокоилась. Тетка говорила без зла. А из глаз ее, глубоких, как океан океанский, лучилось тепло теплое, добро доброе. Ксения растаяла, и решила не спорить. Встала с травы. Отряхнулась. Но уходить не собиралась. Что-то ее удерживало.
- Что ж ты, а? – женщина подошла к нарушительнице покоя и, по-доброму похлопывая по плечу, подтолкнула ее, но не к выходу, а в сторону обшарпанной лавочки. Ксения послушно пошла за ней. Но не потому, что боялась. Ее притягивала чем-то эта простая на вид женщина.
- А что – я? – нагловато спросила, но тут же поправилась. – Вы о Польке? Ну, так я ее заберу, вот увидите! Просто не время сейчас.
- Иэх, непутевая твоя голова, - задумчиво протянула женщина. – Не время ей, вишь ли. А ты не думала, садовая голова, что время может и не наступить, а? Потеряешь ить, и все тут.
- Не потеряю, - неуверенно сказала в ответ Ксения. – У меня чуйка.
- Чуйка у нее… - дворничиха исподлобья глянула, но промолчала. А потом, словно тут и не было Ксении, она начала свой рассказ. Видно было, что он дается ей с трудом. Но и другое было приметно – хотелось ей его завершить, чтобы душе стало легче, что ли. Да и пользы она ждала…
Во время войны Анна Семеновна девочкой росла в небольшом городишке. Ее уже не пугали звуки разрывов снарядов. Они привыкли. И каждый день, хоть и осторожничали, выходили на улицу. Поиграть. В тот день они неподалеку от дома своего бегали. И, когда раздался взрыв, по привычке забежали в подвальчик, куда всегда прятались, играя.
Когда стих звук улетающего самолета, дети выглянули на улицу и разбежались стайками по своим домам. Но не Аня. Она сразу увидела, что там, где только что был их дом, осталась груда кирпичей. От нее сейчас поднимался густой столб пыли. О чем тогда думала девочка, помчавшись сразу туда, остается лишь догадываться.
- Деточка, иди ко мне, - услышала Анечка как сквозь туман. Она оглянулась. На нее, не сдерживая слез, смотрела изможденная женщина, казавшаяся девочке старушкой. Аня покачала головой и пошла прямо туда, откуда вздымалась пыль.
Что было потом, Аня с трудом припоминала. Очнулась в какой-то тесной каморке. Перед ней стояла кружка с дымящимся чаем, а рядом - краюшка сухого хлеба. На него девочка долго смотрела, не решаясь взять, пока его не вложила в ее ладошку та самая женщина.
Это была медсестра, которую звали Раей. Она, оказалось, и не старушка вовсе, а вполне молодая женщина. Когда Анечка жадно, обжигаясь, хлебала чай вприкуску с сухарем, Рая принесла чистую одежду. И, переодев девочку, повела куда-то длинными коридорами. Скоро Аня увидела таких же детей, как она.
Как уже потом осиротевшая Аня узнала, сюда, в здание бывшей больницы, из прифронтовых местностей свозили детдомовцев, истощенных и больных. Вот эта Рая и выхаживала их. По одному забирала домой, выхаживала, пока не выздоравливали. Не счесть, скольких усыновила. Осиротев на войне, детки не хотели расставаться.
Она на хозяйстве своем была одна. Но детвора во всем помогала, в том числе потом, в мирное время. И огород у них был присмотрен, и птица, и скотинка. В доме всегда был порядок и вкусно пахло едой. Девочки и мальчики не просто дружили, а считали друг друга братьями и сестрами.
- Ее уж нет в живых, но о ней помнят, - прищурившись, словно не давая слезам дороги, окончила Семеновна. – Ребята, которых она спасла, всегда в день рождения ее собираются.
- Знаешь, где? Вот тут, в интернате ее имени. А ты и не знала, чье имя ему дадено? - живо спросила дворничиха. - Так вот, вчера собрались здеся все мы. Хошь, фотографию покажу?
Дворничиха полезла в карман, достала телефон и, покопавшись, показала Ксении фото, на котором стояли взрослые мужчины и женщины, выстроившиеся в пять рядов, так, что едва поместились в кадре.
– Так это еще и не все доехали! – радостно воскликнула Семеновна, незаметно стирая таки выкатившиеся из ее глаз слезинки. Больше она ничего не говорила. Бережно погладив фото на телефоне, спрятала его обратно, молча поднялась со скамейки и пошла метлой мести, как будто только что это и не она была.
Ксения тоже молчала. Слова не были нужны. Рассказ этот итак прожог насквозь ее сердце. Он мешал. Не давал вернуться в беспечность. Махнув рукой куда-то в воздух, Ксения медленно побрела к калитке. Оглянувшись, чтобы всё же помахать той тётке, к которой прикипела душой, но не увидела никого. Привиделось, подумала, и беззаботно побежала навстречу своей непутевой жизни... Которая все-таки однажды изменится.
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40