Прошла неделя, две. Милочка носилась со своим состоянием, как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку. Она подолгу вертелась у зеркала, которое словно создано было для таких целей, потому что оно - во весь рост. Любовалась собой и в профиль, и спереди. Корчила сама себе веселые рожицы. А потом, приподняв футболку, обязательно подолгу и нежно обнимала ладонями живот. Так она пыталась понять, растет он или нет.
- И что ты надумала, Людк, - говорила она, громко хохоча, своему отражению. – Рано же!
В такие моменты она была счастлива безмерно. Во-первых, первый триместр, несмотря на все то, что пишут врачи и женщины, имевшие счастье носить ребенка под сердцем, не разочаровал.
Чувствовала себя Людмила прекрасно. Ничего из того, чем пугают обычно, у нее не было и в помине. Аппетит у нее был отменный. А тут, она еще и отредактировала свое меню. Малыш же все в самом-самом нуждается.
От всего этого так хотелось летать! Но крыльев у нее не было, и она, научившись не мчаться, а степенно ходить, выдвигалась в любимый свой бутик, где присматривала каждый раз себе что-то этакое, во что бы ее будущий животик помещался.
Во-вторых, муж, внезапной воспылавший к ней любовью, ей столько внимания уделял, что Люда стала переживать. Ну не бывает же так. С чего это он вдруг? Потом, вспомнив, как искренен Илья бывал, особенно, когда ласково будил ее по утрам, как внимателен к ней, сама себя начинала уговаривать.
Вот ведь неслучайно это. Ведь несколько лет они, живя бок о бок, изучали друг друга. Вот он и понял, что ему такая жена нужна. Он так радовался известию о том, что станет отцом. Не мог он так сыграть. Повзрослел, возмужал и определился, наконец, не только с профессией.
- Хм, и чего они там, в кино, удумали, - рассуждала она сама с собой. - Желанная беременность, буря эмоций, а потом, бамс, и, кризис. Никакого шока, никаких кризисов. Несмотря на то, что у нас карьера только начала идти в гору.
Но однажды Людмила поняла, что ошибалась. Изменения в организме дали о себе знать. Радость, уверенность в том, что они с Ильей справятся с ролью родителей, померкли на этом фоне, отошли на задний план. Милочка внимательнее стала прислушиваться к себе, начала реагировать на каждый непонятный момент и доставать мужа своими капризами.
А тому было сложно понять ее. Ему нужно было все переосмыслить. Ему-то не было заметно тех изменений, которые бурлили в Милочке, напрочь перекраивая все ее естество. Он не ощущал ничего, что с ней происходит.
Ведь жена даже внешне не изменилась. Разве что стала женственнее и какая-то тайна в ней появилась. Но вот это все, что она порой устраивает из-за какой-то крошки на столе или валяющихся на стуле его носков, эти нервы и раздражительность, придирчивость.
Он, как медик, пытался оправдать Милу. Ну, токsiкоз делает ее такой вредной. Ну, плаксивость. Настроение то вверх, то вниз. А что с этим всем делать-то?! Если бы кто-то заранее ему сказал бы, мол, держись, парень, хулиганкой твоя жена побудет какое-то время, «весело» тебе будет. Но ведь все неожиданно произошло, и ты не способен проконтролировать ничего.
- Илья, какой же ты молоток! - однажды пооткровенничал тесть. – Мы с матерью и то с трудом переносим все эти штучки своей чадушки…
Егор Ильич, конечно, преувеличивал. Он и жену свою терпел, когда та вынашивала их единственную дочь, и Милу старался сейчас понимать. Ведь опыт был, и непростой опыт. Но ему так хотелось поддержать зятя, который неожиданно для всех переменился. Нина Павловна поддержала своего мужа, и в деталях рассказывала Илье о том, как ее Егорушка был внимателен к ней.
Вот так прошло несколько месяцев. Всё понемногу успокоилось. Мила и Илья выдохнули, и получили прилив сил. Они расслабились, и научились слышать друг друга, понимать и делать выводы. В новом положении своем даже плюсы научились видеть. в свободное от работы время Илья старался почаще выгуливать свою принцессу с горошиной, как он ласково называл Милочку, и везде они бывали вдвоем.
- Слушай, у нас с тобой не было медового месяца, - однажды восхитилась Людмила, когда они сидели в кафе и наслаждались ее любимым малокалорийным десертом. – Вот – он, мы заслужили его!
Людмила перестала красоваться перед зеркалом, чтобы отыскать признаки зародившейся в ней жизни. Их не надо было искать, они были уже видны. Животик Милочкин стал округляться. И да, у нее уже терялись контуры талии, но Илья, вместо того, чтобы отвращение почувствовать к жене из-за этих физических изменений, наоборот, развернулся к ней всем своим естеством. Он понял, что не имеет права обижать даже взглядом. Его дело – защитить, уберечь. А как Мила порадовалась этому!
Люда расстроилась только однажды. Когда пришло время уйти в декрет. Беременность не мешала ей заниматься любимым делом, и она решила до конца стоять у операционного стола. Но и Илья, и родители встали горой за отпуск. Ей нужно набраться сил, чтобы потом справиться с последним рывком, а ребеночку нужно больше воздуха и здоровая мама. Люда смирилась.
Но ей было так скучно дома. Она уже все перемоет, переберет, уберет, а дальше – что ? Пишет мужу эсэмэски, нервничает, когда тот не отвечает. Потом перестала нервничать, и только писала ему о всяком. То малыш шевельнулся. То он замолчал. То ей хочется свежей малины или арбуза с селедкой. То почему он спешил, когда звонил. Правда, был нюанс – она ему писала, но не отправляла, потому что он не отвечал. Зато когда Илья приходил домой, она - ни слова ему плохого.
Последний треместр уже не был таким благостным. Людочку тяготил не только огромный живот. Он мешал ей во всем. Ходить было сложно. Одеваться – просто невозможно. Тело не влезало ни во что. Даже нагнуться, чтобы обуться или ногти подстричь на ногах, стало проблемой. Куда уж там быстрая ходьба.
Она все время искала каких-то себе занятий. От безделья хотелось выть на луну. В какой-то момент Милочка даже предложила разъехаться с родителями, которые давили на нее, по ее словам, или ремонт сделать капитальный. Но ее больше всего пугала внешность. Проходя мимо зеркала, даже не хотела смотреть на свое отражение.
- Фу, каракатица какая, - дула губки она, отводя быстро глаза от своего отображение в зеркале.
Понимая, что она стала совершенно некрасивой, Люда стала страдать. На каждое слово Ильи реагировала нервно, придиралась к каждому его взгляду. То не так посмотрел, то не туда поглядел. Стала ревновать. Да так, что в телефоне его сидела днем и ночью. Ведь муж не поставил пароль. Только он уснет, Мила – в телефон. Но там нечем было разжиться для скандала. Правда, она и тут нашла, к чему придраться. И накручивала себя, как только могла.
- А, у него, наверное, есть запасной телефон, где он с кем-то наверняка переписывается, раз тут нет ничего, - рассуждала она, листая сообщения и фото в телефоне Ильи. Там было все только то, что касалось ее и его работы. – Ничего, я тебя выведу на чистую воду, дай только время.
Илья словно читал ее мысли. Он не стал брать дежурства ночные, чтобы только отдохнуть от жены. Вовремя с работы приходил. Был внимателен к Милочке. Разговаривал с ней постоянно. Баловал полезными вкусняшками. Приходя с работы, докладывал в деталях обо всем, что было в тот день. Только о проблемах молчал. А зачем, ведь скоро важный момент, проблемы и переживания подождут.
Жизнь шла своим чередом. Мила только успевала вычеркивать прошедшие дни, чтобы приблизить предстоящее событие. В тот вечер, как только пришел Илья, они засобирались на прогулку. За окном стемнело, но муж настоял на прогулке. Когда Илья застегнул сапоги жены, раздался звонок в дверь. Дома были все. Никто никого не ожидал. Нина Павловна, выйдя в прихожую, тревожно смотрела на мужа, который тоже вышел из кухни, держа в руке чашку дымящегося чая...
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17