Как добежали до кареты скорой помощи, никто не уже не помнил. Каждый старался обогнать другого. Нина Павловна старалась впереди быть, чтобы, если что, подхватить дочь. Егор Ильич сзади пыхтел, обливаясь пОтом, чтобы успеть. Илья бегал вокруг да около, не понимая, как жене помочь, и подбегал к ней то с одной стороны, то с другой.
Полинка, поглядывая на эту смешную возню, весело шмыгала между взрослыми. Она еще никогда не была в такой ситуации. И ее потешало абсолютно каждое движение этих людей, каждое их слово, и даже охи и ахи. Единственный, кто оставался спокойным, так это, на удивление, сама роженица. Она, как и Поля, улыбалась, но иногда выглядела крайне растерянной.
В скорую все не поместились, а никто бы их и не пустил сюда. Но за место рядом с Милочкой не на шутку сражались все. Громче всех боролась Полинка, взяв Людмилу крепко за руку. Но в середину взяли только Илью и Нину Павловну, а Поля с Егором Ильичем поспешили в машину, чтобы не потерять из виду уже рванувшую с места карету скорой помощи.
Когда молчавшая до этого Милочка вдруг закричала не своим голосом, даже водитель вздрогнул. Но он, парень бывалый, включил сирену и, все время бибикая, мчался на всей скорости. А Люда, как резко вскрикнула, так резко и замолкла. Удивилась, что не только боли совсем нет. Она не слышала шевеления внутри. Посмотрев на мать, тревожно покачала головой и чуть не плакала.
Нина Павловна, пошептавшись с дочкой, успокоила ее. Но Илья, наблюдая за всем эти, нервничал, наверное, больше, чем Люда. Его трясло, и он все время теребил ее пальцы, гладил руки, голову, а к животу, который словно ощетинился, не то, что не касался. Он даже в его сторону боялся смотреть, как будто тот был в чем-то виноват. Илья все время то что-то шептал себе под нос, то задумчиво смотрел на жену.
- Милочка, все, больше рожать не будем, второй раз я уже не выдержу, - выдавил он из себя, когда машина вдруг остановилась. После этой фразы Милочка растерялась и даже забыла куда едет. Но не успела ничего сказать.
- Водитель, а что же вы остановились, хотите, чтобы моя дочь в машине родила? – в голосе Нины Павловне зазвучали металлические нотки. С ней всегда так было, когда очень нервничала. Самозащита включалась, объяснял себе ее муж. – Трогайте же скорее!
Фельдшер, недовольно посмотрев на агрессивную пассажирку, уже посожалел, что разрешил ехать той с дочерью. Но тут подключился и молодой мужчина. Тот вообще, раскричался, угрожая всем Сибирью и длинными сроками, если сейчас же машина не тронется с места.
- Успокойтесь, господа граждане, - снисходительно и понимающе сказал водитель. – Пробки. Вы же вот взяли и выбрали времечко такое рожать, час пик называется.
Тут, услышав про пробки, забеспокоилась, забыв про живот и необычные ощущения, Милочка. Она, приподнявшись с носилок, попыталась посмотреть в окно, но его заслонил фельдшер. Еще не хватало, чтобы роженица запаниковала. А тут еще и новая волна схваток подкатила. Людочка и включила свою сирену так, что у Нины Павловны уши заложило.
- У нас случай был тут, до сих пор помню, - дождавшись, пока Милочку попустит, разрядил паузу нервно засмеявшийся водитель. – Одна тоже тут в машине, однажды рожать вздумала, а молодой фельдшер, у него первый вызов, достает телефон и спрашивает, «Гугл, как роды принять в машине?»
- Та ладно вам переживать! - уже во весь голос засмеявшись на реакцию пассажиров, уточнил водила. – Конечно, в шоке от ужаса были все в салоне. И роженица бы точно от страха родила прямо тут, если бы новичок, расхохотавшись, не сказал, мол, не бойтесь, пошутил!
- Ну, вы даете, я только от ваших слов чуть не родила, - Милочка улыбалась, хотя только что поверила в то, что рожать придется в салоне этой дребезжащей старенькой скорой помощи.
- А я, тоже ведь чуть не родила! – с упреком, но и с улыбкой вторила дочери Нина Павловна, перед этим крепко схватив за руки и Милочку, и зятя.
В ход пошли анекдоты, смешные истории из жизни людей в белых халатах. И в перерывах между схватками потихоньку все забыли, что пробка практически не рассасывается, потому что двигались, что называется, в час по чайной ложке. Фельдшер постоянно следил за состоянием роженицы, и оставался спокоен. Потому что не было причин беспокоиться.
И остальные, глядя на него, сосредоточившись, расслабились. Никого уже не пугали даже вскрики Милочки, которая, тоже поняв, что ей ничего не угрожает, старалась беречь свои силы. А что, всем тоже надо силы копить, ведь впереди не только роды, а и жизнь, исполненная новых и таких интересных ощущений.
К роддому подрулили очень своевременно, но снова было весело. Разволновавшись от близости момента, все в панике выходили из машины. А тут еще и Егор Ильич с Полей подъехали. Все гладят Люду за руку, чтобы не переживала, и спешат выйти. В итоге, когда Нина Павловна захлопнула за собой дверь, оказалось, что дочь ее осталась внутри.
Водитель за бока хватался от хохота. А, что новая история в арсенале смешных историй. Так спешили, что роженицу забыли в машине. Вот так, со смехом, перемежаемым шуточками, Милочкиными охами и тревожными тирадами Нины Павловны добрались до приемного покоя, а потом и до палаты.
- Вы идите себе домой, господа родственнички, - выговаривала санитарочка, ведя Милу в палату. – Вам позвонят. Ну, а ты, папочка, можешь остаться, если хочешь.
После скорых поцелуйчиков и объятий, Люда скоро исчезла из виду, а в семье снова воцарилась паника. Что да как, все спуталось... Пока Нина Павловна не скомандовала всем успокоиться и не направилась к докторам в ординаторскую. Но туда ее не пустили. И снова неясность, тревога, усилившаяся от того, что Людочкин голос почему-то не раздавался.
А Людочка, войдя в палату, просто немного успокоилась. Тут было много женщин, таких же, как она, с животиками. Они то охали, то хохотали, то кричали криком, то говорили и говорили о чем-то своем. Этот гвалт и общая суматоха немного успокоили Милочку. Она, осмотревшись и повесив на что-то, похожее на вешалку, халатик, уселась на свою кровать.
Рядом с ней лежала экстравагантная фифочка с дорогущим маникюром и педикюром. От нее на два метра разило парфюмами. Костюмчик на ней, прическа, макияж, будто не рожать собралась, а покорять сердца зрителей стотысячного концертного зала. Томно закрывая глаза, она будто специально демонстрировала свои бабочки-ресницы.
С другой стороны от Милочки лежала возрастная женщина, лет сорока. Она, тяжело переворачиваясь с боку на бок, старалась не стонать, и лишь закусывала губы. В какой-то момент соседка поднималась, тяжело ступая, шла к окну и, кому-то помахав рукой, снова ложилась. Всех рассматривать Милочка не собиралась. Да и схватка за схваткой как-то кучно пошли…
Она начала охать громко. На нее оглянулись, а потом отвернулись и больше не реагировали, потому что каждый чувствовал что-то свое. Милочка не успокаивалась, потому что ей показалось, что начинает рожать. Она закричала еще громче. Но… мало того, что женщины не реагировали, так никто из персонала даже не подошел к ней.
А тут со своими стонами включилась вдруг фифочка. Она кричала громче. И на ее голос, похожий на Иерихонскую трубу, моментально прилетел мужчина в белом халате. Люда, сцепив зубы и стараясь превозмочь боль, резко замолчала. От ужаса замолчала. Потому что это врач, и это он будет принимать роды у них. А ведь она ни за что не хотела, чтобы это делал мужчина.
Медленно поднявшись с постели, Милочка вышла в коридор. Стараясь громко не кричать, медленно расхаживала по коридору, гладила живот и старалась спокойно разговаривать с малышом. Эти периоды спокойствия становились все короче. Но новая волна более сильных схваток заставила кричать, и к ней, наконец, подошли.
- Марш в свою палату, женщина, ты тут, чай, не одна, - сердито пробурчала санитарочка, подталкивая Люду к ее палате. Но та стала рассказывать ей о своих переживаниях. И женщина, услышав это признание, расхохоталась.
- Милая, какой же он мужчина! Это врач, наш лучший, и моли, чтобы он принимал роды! – заключила санитарка, вталкивая Люду обратно в палату.
Доктора в палате уже не было. Не было и фифочки. Наверное, рожать отвезли. А у Милочки волна за волной пошли схватки, потуги начались, она снова стала звать на помощь. Но, даже когда она стала рычать, сдвигать соседние кровати, к ней снова никто не подошел.
- Рожать хочу! – громко заорала Людмила, выглянув в коридор. – Аууу. Если никто ко мне не подойдет, я уйду домой… Аааа…
- От меня еще никто не уходил, - только и услышала она, почувствовав, как кто-то тянет ее за подол халатика. Больше ничего она не видела…
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32