- Тетя Тая, как хорошо, что вы меня нашли, - громко сказала Полинка, не давая женщине снять со своего плеча руку и состроив рожицу Эдуарду. – Я все время вас ждала. Здесь невозможно жить.
- Ну, да, представляю, - буркнула та, критически осмотрев батарею пустых бутылок, присоседившихся у стены, и кинув презрительный взгляд на хозяйку квартиры, ее гостя и на стол, на котором стояли заветрившиеся закуски и бокалы.
- Что ты себе представляешь, - сердито отреагировала Ксения. – Ты никогда не увидишь даже часть того, что тут увидела. Давайте, оба, пошевеливайте булками. Мне тут некогда с вами. Забирайте пропажу, она сама пришла… только что… И… все, я вас не держу.
- Я попросил бы вас, - краснея, осадил Ксению полицейский. – Мы при исполнении, и вполне можем привлечь вас за оскорбление…
- Знаю, знаю, как вы привлекаете, - не сбавляя тона, продолжала Ксения. – Только и ждете подачки, но от меня не дождетесь – не за что мне вас задабривать. Моей вины нет...
Женщина, слушая, багровела все больше. Мало того, что с ней очень грубо говорили, так еще и обвиняли в том, чего она никогда не делала.
- Гражданочка, следите за речью своей, а то… - попробовала не грубить она.
- А то – что? – сквозь зубы процедила Ксения. Она абсолютно не ожидала, что дело может принять такой оборот. Хуже того, ситуация только обострялась. Но Ксению, что называется, понесло.
- Говорю вам, забирайте бродяжку, и покиньте мой дом, - она даже не пыталась скрывать свои эмоции. Эта девчонка должна было спрятаться, затихнуть, но выдала сама себя, а сейчас еще и жалуется на нее. А женщина, слушая тираду, старательно прятала глаза от Полинки. Ей стыдно было перед девочкой, которую выгоняла собственная мать.
- Для вас все это еще не закончилось, мы вас вызовем, - сказала только, стараясь не сорваться на крик. – А вы тут можете пить, есть, плясать.
- Тетя Тая, моя мама не пьет, это все он, для него она старается, - Поля, сердито глядя на Эдуарда, ткнула в него пальцем и высунула язык. – А он, обманщик, детей не любит, и ее еще накажет.
Девочка свою мать продолжала любить, ведь до последнего надеялась, что ее не сдадут опекунскому совету, где Полю знали. Но и сердилась на нее. Как она могла свою родную дочь вот так безжалостно выставить из дома. Значит, старалась не дочке отца найти, как утверждала, а нового мужа себе.
И сегодня, прячась там, в шкафу, девочка поняла, что мама пожертвует ею ради своего иллюзорного счастья. И все так же будет закрывать на все глаза, потакать его капризам, баловать вкусняшками, подарками, лишь бы его женить на себе. Она и Полинку отсылает снова в интернат, не попытавшись хоть что-то объяснить.
Самое неприятное в том, что мама оказалась на стороне совершенно чужого и расчетливого человека, и даже не стала отстаивать дочь, когда Эдик вдруг сказал, что чужой ребенок ему не нужен. Поля и так-то не верила в свое счастье, уж больно лукавый взгляд у «папы». Ведь научилась за свою коротенькую жизнь различать добро и зло.
Пока взрослые что-то обсуждали, Поле ничего уже ничего не надо было. Не хотела она сейчас ничего, даже видеть маму. Лучше уж поскорее обратно, в интернат. А уж там она поразмыслит, и может что-то еще придумает, чтобы спасти заблудшую мать, которая абсолютно в людях не разбирается.
Девочка дернула за руку полицейского и, показав глазами на дверь, потянула их обоих за собой. В интернате ее никто не стал ни о чем расспрашивать. Разве что Петька сунулся к ней в палату, где ее оставили одну, потому всем надо было идти на ужин. Поля не проголодалась. Она незаметно прихватила у матери коробку конфет.
И сейчас, спрятавшись с головой под одеялом, давилась слезами и таскала конфеты одну за другой. По ее телу разливалась волна жалости к себе. Как ни гнала мысли плохие, они наваливались на нее. Как могла мама снова ее отдать чужим людям? Поля могла бы тогда схватить ее за ноги, разреветься и не ехать в интернат. Но она видела, что не нужна.
Может быть, и не виновата мама, а это она, Поля - плохая девочка, плохая дочь? Вот ведь не сумела так понравиться Эдику, чтобы он сделал ее своей дочкой? А вдруг теперь из-за нее у них все разладится? Эх, знала бы она, что этим все закончится, ни за что бы не появилась там.
И вовсе ее не успокаивали пришедшие на память чьи-то слова о том, что виноватыми себя считают все брошенные дети, и что это не они плохие, а родители у них такие бездушные и безответственные. Поля сердилась на себя. Но в какой-то момент вспомнила Танины слова о том, что у нее есть отец…
Она делала вид, что успокоилась, и воспитатели перестали присматривать за ней. А как только представился случай, она прихватила тот свой маленький складной стульчик, с которым не расставалась, и сбежала. Вот так и оказалась в доме Ильи и Милочки. И сейчас, продолжая прислушиваться к разговору Елены Матвеевны, Нины Павловны и Ильи, притихла.
Не надо сейчас вредничать. А вдруг ее судьба тут решается? Судя по всему, отец таки ее родной. И взрослые стараются прояснить ситуацию. Куда ребенка девать? Послушав мнениях всех, Илья подвел черту – девочка остается у них. И завтра они с Полей идут сдавать ДНК-тест, который все и определит.
Елена Матвеевна, услышав слова сына, даже порадовалась. А что, это хорошо, что есть у него дочка. Будет нянчить маленького, когда тот родится. Вот только с Ксенией надо утрясти вопрос. А вдруг начнет бузить, требовать вернуть девчонку и даже в суд на них подать. Все свои мысли она высказала вслух. И поняла, что ни она, ни Поля тут не нужны.
- Что ж, я все-таки ушла, до встречи, была рада всех увидеть, - сказала она и так быстро ушла, что никто не успел опомниться. Илья понял, что с матери нечего спрашивать, у нее свои планы и свое видение каждой ситуации. А ситуацию с Полинкой теперь придется разруливать ему. Собственно, как и с домашними…
Закрыв за матерью дверь, Илья не знал, куда девать глаза. На него с укором смотрела жена и с неприязнью пялилась теща. Но почему-то ему вдруг все стало все равно. Все уладится, думал он. Надо сдать анализы, потом попробовать найти Ксению, чтобы объясниться. Он даже готов был удочерить Полинку, если она окажется его дочерью и оставить в семье.
А Ксения в тот момент была занята другими мыслями. Когда за дочкой закрылась дверь, она чуть не разревелась. Ну, откуда в ней эта жесткость… Как можно было так поступить с ребенком… И из-за кого? Не стоит этот блудливый Эдик, которому нужны папины деньги, такой жертвы. Ксения пошла в комнату и начала быстро собирать его вещи в сумку.
Ты, что, с ума сошла? – Эдуард не ожидал такой развязки. - Девчонку забрали, на место отвезли уже и она, небось, уже успокоилась. А нам можно с чистой совестью и свадебку сыграть. Ты же хотела этого? Уже мало осталось до свадьбы-то…
Ксения не отвечала. Только, услышав тираду, быстрее начала складывать вещи мужчины, которого совсем недавно видеть хотела мужем. Ни минуты он не останется здесь. Ни минуты. Вон. Из дома вона и из сердца. Д и был ли он там? Врал ей, она - ему. Разве можно было построить счастье на лжи, да и еще и выгнав ребенка собственного…
Ксения открыла шкаф, в котором пряталась Полина, чтобы посмотреть, не осталось ли чего из вещей Эдика, и громко вскрикнула. Когда Эдуард, услышав крик, вошел в комнату, он удивился. Ксения, по щекам которой струились слезы, держала в руках белоснежное свадебное платье, разорванное на куски…
- Ах, ты, маленькая паршивка, - приговаривала она, прижимая к себе остатки дорогущего наряда, который она тайком купила и спрятала в том шкафу…
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27