Нина Павловна решительно встала рядом с дочерью, взяла ее руку в свою и, прикрыв глаза, шепотом считала пульс. Он зашкаливал. Женщина вышла и быстро вернулась со стаканом воды. Она не отдала его Милочке, а сама начала ее поить, как маленькую. Ей так жалко стало дочь. Таки непутевый ее Илья. Ничего себе, «прорезался»…
Егор Ильич молча наблюдал за этой сценой, но больше косился в сторону странной гостьи. Хотя… почему странной. Судя по всему, встреча эта должна была состояться. И то, что это случилось сейчас, тоже особо не удивляло. Тривиальная история с ошибкой молодости. Внебрачная дочь, которая вдруг заявилась к отцу, как снег на голову.
Милочка, постепенно успокоившись, думала о том же, о внебрачном ребенке мужа. Но думала не совсем так, как ее отец. Как Илья мог? Когда успел? Почему раньше молчал? Что теперь? Как быть с этой девочкой, которая явно не в гости заявилась? Вон, навсегда решила остаться. На все эти и другие вопросы Милочке хотелось услышать ответ прямо сейчас.
Илья судорожно пытался понять, кто его мог настолько подставить и за что. Ничего особо на память не шло. С тех пор, как он с Людой, у него ни с кем не было даже намека на симпатию к кому-то или что-то подобное. Он был чист. Однозначно чист. И поэтому с недоумением смотрел на девчушку, которая, обороняясь, словно колючим штакетником себя обложила.
- Ну, что уставились? – устав от общего молчания, прорекла устало девочка. – Я проголодалась. Мясо буду есть жареное, кисель и тирамису. А еще пить хочу, сок, абрикосовый.
Нина Павловна ушла на кухню. Услышав звон посуды оттуда, девочка села в кресло. Болтая ногами, задумчиво смотрела то на Илью, то на Милочку, то на Егора Ильича. А те, отводя глаза в сторону, продолжали молчать. Ну, а что говорить? Накормить надо самозванку, а потом разбираться, ведь ничего не ясно. Все разошлись по своим комнатам.
Полина отнеслась к бойкоту по-философски. Просто решила, что ее тут приняли, а значит, объяснять что-то не придется. Вот и успокоилась. Но очень ошибалась. В этот момент в спальне Ильи и Людмилы разгорелся скандал. Первый в их жизни. Настоящий, полный драматизма и непредсказуемости. И девочка, на цыпочках прокравшись к двери, стала свидетелем этой драмы.
Илья, вместо того, чтобы прямо сказать, мямлил что-то в свое оправдание. Всячески убеждал жену в том, что у него не может быть детей. Что после встречи с ней все остальные женщины перестали для него существовать. Тем более, когда карьера раскачалась в их пользу, а она уже несколько месяцев носит его ребенка под сердцем…
- Как ты могла подумать такое, - неубедительно завершил он, боясь даже смотреть в сторону Людмилы. – Ты мне веришь? Нет… Но, тогда объясни, как дальше нам жить, если не веришь, сомневаешься!
- Ах, так? Как дальше жить, спрашиваешь? Ты – меня спрашиваешь!? – ухватилась за слова мужа Людмила, словно ждала удобного случая. Но она искренне возмущалась, потому что все было ей непонятно. Словно приготовившись к атаке, Милочка угрожающе наклонила голову вперед. Будет стоять до конца на своем.
- Ну, да, кто бы сомневался, что так будет, - продолжила через несколько секунд, не дождавшись ответа. – Хорошо. Будь по-твоему. Раз ты так решил, тебя здесь больше никто не держит.
Илья, услышав эти слова, от неожиданности пошатнулся и едва удержался на ногах. Его выгоняют, даже несмотря на то, что у них вот-вот должен появиться ребенок. Из-за чего весь сыр-бор, разгоревшийся на пустом месте?
Из-за того, что всего отдавал все это время, с работы бежал домой, все внимание только ей, любимой. Из-за того, что не захотели выслушать и понять, зачеркнув все эти годы, прожитые в любви и согласии. Нет, он не станет просить о помиловании. Не за что миловать. Ничего, ребенка можно и на расстоянии любить и заботиться.
Илья решил, что вещи соберет потом, когда найдет жилье и резко распахнул дверь. Послышался вскрик, и от увиденного он отшатнулся. На полу, постанывая, лежала девчонка, которая за несколько минут разрушила его семью, его жизнь, жизнь его неродившегося ребенка.
Илья едва сдержался, так ему захотелось пнуть незваную гостью. Пусть бы летела куда-нибудь туда, откуда прилетела. Но это был только миг. Потому что Илья видел боль в глазах у поверженной девчонки, и он, подбежав к Полине, заботливо склонился над ней.
- Что с тобой, ребенок? – взяв девочку на руки и бегло осматривая ее, спросил тревожно. К счастью, девочка была в порядке. Видимо, подслушивала в тот момент, когда он дверь открыл.
– Так, давай, всё, теперь своим ходом. Слава Богу, шишка у тебя, и все, - Илья попытался спустить вниз Полину, но не тут-то было.
- Эх, малявка, ну, скажи, что мне с тобою делать? Куда нам с тобой идти? - сказал тихо, почувствовав, что руки девочки еще крепче обвились вокруг его шеи.
- Нам некуда идти, - тоже тихо сказала, всхлипнув, девчушка. – У меня нет дома. У меня никого нет, понимаешь? Мы остаемся здесь.
- Нет, дорогуша. Бери свои вещички, мы уходим, - решительно сказал Илья, ставя Полину на пол.
- Я кушать хочу, - капризно заявила Поля, сложив руки на груди и насупившись. Она уже представила себе на секунду пустую электричку мчащую ее в детдом. Нетушки, не для того они все затевали. – И никуда не пойду. Мне сказали, что я тут буду жить, а не где-то в подвале.
- Куда это ты собрался? – спросила Нина Павловна, услышав, как зять заявил девочке, что они уходят. Она думала, что Илья шутит или нашел, куда спровадить непонятную девочку.
- Мам, пусть убирается, он меня никогда не любил, и изменил мне с другой, а у него, оказывается, другая семья была, - выкрикнула из спальни Людмила. – И сам предложил разойтись.
- Ой, ой, ой, что же это делается-то, а? – обратилась к мужу, вышедшему на ее голос из их спальни. – Мало того, что твой зятёк дочери твоей изменил и ребенка нажил на стороне, так он еще и уйти собрался. Ой, что будет…
- Да что же это такое, - расстроился Егор Ильич. Всего несколько минут прошло, а столько событий. И таких неприятных. Кто б мог подумать, что то благополучие, в котором купалась их семья только что, может в одно мгновение рассыпаться. Мужчина растерялся. Такого опыта у него не было.
– И откуда ты только взялась на нашу голову... – горевала Нина Павловна, зло рассматривая Полину. А та, на удивление, молчала, и только испуганными глазенками смотрела то на Илью, то на злую всхлипывающую тетку, то на ставшего вдруг несчастным дядьку.
О чем в этот момент думала эта растерявшаяся девчушка с торчавшими в разные стороны вихрами, никому было неизвестно. Каждый думал о себе. Нина Павловна перебирала в уме номера телефонов знакомых, которых могли бы прояснить ситуацию. Она должна задержать Илью, они с Милой оба виноваты, надо остановить этот беспредел.
Егор Ильич настолько был ошарашен, что только на супругу свою и смотрел. Куда девалась его военная выправка, жесткость в голосе, которую он демонстрировал в подобных ситуациях, и решительность, без которой он бы и не мог работать в той должности, в которой работал.
Все, о чем мог думать Илья, так это только жилье. С девочкой надо куда-то поселиться. На время. А там видно будет. Вдруг Люда сменит гнев на милость, и все будет, как раньше. Но чем больше думал об этом, тем больше понимал, что как раньше не будет уже никогда. Он посмотрел из-под век на Полинку. И снова опустил глаза вниз.
А девочка ни о чем и не думала. Характер у нее был пацанский. С малых лет привыкла давать отпор всем, даже взрослым. Никогда не даст себя в обиду. Но в этой ситуации растерялась. Может быть, и напрасно решила поступить так, как поступила? Хотя сейчас поздно думать. Дело сделано. Надо искать выход. И он нашелся.
Раз не хотят тут ее, раз отец оказался паршивым, как ей и говорили, значит, надо бежать. Без него. Обходилась до этого, обойдется и в этот раз. Полинка изо всей силы шлепнула ладошкой по руке Ильи, как затравленный зверек, посмотрела на Нину Павловну и Егора Ильича и бросилась к выходу...
(Продолжение будет.)
Ссылки на предыдущие главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19