Погода была такая расчудесная! Солнце сияло ясно-ясно. Небо было синим-синим. Цветы на клумбах, движимые легким ветерком, так приветливо кивали своими головками. Шум волн, доносимый со стороны моря, ласкал слух. И люди вокруг… Они были такие красивые.
Люсина душа просто пела, впитывая это все. И от этого ее настроение становилось все лучше и лучше. Она забыла обо всем. Наверное, счастье, охватившее ее, таким и бывает, думала она. А тут еще и Илья, в котором Милочка сначала увидела буку, открылся совершенно в ином образе.
Ведь тот, словно поймав волну хорошего настроение своей новой знакомой, был необыкновенно искренен, подчеркнуто вежлив и предупредителен. В одной руке Илья нес Милочкины босоножки, которые она сбросила, кокетливо вспрыгивая на парапет, вторую подал, когда девушка вдруг решила соскочить с этой высоты.
- Господи, хорошо-то как! - Люся любила сейчас всех. И прохожих, которые улыбались, тайком поглядывая на их милую парочку. И мальчишек, которые, гоняя мяч, хохоча, отослали его под ноги девушке. И даже водителя троллейбуса, сердито подудевшего им с Ильей вслед, когда они, взявшись за руки, перебегали дорогу.
На часы даже не смотрели. Просто без устали бродили и бродили по пыльным улочкам, иногда заглядывая в магазин, чтобы жажду утолить, а потом снова возвращаясь на прогулку. Люся о себе ничего не рассказывала. А Илью словно прорвало. Он взахлеб рассказывал о себе, не жалея эпитетов и метафор.
В итоге, Люда быстро поняла, что перед ней – глубоко несчастный и несостоявшийся человек, невостребованный нигде и никем, у которого нет будущего, как и тех, кто бы его понял и принял таким, какой он есть. Людмила особенно загрустила, когда Илья рассказал, как однажды рассыпались все его планы.
По словам молодого человека, его несправедливо отчислили из медицинского, куда он с трудом прошел по конкурсу. Ну, пропустил несколько лекций. Ну, не сдал зачеты. Но ведь он очень хотел стать врачом, потому что уважаемая профессия, которая и продвинуться поможет по карьерной лестнице, и деньжат подзаработать.
- Видишь, не оценили, - оправдывался обиженным тоном Илья. – Даже пересдать не дали. Вот и загремел со второго курса в армию…
- А почему же ты не восстановился, когда вернулся со службы? – спросила Людмила, проникнувшись печальной историей своего нового знакомого.
- Хм, я гордый, - обиженно скривив губы, ответил Илья. – Вот и пусть им... В моем лице потеряли хорошего врача.
Он замолчал, а Люся решила больше не расспрашивать, чтобы не растравливать дальше рану на его и так изболевшейся душе. Ведь, судя по всему, у Ильи не было никаких планов на будущее. Но тот вдруг продолжил дальше свой рассказ.
- Но, знаешь, тут не гордость только виновата, - опустив глаза, говорил Илья. – Мой батя бросил нас, когда я вернулся из армии. Мать при нем никогда не работала - он не давал, а теперь перебивалась тем, что могла подработками заработать. Какая там учеба… Пришлось идти работать.
Выяснилось, что Илья работает не где-то в фирме, как это могло показаться, а на складе. И что ему очень трудно тяжести таскать, потому что в армии спину надсадил. Теперь то на одном месте, то на другом пытается прижиться. Хотя особо не зарабатывает, но жить есть, на что.
Но девушка еще сильнее загрустила. И не потому, что кандидат в женихи оказался несостоятельным и на него, возможно, нельзя будет в этом плане положиться. Жалость проснулась в Люсе со страшной силой, такой, какая может быть только в добром человеке, в отзывчивом на чужую беду женском сердце.
Девушка, стараясь поднять настроение Илье, перевела разговор в другое русло. Но когда поняла, что хочет помочь и даже, похоже, знает, как это сделать, почувствовала, что хорошее настроение вернулось. Они продолжили прогулку, болтали снова обо всем, даже в кинотеатр попали, куда Люда купила билеты, потому что Илья не захватил денег с собой.
Когда на город опустилась мгла, Милочка не заметила. Но поняла, что безнадежно влюбилась и что не сможет больше жить без этого несчастного, но очень симпатичного парня. Илья ее провожал, но они потом снова шли гулять. И снова возвращались к Люсиному дому, откуда опять шли гулять по ночному городку…
- Люся, ну, можно было хотя бы позвонить! – вдруг услышала девушка мамин рассерженный голос, когда они с Ильей в очередной раз подошли к подъезду.
– Ну-ка, живо домой! – подключился папа. Вот тут Илья решил попрощаться, и, поцеловав Люсе руку, быстро скрылся в темноте ночи.
- Это – он, да, да, точно – он, моего сердца чемпион, - провожая его взглядом, подумала Людмила. Она вспомнила, что мечтала именно о таком женихе, когда была маленькой. Чтобы принц, и чтобы добрый был, ведь она тоже добрая, и чтобы обязательно грустный, ведь она мастер утешать грустных. Илья даже внешне походил на того, кого себе девчушкой представляла.
- Людмила, надеюсь, это было в последний раз? – спросил Егор Ильич утвердительно, словно чеканя каждое слово. Он, офицер, медик, был всегда строг с дочерью. Но строг бывал как-то по-своему, что дочь эту его требовательность воспринимала правильно, не как нотацию. Но сегодня она услышала в голосе отца металлические нотки.
- Егорушка, ты очень-то не строжи, у девочки жених появился. Как можно… - попыталась заступить за дочь Нина Павловна. Но, увидев его гневный взгляд, осеклась на полуслове.
- Да, доча, папа, конечно, прав, - поддержала она мужа, так как нельзя было сейчас перечить, слишком уж тема серьезна. Они дочь воспитывали в строгости, и были примером во всем. – Могла бы позвонить, чтобы мы не переживали. Ведь завтра на работу…
- Дело даже не в этом, - прервал супругу Егор Ильич. – порядочные девочки по ночам не шляю… не гуляют!
- А я экзамен на пятерку сдала, - попыталась разрядить обстановку и замять инцидент Люся, потому что строгость отца начинала расстраивать, а хорошее настроение не хотелось терять.
- Ну, и… меня Вячеслав Иванович к себе в клинику пригласил, - добавила уже без энтузиазма, не услышав реакции от родителей в ответ.
- И..., что, что ты ответила ему! – радостно потирая руки, спросил Егор Павлович. Он знал Люсиного преподавателя, и с уважением относился к нему. Хотя знал и о том, что жена уже озвучила другую информацию - о том, что их дочь могла бы устроиться у шефа Нины Павловны, которая сейчас ждала ответа дочери на свой вопрос.
- Отказала! – ответила Милочка, не зная, кому уже из родителей угодить.
Егор Ильич расстроено и с немым укором покачал головой. А Нина Павловна молча, скрывая ликование, смотрела на мужа. Вот ведь, какой, знал же, что ее кандидат на начальника дочери был давно застолблен. Ей казалось, что он давно ждал Милу к себе. Да и женихом был бы знатным. Люся была ему симпатична.
- Ну, хорошо, время еще покажет, - сказал Егор Ильич, направляясь в спальню.
- Ну-ка, пойдем к тебе, - торопливо подталкивая дочь к ее комнате, заявила Нина Павловна.
Как ей удалось разговорить Люсю, неизвестно. Вот только дочь без остановки и со всеми деталями рассказывала матери о том, как они с Ильей откровенничали и гуляли. Нина Павловна то улыбалась, то горестно смотрела в пол или рассматривала свои ногти. Когда Людмила умолкла, ничего не сказала.
- Не кажется ли тебе, что он – не пара тебе? – только и спросила, торопливо выходя из комнаты дочери и лишая таким образом возможности ответить на риторический вопрос матери. Ей предстоял еще разговор с мужем, который, впрочем, женщина решила отложить на утро, не дав и слова сказать Егору Ильичу, дожидавшемуся супругу в кресле…
(Продолжение будет.)